1 Часть
Дождь барабанил по подоконнику, когда Минхо вошёл в комнату без стука.
Джисон даже не обернулся. Он стоял у окна, скрестив руки на груди — привычная поза, отточенная годами. Спина прямая. Плечи расправлены. Альфа.
*Не альфа.*
— Долго ещё будешь делать вид, что не слышишь меня? — голос Минхо был тихим, но в нём чувствовалось что-то острое, как осколок стекла.
— Я занят.
— Ты стоишь у окна и смотришь в никуда.
Джисон наконец повернулся. Взгляд холодный, отточенный — такой, каким он научил себя смотреть на людей, чтобы они не лезли ближе.
— Что тебе нужно, Минхо?
Тот сделал шаг вперёд. Ещё один. И Джисон почувствовал это раньше, чем успел подготовиться — запах. Тёплый, тяжёлый, альфийский. Тот самый, от которого что-то внутри сжималось в узел и требовало *отступить, опустить взгляд, подчиниться.*
Он не отступил.
— Я знаю, — сказал Минхо просто.
Тишина растянулась между ними, как натянутая струна.
— Что именно ты знаешь? — голос Джисона не дрогнул. Он гордился этим.
— Не притворяйся. — Минхо смотрел на него — не так, как смотрят на соперника. Хуже. Так смотрят на кого-то, кому больно. — Я чувствую тебя, Джисон. Я *всегда* чувствовал.
Что-то треснуло где-то глубоко. Джисон сжал зубы.
— Ты ничего не чувствуешь.
— Ты боишься.
— *Заткнись.*
Слово вырвалось резче, чем он хотел. Минхо не отшатнулся — только чуть прищурился, и это было почти невыносимо. Потому что он не злился. Потому что в его глазах было что-то, чего Джисон не умел выносить.
Понимание.
— Сколько лет ты тащишь это один? — тихо спросил Минхо.
— Это не твоё дело.
— Ты мой брат.
— Сводный, — бросил Джисон, и слово прозвучало как пощёчина. Он видел, как оно попало в цель. — И это ничего не меняет. Уйди, Минхо.
Минхо не ушёл. Он стоял и смотрел, и Джисон ненавидел его за это — ненавидел и что-то ещё, что не давало имени.
— Я не собираюсь тебя раскрывать, — наконец произнёс Минхо. — Я просто хочу, чтобы ты перестал... вот так.
— Как — *так*?
— Как будто ты один против всего мира.
Джисон отвернулся к окну.
Дождь всё не заканчивался.
— Иди, Минхо.
На этот раз тот послушался. Дверь закрылась тихо — без хлопка, без злости. И это было хуже всего.
Джисон прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза.
Маска держалась.
Но с каждым разом — всё хуже.