10.5
Давным-давно, когда среди огромного леса только достраивался безымянный городок, а людей в его окрестностях селилось всё больше, после пожара на лесной поляне, о причинах которого простой люд и не ведал, на самой окраине города вспыхнул большой терем. Те, кто осмелился подойти к тому месту, с ужасом бежали, став свидетелями кровавой расправы ковена.
Черная фигура стояла у пламени, вселяя в сердца любопытных животный страх. Повсюду лежали тела не спасшихся от её взора. Все, на удивление, чисты и опрятны, ни одного свежего пореза или синяка на них было не найти. Однако они испустили дух почти одновременно, и теперь лежали возле своего пылавшего пристанища, образовав собою круг.
Ведьма глядела на труды своей незавершенной работы и дивилась, как сладостно пах дым, что поглотил само небо, как сильно и ярко пламя. Она посмотрела на лежавших. Глаза её горели от предвкушения.
Сегодня этот проклятый город не уснёт, людишки запомнят этот день надолго. Крики покинувших этот мир заполнят его улицы, а кровь обагрит его землю.
От неё смерть не станет спасением. Она вырвет каждого виновного из её железных объятий, только чтобы те прожили ещё чуточку на этом бренном свете в настоящей агонии и страхе.
Мертвецы оживут, дабы умереть вновь.
Они – жалкие ничтожества, посягнувшие на единственное сокровище, что та была готова оберегать, и она заставит каждого вымолить у себя прощение. Но никому и ничего на деле она не простит. Вот только последователи ордена об этом знать не будут. Их ждут пытки и боль, но никак не смерть до тех пор, пока ей не надоест. А надоедать ей будет очень долго.
Другие ведьмы ковена уже воздвигали виселицы, точили пики и кинжалы, гадко смеясь и ликуя. Они ждали дня мести слишком долго и теперь опивались весельем, жаждая увидеть чудное зрелище.
Морана уже готовилась воскресить одного из мертвецов, шепча заклятие, как маленькая ладошка похлопала её по плечу. Кто-то посмел прервать и так тративший много сил ритуал. Она резко обернулась, желая проучить непутёвую ведьму, и остолбенела. Девочка лет семи хлопала большими зелёными глазками, сжимая рукав её плаща.
– Тебя здесь быть не должно, Октавия. То, что скоро произойдёт, тебе видеть нельзя.
– Но я не знаю, куда мне идти. Какие-то злые люди ворвались в дом. Я боюсь туда возвращаться. Матушка осталась с ними. Сказала, что скоро догонит меня. Но где же она? Неужели она меня обманула? – постоянно говоря только жестокую правду её матери, сейчас она не могла и слова произнести. Она лишь с отчаянием в глазах смотрела на ребёнка, ничего не говоря, – Ты же друг матушки? Ты не видела её случайно?
Та молчала. Перед глазами всё ещё пылал большой костёр, а в нос бил запах жаренного мяса, расползшийся на всю округу. Но она не успела её спасти. Последователи ордена к тому моменту уже разошлись, оставив после себя лишь пожарище. От Корнелии остался только пепел, и тот разлетелся на ветру.
– Твоя мама... Спросишь у дедушки, когда придёт время, – резко отрезала она, после лишь добавив, – Знай только, что она спасла тебя. Своим глупым, но единственным верным для неё методом. Эй, ты, – обратилась Морана к ведьме, что волочила брёвна к остальным, – уведи её в мою лачугу и глаз с неё не спускай.
Ведьма недовольно фыркнула, но ослушаться не посмела, взяв девчушку за руку и уведя в лес.
Она глубоко вдохнула. После всего, что она сотворит, Корнелия никогда бы с ней не заговорила. Но её больше нет. Больше никто её замыслу не помешает. Не помешает её мести людям.