12
Тихие быстрые шаги раздражали ночную тишину. Поместье, что когда-то служило её пристанищем, теперь отдалялось всё дальше, оставшись где-то позади. В прошлом.
Она не помнила, как убежала. Только шум в ушах и глухой удар, что раздался, когда та почти покинула дом. Картинка перед глазами мазалась и расплывалась, а ночная прохлада морозила и без того дрожавшие руки, однако бежать она прекращала. Не могла. Только бег позволял ей сохранять рассудок.
Дверь ограды скрипнула. Старая жизнь вернулась к ней, но Жанетт знала, что после сегодняшнего дня ничего не будет, как прежде. Она сама уже прежней не станет.
Девушка была готова пробежать хоть до самого монастыря, если не свалится с ног раньше, но резкое мяуканье, донёсшееся позади, заставило её застыть на месте. Она обернулась. Штраус серой тенью бежал за ней то ускоряясь, то медля, и срывал горло, глядя прямо на неё. Ещё бы чуть-чуть, и её сердце разорвалось от боли. Она рванула, что есть мочи, прочь, пока кошачьи крики не перестали слышаться, напоминая об её ошибке, стоившей ей всего.
Жанетт могла предотвратить произошедшее. Сбеги она от ведьмы раньше, расскажи она ей о своём статусе и чувствах, из-за которых позабыла обо всём на свете, страдать бы никому не пришлось.
Теперь было поздно что-то исправлять.
От терзавших душу мыслей и не заглаживаемой вины она не заметила, как неудачно поставила ногу и проехалась лицом по земле. Резкий запах железа ударил в нос. Она подняла голову и с ужасом отползла от места, где упала. Под слабым лунным светом на дороге показались темноватые следы от чего-то тяжелого и мокрого, что тащили по земле в протекавшем мешке, и лёгкое поблёскивание от лежавшей в них серёжки.
Она посмотрела в сторону Геилсбурга. Следы шли от самого города по дороге и сворачивали в лес. Даже без нормального освещение, она с уверенностью могла сказать, что это кровь. Её запах, её вид в любых условиях и форме Жанетт помнила слишком хорошо, а оставленное украшение наводило на мысль о том, кому она принадлежала.
В городе до сих пор исчезали люди, и Октавия к тому не причастна. А кто мог терроризировать местных, Жанетт не имела и малейшего понятия, пока не вспомнила о нагрянувшем без приглашения госте и об их с ведьмой разговоре. Если он до сих пор орудовал в городе, то вполне возможно, что следы преступления – его рук дело.
В её голову пришла отчаянная мысль.
– Если меня всё равно когда-нибудь убьют, может, было бы лучше здесь встретиться со смертью? – тихое шипение послышалось за спиной. Оказалось, кот обошёл её и выжидающе сидел, полусонно прикрывая веки. Его присутствие потихоньку убивало в ней остатки самообладания. Чуть не срываясь на плач, она поднесла его к лицу, пропищав, – Почему ты вообще идёшь за мной?! Она прекрасно дала понять, что больше не желает меня видеть, так почему?!
Ответом ей был удар когтями по носу. Штраус зашипел громче прежнего, однако, стоило ей поставить животное на землю и пойти, как тот плёлся за ней хвостиком. Жанетт думала, что по пути он отстанет и вернется к своей хозяйке, потому продолжила идти, не обращая на него внимания. Однако, даже когда небо стало понемногу светлеть, его маленькая тень всё ещё мелькала за спиной.
Лес, коим был окружён Геилсбург, остался позади, махая на прощание ветвями, а впереди ждала долгая дорога до пристанища копья.
×××
Глубоким вечером, когда все бытовые дела были переделаны и по коридорам приюта больше не ступали люди, в массивную дверь постучали. Парнишка лет десяти в рубахе и тёмных штанах, что всё это время спал в уголке, поджав разодранные коленки, продрал глаза, устало зевнув.
– Кто?
– Я. Жанетт. Отлучившая по поручению экзорциста отца Георгия.
За дверью послышалось быстрое копошение, и через несколько секунд её тут же отворили. Малец уставился на девушку, словно призрака увидел. Его сонливость мигом улетучилась.
– Что?! Ты разве не пропала? – Он оглядел её с головы до пят, не веря глазам, и открыл дверь по шире, позволив войти, – Проходи. А мне пока нужно доложить о тебе, – закрыв за ней засовы, он умчался прочь.
Оставшись одной, она прижалась спиной к каменной стене, вдохнув полной грудью. Воздух, каким она его и запомнила, был всё таким же пыльным и спёртым, что таковым и оставался изо дня в день.
Она дома. Но дом больше не казался ей родным. Он стал таким же чуждым и опасным, как и весь остальной мир. Она пошла вперёд, по знакомому коридору, где уже не горел свет. За дверями, что девушка проходила, не слышалось и звука, кроме редкого храпа и сопения.
Пройдя шесть комнат, Жанетт остановилась у одной, не решаясь войти. Лишь чрезмерная усталость подталкивала её скорее дёрнуть ручку. А ведь ещё у неё оставались незаконченные дела.
В комнате всё было точно так же, как она оставила. Заправленная кровать без матраса, живой на честном слове столик и тумба, куда помещались все вещи, что у неё имелись. Дышать было нечем: комната не проветривалась больше месяца. Она спешно открыла единственное окно возле столика, впустив свежесть и прохладу.
Жанетт бы могла высунуться в него головой, дышать и глядеть, медленно засыпая, в покрытое мраком поле хоть всю ночь, если бы не валилась с ног. Да и звуки быстрых шагов с последующим стуком в дверь не позволили бы ей долго так простоять.
– Он ждёт тебя. Поспеши, – тихо произнёс мальчишка и убежал.
Ходить по монастырю ночью, когда большая его часть не освещалась, ей нравилось меньше всего, но не выполнить распоряжение главы «приюта» вышло бы ей боком.
В конце коридора, возле самого выхода, располагалась лестница на второй этаж. На ступенях, коих было не так много, она едва держалась на ногах. Только перила помогали не упасть. На втором этаже сразу же встречала просторная столовая с длинными столами, в которой ещё витал запах еды. Неважно, насколько та безвкусна, будь перед Жанетт тарелка, она бы опустела за считанные секунды.
Пройдя чуть дальше, она остановилась у кабинета, всмотревшись в узкие дверные щели. Света в нём не видать. Она тихонько отворила дверь, прокравшись внутрь и с удивлением обнаружив сидевшего за заваленным бумагой столом старичка в ночном белом халате и колпаке. Рядом горела едва заметно лампа, тень от света которой придавала его морщинистому лицу жутковатый вид. Он улыбнулся, достав из ящичка в столе пушистое перо.
– Ну-с, с возвращением, «пропащая», – она неловко кивнула в ответ, так и оставив голову полуопущенной в ожидание не самом приятной части их беседы, – Правила сама знаешь, всё нужно по возвращение записать и обдумать дальнейший план действий, даже если б глухую ночь явилась, – он надел очки, что всё это время висели у него на шее на цепочке, и, макнув перо в чернильницу, приготовился писать, – Начнём с начала. Какова была твоя миссия?
– Разобраться, ведьма ли поселилась в заброшенном доме и узнать, кто похищает горожан в Геилсбурге.
– Что ты выяснила во время своего пребывания там?
– Мисс не является ведьмой. Я следила за ней всё это время. Она чиста, – растекшееся пятно чёрной крови и хруст костей всплывали в памяти, – Однако местные жители пропадают до сих пор.
– Ордену это известно. Не ты одна была направлена в Геилсбург. Но послушники так и не вернулись. Но не будем об этом. Где экзорцист, что послал тебя туда? Он вернулся?
Старик внимательно посмотрел на Жанетт, поправив очки. Она не дрогнула, будто врала ему уже много раз.
– Он мёртв. Его убило прежде не виданное мной чудовище. Скорее всего, оно и ответственно за смерти людей.
Перо в его руке застыло. Он придвинулся ближе к столу, чуть склонился, шёпотом спросив:
– Ты в этом уверена?
– Клянусь своей жизнью. Если оно ещё не бежало из города, то вы найдёте его убийцу.
– Что можешь о нём рассказать? Магией обладает?
– Оно людоед. Разумный. Магией не пользовался, однако крайне изворотлив и гибок. Тощий, но сильный.
– Значит, будем действовать немедля. Я даю тебе время на передышку, пока не назначу охотника на это дело. Два дня, не больше. Затем ты поедешь с ним в Геилсбург, поможешь убить отродье. Я же буду ждать весть от тебя, хорошую или плохую, – он махнул рукой в сторону двери, – Ступай.
Однако уходить так быстро Жанетт не собиралась. В иное время она бы побоялась о том даже заикнуться, но не теперь.
– Почему орден позволил жить тому, кто продлил свою жизнь магией? Это же измена.
– С чего ты?!. – недоумевая спросил глава, но, увидев, что та не дрогнула, понял: она уверена в своих словах, – Георгий Страм один из немногих, в чьей преданности орден не сомневался. Он был готов отдать всю свою жизнь, лишь бы очистить мир от зла. И мы даже закрыли глаза на его методы работы. На его противоречащее нашему мировоззрение в том числе, – довольная полученным ответом Жанетт поклонилась, собравшись уйти, – Полагаю, тебе хватит ума не трепаться об этом, – кинул он ей вслед. Она кивнула, боле не утомляя мужчину своим присутствием.
×××
Ввалившись к себе в комнату, Жанетт обнаружила на столе сидевшего кота, что муркнул, отвлёкшись от умывания. От одного только его вида наворачивались слёзы. Она упала на кровать, отвернувшись к стене, пытаясь успокоиться. Так и уснула, грязная и холодная.
Дни, хоть и прошли как в тумане, показались вечностью. Всё, что ей приходилось делать в бытовой рутине, было сделано машинально. Кота она старалась вовсе не замечать, обращая на него внимание только когда приносила ему овощи да воду.
Природа за окном становилась всё мрачнее. От частых дождей на подступах к приюту образовалась грязь, что приносилась в коридоры на подошве сапог. Жанетт не успевала вытирать пол, как на нём вновь и вновь появлялись злополучные следы. Когда её позвали наверх, она облегченно вздохнула, оставив швабру в уголке.
В кабинете главы помимо неё находился высокий блондин в пальто и шляпе, оттенявшей его лицо, что без зазрений совести потягивал сигару. От глаза до подбородка проходил огромный шрам. Он даже не взглянул на послушницу, лишь стряхнул пепел.
– Позвольте любить и жаловать. Иммануил Рундл. Лучший кандидат на убийство того чудовища, что ты описала. А это, – он тыкнул пальцем в девушку, – та самая послушница, что вышла на след твари. Вы станете партнёрами на время вашей миссии.
– Я, считай, только вчера вернулся, и вы меня уже куда-то отправить хотите. Да еще и послушницу приставить? Знаете же, моё дело нечисть рубить, а не за девкой присматривать.
– Орден прекрасно это понимает, но и ты попробуй войти в положение. Дело срочное, мистер Рундл. В городе орудует особо опасный монстр, убивший экзорциста. Жанетт поможет тебе сориентироваться, – чуть тише добавив, – и доложит об успехе миссии. В случае чего.
Рундл, явно недовольный этими словами, кинул сигару на пол, затушив её ботинком.
– Хрен с вами. Когда отъезжать?
– Вас будут ждать в шесть утра. Здесь.
– Идёт, – не желая больше тратить время на разговоры, охотник ушёл. Старик устало вздохнул.
– Может, на первый взгляд он тот ещё пьяный мерзавец, но, поверьте, с ним как за каменной стеной будете.
Жанетт лишь молчала, уставившись в пол, пока ей не позволили уйти.
×××
Прибыли они засветло, не обмолвившись друг с другом и словом. Только охотник непонимающе глазел всю дорогу на серого кота, что сопел у неё на коленях, убежав прочь по приезде. Люди ещё не попрятались по домам, мирно расхаживая по окрестностям. Вдалеке Жанетт даже углядела барахолку, отчего в груди болезненно кольнуло.
Кучер уехал, оставив их одних. Охотник, оглядев с прищуром дома вдоль и поперёк, вдруг положил ладонь ей на плечо, прошептав:
– Раз уж мы в одной лодке и ты знаешь о городе больше, чем я, ответь на один простой вопрос, – от него страшно разило алкоголем. Настолько, что, унюхав его дыхание, девушке захотелось отойти, однако сбросить его руку ей не хватило сил, – где здесь трактир?
Это был последний вопрос, который Жанетт ожидала услышать. Она лишь пожала плечами, посчитав, что неправильно поняла, пока Рундл не достал флягу из-под пальто и, открыв, не перевернул. Одна единственная капля упала на землю.
– Ну и на кой, спрашивается, ты мне нужна, если даже с этим помочь не можешь.
Послушница, наконец, вывернулась из его хватки и, вдохнув свежий воздух, отвернулась, обиженно скрестив руки на груди и поправив плащ.
– Мы сюда не пить приехали, если вы не забыли.
– Одно другому не помешает, – видя, что та не шелохнулась, он махнул на неё, пойдя вглубь города, – Хрен с тобой, сам найду.
– А мне что делать?! – крикнула Жанетт ему вслед.
– Что хочешь. Я в тебе больше не нуждаюсь, – ответил он, даже не обернувшись.
×××
Трактир пустовал, только за отдалёнными от выхода столиками можно было заметить пару человек, что неистово смеялись. Трактирщик, бородатый мужчина в теле, протирал стаканы. Рундл, оглядевшись, сел за стойку поближе к нему, положив свою шляпу на соседнее место.
– А кто это тут у нас. Новые лица? – усмехнулся трактирщик. Охотник удивлённо обернулся. Жанетт сидела совсем рядом, хотя тот не понимал, как она так незаметно подкралась за спиной, – надолго к нам иль по делам?
– По делам, батюшка. Сегодня, завтра, и нас уже тут не будет.
– О как! Что ж за дела у вас такие?
Положив руку ей на плечи, он приобнял озадаченную происходящим Жанетт, чмокнув в щёку. Та среагировала мгновенно, попытавшись вырваться, но, почувствовав несильный удар коленкой под стойкой, умерила свой пыл.
– Да вот, решили с любимой красоты нашей необъятной посмотреть. А-то всё быт да заботы. Давненько никуда не выбирались. Правда, любимая?
С нарочито доброй улыбкой на лице она согласилась.
– Конечно.
– Виски, будьте добры.
Трактирщик смутился, спустившись под стойку за бутылкой. Жанетт только этого и ждала, чтоб ударить охотника в бок и отодвинуться подальше.
– Вы ещё более отвратительный, чем я предполагала, – прошептала она.
– Не нужно так меня нахваливать, а-то к хорошему привыкну.
– Хам.
– Это лишь метод выудить побольше сведений. Будь «откровенным» с людьми, и они сами всё расскажут.
Трактирщик налил в стакан виски, подвинув его к охотнику.
– Что ж, думаю, вы сделали правильный выбор, приехав сюда. Наши леса воистину красивы! – оглядевшись по сторонам, он чуть склонился и, поставив протёртый стакан, уже тише добавил, – Только вы в чащу не забредайте. Там нечисть всякая да ведьмы живут, знаете ли. Презлые, суки. Их когда-то кучка безбожников пыталась истребить, так сами за это и поплатились, ещё и город чуть в свою борьбу не втянули, – ругался трактирщик. Жанетт виновато отвела взгляд, охотник же негодовал вместе с мужчиной, попутно смачивая горло, – Ещё по ночам не гуляйте. Последнее время неспокойно у нас. Маньяк завёлся. Столько людей хороших пропало... И найти никак не могут же! Ни душегуба, ни тел. Только кровь и остаётся.
– Не могли это лесные отродья сделать, раз у вас их тут полно?
– Ох, нет. Точно не они. Раньше люд-то только в лесах мог пропасть, если на ночь глядя туда хаживал. Теперь же в самом городе следы дел ужасных находят. Не бывало такого сроду.
Осушив ещё стакан, охотник расплатился.
– Спасибо тебе, батюшка, что предупредил. Мы будем осторожнее, – откланявшись, они направились к выходу.
– Да с таким ружьём вам и боятся-то нечего! – расхохотался трактирщик, увидев ружьё за спиной у Рундла.
×××
Понемногу темнело. На улицах, когда-то наполненных детским смехом и топотом прохожих, теперь не было ни единой души.
Дома после заката солнца выглядели не так дружелюбно с закрытыми на засов дверьми и занавешенными окнами и напоминали ей стены большого лабиринта, в который они вошли добровольно, потеряв возможность выбраться.
Ветер выл меж домов, наигрывая недобрую мелодию в такт шагам и морозя щёки. Луна давно взошла на чёрное небо, осветив серые улочки. Мужчина курил одну сигару за другой, заставляя девушку идти поодаль, и с каждым пройденным переулком всё больше злился. Никто так и не попался им на глаза.
– Видимо, умная сволочь попалась.
– И что же делать?
– Только ждать. Правда, если эта паскуда уже... Стойте, – он остановил девушку, взяв её за плечо, – Мы не одни. Слышите?
Позади раздавались едва уловимые шаги, заставившие их обернуться. Худощавый человек, что шатался из стороны в сторону, плёлся в тени дома по переулку с поблёскивавшей бутылкой в руке.
– Лучше держитесь за мной, – сказал охотник, закрыв девушку собой.
– Любезные, постойте! Ик, – похожий медленно приближался, придерживая шляпу.
– Иди своей дорогой, мужик! – крикнул ему охотник грубым голосом.
– Ну погодите же вы! Не подскажете?.. Ик. Ой, – бутылка выпала, покатившись по земле. Тот нагнулся за ней, чуть не упав.
– Что подсказать?
– Как... – пьяный голос незнакомца понизился, руки с хрустом выкрутились, удлинившись. Он шагнул под свет, от которого его прятала шляпа и шарф, – быстро вы желаете умереть?
В мгновения ока монстр приблизился к людям на четвереньках, замахнувшись. Жанетт увидела его хищные глаза, мерцавшие в тени как кошачьи, но избежать удара она бы не успела. Иммануил тотчас оттолкнул девушку и уклонился от большой ладони, что врезалась в землю.
Чудовище поднялось на ноги, с интересом рассматривая людей.
– Охотник?
Тварь недовольно рыкнула, но, заприметив Жанетт, скинула с лица шарф, что улетел из-за порыва ветра.
– Ты?.. Какой прия-ятный сюрприз, – его тёмно-зеленое лицо озарила жуткая улыбка, похожая на полумесяц. Длинные бритвенно-острые зубы показались из-за тонких губ. Мелкая дрожь прошлась по её телу, она отступила. Рундл же в лице ничуть не изменился, – А я всё думал, как же проучить эту рыжую стерву... Интересно, если тебя выпотрошить и оставить у неё под дверью твой хладный труп, ей будет больно? – от одного только воображения чудовищной картины сердце обливалось кровью. Даже если Октавия её ненавидит и при взгляде на всё это будет жалеть лишь о том, как долго придётся приводить крыльцо в порядок, послушница не могла вынести даже возможности того, что ведьма может почувствовать то же, что и она сама.
Он улыбнулся ещё шире.
– Хочу проверить.
– Проверишь ты только наличие своих мозгов, когда я их вышибу, – сняв с плеча оружие, он шмальнул в лицо монстра, но тот изогнулся, и пуля не попала в цель. Длинная рука схватилась за ружье и силой его дернула. Второй выстрел был сделан в воздух.
– Недооцениваешь меня, охотничек, – вырвав у Рундла ружье, он взялся за дуло с обеих сторон. Под силой существа оно погнулось, – До тебя многие пытались, но, как видишь, я стою тут, пред тобой.
– Если бы я полагался только на это, давно бы сдох.
Порыскав под плащом, он достал два больших охотничьих ножа и ринулся на готовившегося к очередному удару монстра. За секунду до их столкновения Жанетт кинула сухой земли в жёлтые глаза. Ворзул закрыл лицо руками, пытаясь убрать грязь. Ножи прошлись по ним, оставив глубокие порезы. От боли существо взвыло, ударив локтем охотника в грудь так, что последний отлетел на несколько метров, и схватило девушку за кисть.
– Земля? Оскорбить меня хочешь, мелкая ты дрянь?!
Жанетт попыталась вырваться, резко дёрнув рукой, и вскрикнула. Запястье болезненно хрустнуло. Монстр больше не держал её, однако и подобной наглости терпеть не стал, нанеся мгновенный удар по щеке, что разодрал кожу. Девушка упала, проехавшись по земле.
– Паскуда! – Ворзул не успел оглянуться, как лезвия вонзились в его спину, – Найди врага себе под стать, тварь! – охотник стал прокручивать ножи, от чего монстр, зарычав, взял мужчину за шкирку и швырнул подальше. Существо, вытащив из плоти ножи, стало их жевать, придерживая больную спину. Лезвия ломались под его зубами. Выплюнув куски металла на землю, он заговорил разъяренным голосом:
– От вас мокрого места не останется! Вы уже покойники!
Охотник едва стоял на ногах. Силы его были на исходе, однако отступать он не собирался, сняв с пояса тесак.
– Жанетт, у нас нет выбора.
– О чём вы?!
– Верьте мне. И бегите. Не останавливаясь, – крикнул он девушке и, дождавшись, когда та внемлет его совету, заградил собой путь её отступления, – Кто-то должен спастись.
Тварь захохотала.
– Уже принял свою участь?
Рундл молча посмотрел на небо. В эту ночь после дождливых дней оно было особенно спокойным. Луна безмолвным свидетелем наблюдала за их борьбой вместе с тысячью звёзд.
Он вдохнул ночной воздух, что приятно холодил. На душе его было непоколебимая умиротворённость. Он ни о чём не жалел.
– Я был всегда к ней готов, – с этими словами он взял тесак покрепче, готовясь нанести последний в его жизни или в жизни чудовища удар.
×××
Дыхание давно сбилось, но она всё бежала, не разбирая дороги. Не замечая, что дома остались позади. Не замечая, как осталась одна. Жанетт едва соображала, сильная боль в голове и руке мешала собраться с мыслями. Силы окончательно покинули её, когда дорога из города завернула в усыпанную редкими деревьями местность. Только спрятавшись за стволом и немного придя в себя, она поняла, где очутилась. Пара минут пути, и можно будет увидеть тот самый особняк, где, возможно, девушка сумеет спастись. Мысль о таком была ей чужда. После всего, что она натворила, просить прощения при сложившихся обстоятельствах – верх наглости и бесстыдства. Больше всего Жанетт боялась вновь увидеть злобу, разочарование и боль в полюбившихся глазах.
Собрав остатки воли в кулак и коря себя за принятое решение, она выждала пару минут, что длились вечность, и со всех ног рванула в единственное место, где ей могли помочь.
Вдали показался знакомый до боли двор, чей садик уже начал увядать. Обессиленная она навалилась на дверь, что со скрипом отворилась, лишив её опоры. Дом встретил её холодными стенами и скрипящими на сквозняке дверцами шкафов. Кругом не было и намёка на чьё-то присутствие, кроме её одиноких шагов. Сердце замерло.
Жанетт, превозмогая боль и до последнего не веря своим глазам, осмотрела всё поместье, комнату за комнатой, но от Октавии не нашлось и следа. Дыхание прихватило, воздух в легких отяжелел. Кровь, стекавшая по щеке, обжигала ледяную кожу, смешиваясь со слезами. Спальню, с которой всё началось и в которой всё закончилось, девушка оставила напоследок. В ней Жанетт не обнаружила ничего, что б напоминало о сорванном ритуале, кроме разбитого окна, откуда доносилось завывание ветра.
Она легла на холодный пол, свернувшись калачиком. Чувства разрывали её изнутри. Она так и не смогла с ней поговорить.
×××
Напрочь потеряв чувство времени, она пролежала ни в одном глазу несколько часов, не видя и не слыша ничего вокруг. Рядом с собой Жанетт обнаружила Штрауса, что тихо мурчал, забатонившись, но, как увидел пришедшую в себя девушку, потянулся. Она кое-как встала: травмированная рука совсем не слушалась, вызывая приступы боли при малейшем движении.
Входная дверь была открыта. На улице заметно посветлело. Ветер плавно качал золотистую листву деревьев и сухую траву, что росла вокруг дома. Она бы не заметила, если бы её взор случайно не наткнулся на тёмную неподвижную фигуру, сидевшую внизу на крыльце. Кот надыбил шерсть, но шипеть не стал. Девушка хотела проскользнуть мимо неё через окно, но скрип пола выдал её присутствие. Фигура обернулась, позволив Жанетт увидеть серые безжизненные глаза. Воспоминания о ночи шабаша и обещанной расправе пронеслись в голове. Она пошатнулась.
– В-вы?!
– Что ты здесь забыла? – всё так же отречено спросила она, зайдя в дом, – Да и где ты пропадала? Твою хозяйку пытался убить экзорцист, но где в это время была ты? Меня очень заинтересовал этот вопрос, на который, почему-то, Октавия так и не ответила, – её тело будто парализовало. Ни шевельнуться, ни закричать, только смотреть, как само воплощение смерти подбирается всё ближе, – Не заставляй меня ждать, скажи мне.
Каждое воспоминание заставляло чувствовать горечь снова и снова. Пустыми от слёз глазами она глядела на ведьму, пытаясь подобрать слова.
– Я смотрела, как он убивал её. Смотрела и ничего не сделала, что бы это прекратить. И я ответственна за то, что он её нашёл.
На лице Мораны не промелькнуло и следа эмоций, словно та давно позабыла, что это такое.
– Раз так... Уверена, ты и сама знаешь, как поступают с предателями, – она направила свою ладонь на Жанетт, но ничего не сделала – кот в прыжке вгрызся в неё, раздирая когтями. Ведьма лишь спокойно наблюдала за повисшим на ней зверем и стекавшей кровью, пока не подняла глаз на послушницу, – Почему её фамильяр ещё здесь? Так ещё и пытается тебя спасти? Это может произойти только если... – её перебил хруст кости, до которой кот разодрал плоть, – Ты мне надоел.
Ведьма, взяв Штрауса за шкирку, швырнула его на лестницу с такой силой, что тот не успел приземлиться на лапы, ударившись об угол ступени.
– Нет, прошу! Не трогайте его! – очнулась от страха Жанетт и, быстро поднявшись по лестнице, взяла испуганное животное на руки, вскрикнув от боли. Запястье болело до сих пор. Ведьма же без интереса смотрела за происходящим.
– Что я имею? Предателя, что защищает фамильяра. И фамильяра, что бросил хозяйку и спасает того, кто подписал ей смертный приговор, – она сжала разодранное предплечье, что медленно заживало, остановив капание крови, – Мы с тобой поговорим. Откровенно. Как очнёшься. Спи.
Щелчок пальцев слился с шепотом в неразборчивый шум. В глазах раздвоилось и закружилось, пока не потемнело окончательно.