2 Часть
Дождь за окном превратился в морось.
Джисон всё ещё стоял у стекла, но уже не видел улицу. Перед глазами было другое — старая квартира, запах сигарет и кожаного дивана, и голос отца, который умел быть тихим и страшным одновременно.
*Омеги слабые. Омеги — обуза. В нашей семье омегов не будет.*
Джисону тогда было восемь.
Он ещё не знал, кем окажется.
---
Узнал в десять.
Мать плакала на кухне, думая, что он спит. Отец не плакал — он говорил. Ровно, жёстко, как выносил приговор.
*Это не мой сын. Не в моём доме.*
Джисон лежал в темноте своей комнаты и слушал, как рушится что-то, что он по наивности считал незыблемым. Потолок не двигался. Мир не рушился. Просто отец собрал сумку, и хлопнула дверь, и стало очень тихо.
Наутро он вышел к маме с сухими глазами.
— Я не омега, — сказал он.
Мать посмотрела на него долгим взглядом — таким, в котором было столько всего, что Джисон не умел читать тогда.
— Джисон...
— Я не омега, — повторил он тверже.
Она не стала спорить.
И он начал учиться. Держать спину прямо. Не опускать взгляд. Говорить низко и ровно. Глушить запах — сначала дешёвыми спреями, потом блокираторами, которые жгли кожу под запястьем. Терпеть. Всегда терпеть.
Маска строилась медленно, год за годом, как стена — кирпич за кирпичом.
К тринадцати он сам почти верил в неё.
---
Минхо появился, когда Джисону было четырнадцать.
Мама сказала *"нам нужно поговорить"* тем же голосом, каким когда-то плакала на кухне, и Джисон уже знал — ничего хорошего. Оказалось, отец завёл новую семью ещё до того, как ушёл. Новая жена, новый сын. Сводный брат.
Ли Минхо. Тринадцать лет. Альфа.
*Конечно альфа,* подумал Джисон тогда с горечью, которую не показал никому.
Встреча была неловкой — отец смотрел куда-то мимо Джисона, как на пустое место, и это было привычно, и от привычности становилось только хуже. Минхо стоял рядом с отцом — похожий на него, та же линия челюсти, тот же взгляд — и Джисон уже готовился ненавидеть его.
Но Минхо вдруг сказал:
— Ты любишь баскетбол?
Джисон моргнул.
— Что?
— У тебя мозоли на руках как у меня. — Минхо кивнул на его ладони просто, без задней мысли. — Я подумал, может, баскетбол.
Это было так нелепо, так не вовремя, что Джисон едва не засмеялся. Не засмеялся — но что-то острое внутри на секунду притупилось.
— Футбол, — сказал он коротко.
— А, — Минхо кивнул серьёзно. — Тоже нормально.
Отец ушёл курить на балкон и не заметил, что они вообще разговаривали.
---
Минхо не был похож на то, чего Джисон ожидал.
Он не кичился тем, что альфа. Не смотрел сверху вниз. Не говорил про омег то, что говорил отец. Он вообще, кажется, мало думал о динамиках — был просто собой, шумным и прямолинейным, и иногда это раздражало Джисона до зубовного скрежета, а иногда было... странно легко.
Они виделись редко — только на встречах, которые устраивал отец для видимости. Но Минхо каждый раз находил его взглядом в комнате, как будто сверялся — *ты здесь, всё нормально?*
Джисон никогда не отвечал на этот взгляд.
Но замечал. Всегда замечал.
---
Однажды — Джисону было шестнадцать — отец сказал при всех, что Минхо его настоящая гордость. Настоящий альфа. Будущее семьи.
Он говорил долго и с удовольствием.
Джисон сидел напротив и улыбался вежливо, и маска не дрогнула ни разу.
Только под столом его рука сжалась в кулак так сильно, что ногти оставили следы на ладони.
Минхо тогда посмотрел на него. Не на отца. На него.
И в этом взгляде было что-то такое, от чего Джисон потом долго не мог уснуть.
---
Сейчас, стоя у окна, Джисон провёл пальцем по старому шраму на запястье — там, где блокиратор жёг сильнее всего.
За спиной была пустая комната.
Минхо ушёл.
Но его слова остались.
*Ты как будто один против всего мира.*
Джисон закрыл глаза.
*Потому что так и есть,* подумал он. *Потому что иначе я не умею.*
Дождь наконец прекратился.