11
Дни становились серыми. Солнце стало редким гостем – тучи словно приклеились к небу, не желая его покидать. Среди зеленых крон теперь проглядывалась жёлтая листва. Медленно приближавшаяся осень давала о себе знать.
Зевавшая на ходу Жанетт ступала вслед за ведьмой в чаще леса. Хворост хрустел под сапогами, а мелкие мышата разбегались, прячась в сухих корнях.
– Куда мы идём так рано? – спросила она, облокотившись на дерево, когда Октавия остановилась, что-то внимательно ища, и поправив растрепавшиеся в хвосте волосы.
– Мы почти пришли. Смотри, – ведьма указала в просвет меж густой листвы над их головами, откуда виднелись две чуть изогнутые вершины, уходившие концами в облака.
– Это... гора?
– Да не простая, местные зовут её Чёртовой из-за вершин, напоминающих рога. Больше она ничем не примечательна... почти.
– Только не говорите, что хотите туда забраться.
– А как же без этого? Зачем иначе нам в такую рань сюда приходить?
– Но это выглядит опасно! Её склоны не слишком ли крутые?
– Да брось, когда ты ещё попробуешь забраться на гору? – Жанетт только нервно хмыкнула, уставившись на стремившиеся ввысь вершины, что скрылись за тучами. Она бы и дальше смотрела в даль, пока её не пихнули в плечо, – То есть шляться ночью по лесу около беспощадных ведьм тебе не страшно, а как на гору забраться, так сразу в холодный пот бросило?
– Неправда! – воскликнула она, чуть тише добавив: в тот раз я тоже боялась. А сейчас... кажется, в список моих страхов входит ещё и высота.
– Не волнуйся. Оно того стоит, обещаю, – пройдя чуть вперед и повернувшись к помощнице, ведьма протянула ей руку. Жанетт всё сомневалась, но, видя непоколебимое спокойствие в зелёных глазах, дала руку в ответ.
– Хорошо. Я вам верю.
×××
Чем выше они забирались, тем страшнее ей становилось. Она ощущала себя котёнком, что прыгнул слишком высоко на дерево и не мог больше слезть без чужой помощи. Холодный ветер бил по рукам и лицу. Камни то и дело скатывались из-под ног прямо вниз, заставляя ее в очередной раз пожалеть о своем решении. Наступив на один такой, девушка чуть не потеряла равновесие, но была вовремя спасена Октавией, что шла рядом. Кругом виднелась лишь серый туман, что и дальше метра не позволял ничего разглядеть. Только ведьмин силуэт служил ей ориентиром.
Лишь только стоило им оказаться достаточно высоко, как Жанетт обессилено рухнула на колени, проведя ладонями по каменной крошке.
– Как я могла не ценить нормальную землю под ногами?..
– Уверена, это оправдает все твои мучения.
– Вы о чём?
– А ты встань и посмотри назад. Поймёшь.
– Да что там? – перед ней предстала животрепещущая картина: между облаками плавал одинокий городок посреди жёлто-зелёного океана качавшихся на ветру деревьев, что утопали в лучах вышедшего из-за туч солнца. От этого зрелища дыхание перехватило. Ноги всё ещё подрагивали, но очарование миром постепенно вытесняло страх.
– Красиво, да?
– Это... невероятно.
Она шагнула вперёд, оказавшись перед самым краем. Чувство, что она испытывала, было сравнимо с тем, как она впервые стала вглядываться в лес. Всего один лишь шаг отделял от нечто непостижимого и неизведанного. От самой настоящей смерти, что столько раз пыталась протянуть к ней костлявые руки. Ей всегда говорили, что там, за чертой жизни, ждёт вечный покой. Однако то совсем не значило, что нужно было перестать бороться, лишь то, что покой неизбежен.
Раньше её успокаивали эти слова. И, хотя она и делала всё, чтобы спастись, Жанетт хотела ощутить, какого это, не быть боле никем и ничем потревоженным. Теперь же они не приносили в её жизнь никакого прока, а мысли о них только вгоняли в уныние.
×××
Вернулись они уже ближе к вечеру. Дом встретил их холодной тишиной. Однако что-то было в нём не так, Жанетт не могла понять, что именно. Всё тот же тёмный первый этаж, всё лежало на своих местах. Лишь странно знакомый запах витал в коридоре. Она напряглась ещё сильнее, когда к ним выбежал кот, что беспокойно метался и мяукал, бодая ноги.
– Что с ним?
– Хм. Он как будто что-то хочет. Может, есть? Хотя не похоже. Можно, конечно, попробовать... – ведьма ушла на кухню.
– Не похоже, что он еды просит, – крикнула Жанетт. Ответа не последовало, – он словно... встревожен. Как и я...
Кровь запульсировала в висках. Она с ужасом осознала, что за запах уловила. Благовония. Давняя привычка экзорциста Георгия, что когда-то давно отрекся от церкви, присягнув на верность ордену.
– Нет, это неправда. Неправда! – девушка понеслась на кухню, посчитав собой стены и застыла в немом шоке. В дверном проёме стоял мужчина, держа в руке тесак, испачканный чёрной грязью, что стекала по лезвию. Лицо было не разглядеть – его закрывал капюшон балахона. Ещё секунду, и его орудие устремилось в неё, но застыло у самой шеи.
– Так ты жива? Я уж не надеялся увидеть вас вновь, Жанетт, – капюшон спал, сбросив тень со знакомого мрачного лица.
– О-отец Георгий? Что вы тут делаете? – стоило ей опустить взгляд, как её сердце сжалось, перестав на мгновение биться. Возле его ног лежало бездыханное тело той, что ещё минуту назад с ней говорила. Чёрная кровь медленно расползалась по полу, просачиваясь через дощечки.
В ушах не переставая звенело, ноги непроизвольно подкашивались. Думая, что вот-вот разрыдается, она не проронила и слезы, не смея оторвать от тела глаз.
– Ты так долго не выходила на связь, мне пришлось бросить все дела и отправиться в дорогу. И, видимо, сделал это не зря. Так почему же ты не писала, что на ведьму вышла?
Она молчала, даже не взглянув на него. Её грудь была пробита тесаком. Теперь там зияла дыра.
– Я всё понимаю, ты еще молодая, неопытная, но тут нельзя медлить, Жанетт. Нельзя долго вглядываться в зло, живя с ним по соседству. Это опасно. И чем раньше его изгнать, тем лучше.
Слова превратились в далёкий белый шум. Весь мир замер, перестав существовать. Она слишком долго вглядывалась в бездну, теперь та выедает её душу в ответ.
– Теперь мне понадобится твоя помощь.
– С трупом? – голос её дрожал, то и дело срываясь на хрипы. Он будто принадлежал кому-то другому, но не ей.
– Если бы с трупом. Ты забыла, что от ведьмы так просто не избавиться? От этой уж тем более. Дочь целителя такой силы не умрёт так просто.
Жанетт, не веря своим ушам, обернулась, уставившись на экзорциста округленными от шока глазами.
– Откуда вы знаете, кто она?
– Потому что это настоящая причина, по которой её подозревали. Когда сжигали ведьму, её отпрыск сбежал. Я знал, что рано или поздно он сюда вернётся. То был вопрос времени. Только её дочь и могла поселиться в этом доме.
Вытерев пот с лица, он тяжело вздохнул, глядя на тело.
– Нужна комната, как раз видел где-то полупустую. Поможешь мебель вынести. Следи, чтоб не встала, я пока за сумкой своей схожу, – отец ушёл, и Жанетт упала на колени перед ней, а на глазах проступили слёзы. Острый кусочек дерева впился в ногу. Ей было всё равно. Казалось, даже если бы её плоть попытались разорвать, то не заглушили бы боль. И, хоть ведьма и была жива, сердце разрывалось на куски.
По возвращению экзорциста она вышла на улицу, взяв на руки кота, что надрывал горло, расхаживая и мяукая по всему дому, нещадно шипел на непрошенного гостя и царапался, чтобы хоть немного привести чувства в порядок.
Но свежий воздух так и не освободил лёгкие от чувства сдавленности.
×××
Прилипнув к перилам, она могла бы просидеть целую вечность, не думая ни о чём и обо всём одновременно. Октавию вскоре могут убить, и на этот раз навсегда. Она сама бы стала свидетелем её смерти, если бы ничего не предприняла.
Девушка прижалась к Штраусу, тот вгрызся клыками в руку, обслюнявив пальцы. Она никогда прежде не шла против ордена, ибо помнила, что случается с предателями. Жанетт не решалась так просто отпустить свою жизнь, однако и с убийством Октавии она мириться не желала.
Время на раздумья не оставалось.
Ей прошлось вернуться в дом и найти ту комнату по следам крови, в которой ждал её отец. Узнала она её не сразу, хотя жила в ней с Мартой не один день – из-за выставленных кроватей. Отец Георгий сидел, прислонившись к стене, напротив связанной по рукам и ногам ведьмы и затачивал тесак. Украдкой заметив послушницу, он поднялся, достав из кармана рясы свёрток с мелом. Только сейчас Жанетт заметила, что его правая рука в перчатке.
– Ну наконец-то, ты вовремя. Помещение должно быть закрыто, дабы ни одна тварь не помешала ритуалу. Знаю я этих ведьм. Как в оковах окажутся, а магия иссякнет, так сразу всякую нечисть безмозглую на помощь зовут. Мы не можем этого допустить.
– Вы хотите заколотить дверь и окна?
– Боюсь, на это нет времени. Проверь весь дом, запри все выходы и входы, закрой на ставни окна. Никто не должен войти, никто не должен выйти во время изгнания. А я займусь ею.
Всё ещё пребывая в смятении, она подчинилась.
×××
До вечера они сидели в закрытой комнате, не обмолвившись и словом. Посередине же, в белом кругу, лежало бездыханное тело. Чем больше времени утекало, тем больше она сомневалась, что та вообще очнётся.
Стало темнеть. Георгий постукивал рукояткой тесака по полу, ведя счёт секундам. В его планы не входило ждать так долго. Они должны были управиться до того, как сгустятся сумерки.
– Почему мы ждём?
– Заклятие иначе не сработает. Она должна его слышать.
– Заклятие?! – опешила послушница настолько, насколько позволяла ей измотанность, – Вы убиваете их их же оружием?!
– По-другому от них не избавиться, – тесак ударился об пол, застряв лезвием в дереве, – Даже молитвы против них бесполезны. Только совсем уж слабых можно прикончить без заклятий. Остальным же можешь хоть головы сносить, так тело встанет и будет её искать. Приходится сначала лишать их сил.
Он хотел было что-то добавить, но хриплый кашель не сбил его с мысли. Они обернулись на звук. Ёрзая по полу, ведьма пыталась подняться, но так и не смогла оторвать головы от пола. Экзорцист сразу поднялся, торопливо вытащив из сумки книгу, похожую скорее на старую записную книжку.
Едва открыв покрасневшие глаза, Октавия уставилась на мужчину.
– Как ты посмел... агх... – острая боль пронзила ее сердце, она закашлялась кровью.
– Такой как ты, нет смысла объяснять всю ценность нашего бравого дела. Смирись со своей участью.
Размазав кровь по подбородку плечом, она приподнялась, вцепившись взглядом в экзорциста.
– Твой голос мне знаком, пёсик ордена. И до боли омерзителен, – злобный оскал перекосил и без того болезненно выглядевшее лицо – Давно я не имела дела с настоящими чудовищами. Как тебе живётся на белом свете, убийца?
– Заткни свой рот! – не сдержался отец Георгий, – Я знаю вас как облупленных. Знаю все ваши уловки и как вы любите входить в доверие! Сколько раз твои сёстры пытались спастись, прикрываясь добрыми намерениями, и все как одна всаживали нож в спину, стоило потерять их из виду. Сколько историй я слышал от прихожан, что их семьи, их деревни вымирали из-за ночных тварей. И мне осточертело, что Бог ничего не делает с этим! – открыв книгу на нужной странице, он выдохнул, продолжив спокойнее, – Что ж, раз даже Он не в силах помочь, я сам всё сделаю. Жанетт, неси лучину.
Её передернуло. Звучание собственного имени ударило хлеще пощечины. Она так и не двинулась с места, пока он сам не достал её из сумки. Чужие глаза прожгли в ней дыру, девушка ощущала это всем нутром, но ничего не могла ни сделать, ни сказать. Даже самолично убедиться в этом чувстве не представлялось ей возможным – глаза перестали слушаться, как и всё тело.
– Так ты тоже хочешь убить меня? После всего? – ее прежде грубый и низкий голос больше не звучал уверенно. Он дрожал, – Всё было ложью, так ведь? Всё это время ты лишь ждала подходящего момента, и ещё спрашивала, почему я ненавижу ваш поганый орден? Ответь мне!
Жанетт не могла выдавить из себя и слова, пока слёзы катились по щекам.
– Молчи, нечисть. Скоро мы избавим мир от ещё одной твари.
Тишину разрезал тихий смех. Губы, почерневшие от крови, растянулись в ухмылке.
– Вы действительно так считаете, отец? Тогда вам следует действительно прикончить меня, ведь, если я выберусь, покажу, как на самом деле нужно избавлять мир от «тварей».
Однако боле экзорцист её не слушал. Чиркнув спичкой, он зажёг лучину и начал читать вслух заклятие. Его правая рука, державшая горевшую деревяшку, тряслась, но он не остановился ни на миг.
Что-то надвигалось. Чем дольше падре читал заклятие, тем хуже становилось Октавии. Её кинуло в озноб и корёжило от боли, однако и двинуться с места не могла из-за верёвок. Смотреть на её мучения Жанетт едва выносила. Ей было тошно и больно от собственного бессилия и непонимания, как поступить. Что она способна сделать сильному мужчине, прошедшему через пекло.
– Отец, может, есть другой выход?
– Не мешай, Жанетт, как только она ослабнет, дело останется за малым. И на этот раз твоя роль будет ключевой.
– Что? О чём вы?
Ответа не последовало, мужчина был занят чтением.
Небо чернело. Лишь слабый огонёк в руках отца Георгия позволял видеть дальше своего носа. За окном что-то тихо скреблось. Однако, как были произнесены последние слова, всё прекратилось. Звеневшая тишина повисла в воздухе.
– Готово. Теперь можно заканчивать. Жанетт, – он повернулся к девушке, – ты долго была послушницей и доказала, что способна выбираться из любых трудностей и служить верой и правдой нашему делу. Я даю тебе шанс изгнать монстра, чтобы впредь познавать основы экзорцизма.
– Я?! Экзорцист?! – если б она стояла на своих двоих, то точно бы упала. Поверить в услышанное было выше её сил.
– Не бойся, тёмная ослабла, без своей магии она не опасна. Возьми, – он отдал ей окровавленный тесак, – вонзи в сердце чудовища, избавь этот мир от одного порождения зла.
– Но... – Глядя на засохшую кровь, она поковыляла к ведьме. Та больше не следила за посланниками ордена, беспомощно уткнувшись лицом в пол и спрятавшись за растрепанными волосами. Сил сохранять ясность ума у неё боле не осталось. Слезы ручьями потекли из глаз. Нескончаемые противоречия убивали ее, но это было последней каплей. Она не способна на убийство ни человека, ни уж тем более той, что показала ей, что значит жить и любить. Утерев слёзы, она повернулась к экзорцисту, тихо произнеся, –Может, мы и помогаем людям, но никто и никогда не помогал мне. Моя жизнь мне не принадлежит – с этим я жила, с этим я мирилась. Только одна за эти годы отнеслась ко мне, как к равной.
– Такова наша доля, дочь моя. Мы не выбираем путь, это путь избирает нас.
– Возможно. Путь меня избрал, но он отнюдь не такой, каким вы его представляете. Я не могу её убить. Не могу... и не позволю!
Взяв тесак покрепче и замахнувшись, девушка со всей силы ударила им по кругу, всадив лезвие в дерево так глубоко, как смогла. Круг был нарушен.
Ошеломленный экзорцист быстро пришёл в себя и, оттолкнув Жанетт, вытащил тесак из пола.
– Что ты творишь, окаянная?! Ты хоть понимаешь, что за такой проступок тебя ждет виселица, если нас не убьют раньше? – отец бросился к послушнице, желая услышать объяснения, но та лишь глядела в пол не в силах поднять глаз.
– Я-я не могу дать ей умереть. Она спасла меня. И я отплачу ей тем же.
Внезапно ведьма, едва разлепив глаза и закашливаясь, прохрипела:
– Спаси... меня.
Гул раздался по дому. Пол стал ходить ходуном. Стены затрещали, словно внутри них кто-то ползал. С потолка слетала пыль. Особняк будто ожил, он дышал своими каменными лёгкими и был недоволен, что покусились на его душу.
На стене позади ведьмы разрастались тёмные трещины, а побелка падала на пол, крошась, пока не появилась огромная дыра, из которой зыркал не менее огромный глаз, что расширился, увидев непрошенного гостя. Тот рванул к ведьме, но было поздно. Доски взбунтовались, приняв вертикальное положение, волной двинулись на людей, впечатав их в стены.
Круг разомкнулся окончательно. Верёвки, сдерживающие ведьму, пеплом посыпались на пол. Она, едва способная шевелиться, кое-как поднялась на ноги, вытерев кровь с тёмно-серых губ и убрав рыжие волосы с изменившегося лица. Её глаза сияли изумрудом, а чёрные полосы, как трещины на зеркале, выступили на бледной коже, придав ей черты мертвеца.
Он судорожно читал заклятие, но стоило Октавии вытянуть ладонь перед собой, как он замер, ни в силах пошевелиться. Когтистые потемневшие пальцы сжались.
– Хватит читать эту мерзость, – зловещим шепотом произнесла она и, махнув рукой, отправила отца в полет, ударив об стену. Его книга вспыхнула и обуглилась, – Ты считаешь меня монстром? Да ты настоящих монстров не видел, старик. Однако, раз ты причинил мне столько страданий всего за один век, я ради тебя могу сделать исключение. Показать тебе истинное, чистое зло.
Стекло в окне затрещало, будто что-то давило на него извне, пока не разлетелось на осколки под натиском растений. Те расползались по стенам, устремившись на экзорциста, связывая по рукам и ногам. Но отец Георгий так просто не сдавался. Он рубил растения направо и налево, расчищая себе путь к отступлению, однако выпрыгнуть из окна так и не сумел – его обездвижило окончательно.
– Последние слова? – спросила она, насмехаясь. Ответом ей был лишь плевок в лицо, что та с отвращением вытерла, – Не хочешь говорить, и хорошо. Отныне теперь и не сможешь.
Растения сжались на его руках до хруста костей. Он было закричал от боли, но не успел – лозы влезли в глотку, пробирались через нос, выдавливая глаза. Истошный заглушенный крик вырывался из его рта, лицо исказилось в гримасе ужаса. Как бы тот не брыкался, пытаясь высвободить руки и разгрызть растения, всё было напрасно. Вскоре кровь полилась по лозам и он перестал шевелиться, так и обмякнув на своём убийце.
Всё стихло. Жанетт боялась даже дышать, забившись в угол, а ведьма и не торопилась с ней разбираться, разглядывая плоды своих трудов. Она смотрела на тело экзорциста, пытаясь переварить произошедшее. Октавия действительно его убила. Мучая, не мешкая. Без жалости. Даже зная, что тот сжёг её мать, она не представляла, какой ненавистью нужно быть движимой, чтоб сотворить подобное.
Единственное, что ту минуту облегчало послушнице жизнь, так это темнота, что не давала в деталях рассмотреть изувеченный труп. Однако стоило ей увидеть, как из мрака на неё уставилась пара горящих глаз, от владельца коих виднелся лишь силуэт на фоне красного ока, она поменяла свои взгляды.
– Почему ты ещё не сбежала? Сейчас у тебя больше шансов умереть, – Жанетт привстала и тут же об этом пожалела – дрожащие ноги чудом позволяли ей стоять. Однако даже так всё, что она могла – лишь смотреть, заливаясь хладным потом, – Уж не думаешь ли ты, что и теперь я не способна на жестокую расправу? После того, что ты наворотила, грёбанная лгунья.
Девушке хотелось вжаться в стену и исчезнуть, дабы не ощущать на себе всю ту ярость и боль, сдерживаемую годами, что из-за настигшего прошлого вырвалась на свободу.
– Я лгала лишь о себе и не о чём больше!
– И я должна так просто поверить, чтобы вновь дожидаться ножа в спину?
– Но это!.. – не успела она договорить, как была вжата в стену, а в её шею упёрлись длинные когти. Острые как наточенный тесак экзорциста они скользнули ниже, кончиками слегка врезавшись в грудь, где билось сердце. Лицо обдавало тяжёлым дыханием, от чего по спине пробежала мелкая дрожь. Взгляд зелёных глаз обжигал, но отвернуться было выше её сил.
– Уходи. Появишься хоть раз – живого места не оставлю. И не советую проверять правдивость моих слов.
Дверь с грохотом открылась настежь, отчего Жанетт дернулась, испугавшись.
– Н-но я не вру! Я правда тебя л... – невольно она взялась за руку, что нависла над ней, угрожая разодрать ей плоть, что заставило ведьму отдернуть конечность и отпрянуть так, будто её не рука коснулась, а пламя.
– Хватит! – ей хватило одного лёгкого взмаха, чтобы вонзить когти по самый корень в стену в паре сантиметров от головы девушки, – Бе-ги отсюда. Сделай то, что умеешь лучше всего. И я разорву нашу сделку.
Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Жанетт попятилась к выходу, не отводя взгляда от безумных глаз, что буквально её испепеляли, и, стоило ей оказаться в коридоре, она рванула со всех ног из особняка.