3 Часть
Следующие три дня Джисон жил по простой системе.
Слышит шаги Минхо в коридоре — уходит на кухню. Минхо на кухне — закрывается в комнате. Минхо стучит в дверь — включает музыку и смотрит в потолок, пока тот не уйдёт.
Простая система. Рабочая.
До пятницы.
---
Минхо поймал его в коридоре — буквально, встал в дверях так, что не обойти. Джисон остановился. Посмотрел на него с таким выражением, каким смотрят на неудобную мебель.
— Мне надо пройти.
— Знаю, — Минхо не двинулся с места. — Две минуты.
— Я занят.
— Ты третий день прячешься.
— Я не прячусь. Я живу своей жизнью, которая тебя не касается.
Минхо скрестил руки на груди. Джисон ненавидел, когда он так делал — становился шире, твёрже, и запах альфы усиливался, заполнял пространство, и что-то глубокое, инстинктивное начинало давить изнутри. Он давил в ответ. Привычно.
— Ты нормально спишь? — спросил Минхо.
Джисон моргнул. Не ожидал этого вопроса.
— Что?
— Я слышу ночью. Ты ходишь по комнате.
— Я хожу по своей комнате в своей квартире, — холодно сказал Джисон. — Это не нарушение закона.
— Я не говорю про закон. Я говорю про тебя.
— А я говорю — не надо говорить про меня.
Минхо смотрел на него секунду, две, три. Джисон выдерживал взгляд — он умел выдерживать взгляды, это было одним из первых, чему он научился.
— Почему ты так со мной? — тихо спросил Минхо.
— Как?
— Как будто я враг.
Что-то дёрнулось внутри. Джисон не позволил этому выйти наружу.
— Ты не враг, — сказал он ровно. — Ты просто не должен лезть в то, что тебя не касается. Есть разница.
— Я беспокоюсь о тебе.
— Не надо.
— Джисон —
— *Не надо,* — повторил он резче, и в голосе прорезалось что-то живое, ненужное, то, что он обычно прятал глубже. — Ты не обязан обо мне беспокоиться. Мы едва знакомы. То, что у нас общий отец — это не делает нас семьёй, понял? Это просто... биология. Стечение обстоятельств. Ничего больше.
Минхо молчал.
Джисон почувствовал, как слова упали между ними — тяжело, некрасиво. Он не взял их обратно.
— Отойди от двери.
На этот раз Минхо отошёл.
---
На улице было сыро и холодно, и Джисон вышел без куртки — просто чтобы выйти, просто чтобы между ним и этой квартирой оказался воздух, расстояние, хоть что-нибудь.
Дождь начался через десять минут.
Сначала морось, потом сильнее, потом по-настоящему — холодный, октябрьский, насквозь. Джисон не пошёл обратно. Сунул руки в карманы и шёл куда-то вперёд по мокрому тротуару, мимо фонарей, мимо закрытых кафе, мимо людей под зонтами, которые смотрели на него как на сумасшедшего.
Может, так и было.
Он дошёл до маленького сквера — там была лавочка под старым клёном, который почти не держал дождь, но давал хоть какую-то иллюзию укрытия. Джисон сел. Запрокинул голову. Смотрел, как вода стекает по листьям.
*Это не делает нас семьёй.*
Сам сказал. Сам знал, что врёт.
Потому что Минхо три года назад приехал к нему без предупреждения — просто позвонил в дверь и стоял на пороге с двумя стаканами кофе и дурацкой миной, когда Джисон только потерял работу и неделю не выходил из дома. Откуда узнал — непонятно. Ничего не сказал про работу. Просто протянул кофе и спросил, есть ли у него приставка, потому что он принёс диск.
Они играли до трёх ночи.
Минхо так и не спросил, как он. Просто был рядом.
Джисон тогда думал, что это ничего не значит.
Дождь лил сильнее. Рубашка прилипла к спине, волосы — ко лбу, и было холодно по-настоящему, неприятно, и где-то в этой неприятности было что-то почти облегчающее — что-то снаружи, ощутимое, с чем не надо было бороться внутри.
Он достал телефон. Посмотрел на экран.
Сообщение от Минхо. Одно. Без текста — просто геолокация ближайшей аптеки и строчка:
*Там есть горячий чай у кассы. Просто чтобы ты знал.*
Джисон смотрел на экран долго.
Потом убрал телефон.
Встал со скамейки.
И пошёл в сторону аптеки.
---
Не потому что Минхо.
Просто потому что холодно.
Просто потому что чай.
Он почти сам в это верил.