6
Солнце уже вовсю освещало маленький городок, загнанный в угол могучими непролазными лесами, но ей всё ещё не хотелось покидать теплую кровать, к перинам которой она не привыкла до сих пор, каждый раз наслаждаясь их мягкостью. Открыв глаза, она обнаружила кота, что забрался на одеяло и обнюхивал ее лицо, но, уловив ее движения, он удивленно мяукнул и тут же спрыгнул на пол. Даже получив толчок в живот, что приободрил лучше холодной воды, девушка с трудом заставила себя подняться.
Утро, как утро, такое же размеренное и ясное, как и все, но всё же чем-то отличавшееся. Будто что-то важное ускользало из виду, не позволяя полностью отдаться волшебству его спокойствия и умиротворения, но всё встало на свои места, стоило лишь прозвучать знакомому голосу.
– Наконец-то ты очнулась. Устала ждать, ей богу. – ведьма зловещей тенью стояла во мраке комнаты, недовольно скрестив руки. – Ты мне нужна. Сейчас же вставай.
– К чему такая срочность? – потянувшись, проговорила она, с болью в сердце покинув всё ещё теплую кровать и одевая платье поверх сорочки.
– Я откладывала одно важное дело, которое с твоей помощью, наконец, сделаю, но надо поторопиться, пока на улице светло.
– Раз оно не терпит отлагательств, почему вы меня просто не разбудили?
– Я... – замялась она, отведя взгляд, – засмотрелась что-то. Давно спящих людей не видела, да и... – конец фразы так и не прозвучал, неловко перебитый молчанием и вздохом, – Собирайся.
×××
Высокие деревья сменялись домами самых разных красок, запах листвы – ароматами свежих булок, только что выставленных на прилавок магазинчика, и табачного дыма.
Город жил. Мальчишки бегали по улицам, раздавая свежую газету, домохозяйки развешивали на окнах постиранное белье, а седые старики беседовали друг с другом на лавочках. От былого спокойствия, что царило в уединенном домике, не осталось и следа. Жанетт наконец увидела Геилсбург во всей своей красе.
Неподалёку показался старенький на вид магазинчик, что расположился между домами. Его окно и стекло в двери были занавешены плотной бордовой тканью. Ведьма остановила Жанетт рядом у его порога, указав на него пальцем.
– Вот он. Хламовник. Совсем не изменился. Им одна старушенция заправляет. Твоя задача: помочь мне развести старую каргу.
– Что сделать?! Я не стану таким заниматься! – Возмутилась Жанетт. Обмануть бедную беззащитную старушку она бы не сумела даже по приказу ордена.
– А кто тебя спрашивает. – грубо пресекла она, но, заметив, как та отступила на шаг, как забегали голубые глаза, ища, куда приткнутся, и не находя, она лишь потерла виски, продолжив говорить более снисходительно, – Не горячись раньше времени, она тебе не просто добрая старушка. Эта барахольщица – ведьма. Как и я, но намного хуже. Злее. – Она замолчала и, лишь увидев ожидаемую реакцию в виде замешательства, продолжила с улыбкой на лице, – И ничего ужасного я тебя делать не прошу, просто при посетителях она ведет себя сдержанней. Походи там, будто мы не знакомы, и купи какую-нибудь безделушку, но не выходи раньше меня. Монеты я тебе дам. Всё ясно?
Она все также сдержанно, но с толикой мольбы посмотрела на помощницу. И этой беззвучной мольбы хватило, чтоб заставить Жанетт согласиться. Ведьма улыбнулась. Послушница отчего-то чуть не растаяла.
– Но зачем это всё?
– Что я говорила насчёт ненужных вопросов? Заходи первая, я позже приду. – ведьма шагнула в сторону, указывая ей ладонью на вход.
– Но-но...
– Иди, кому говорят! – чуть ли не затолкала девушку Мисс, закрыв ей всяческие пути отступления.
Колокольчик, что висел над дверью, зазвенел, заполнив звуком пыльное пространство. Свет едва ли проникал туда, однако шторы, к счастью, не могли полностью спасти от его проникновения.
Она прошлась по небольшому лабиринту из старых шкафов, на полках которых и возле лежали целые горы побитых жизнью вещей от любых цветов порванных шарфов, зонтиков и всяких погнутых украшений до причудливых форм сломанных посохов, обрывков листов с непонятными символами и прочего мусора, не покидавших свое место не один месяц.
– Иду-иду. – послышался скрипучий старческий голос.
Лестница, заскрипела в такт колыхавшейся одинокой свече, медленно таявшей на прилавке. По ней прихрамывая спустилась низенькая старушка, чье темное платьице скрывала длинная шаль, а на морщинистое лицо спадали выбившиеся из пучка седые кудрявые пряди.
– Ох, приветствую. Простите за задержку, не ожидала, что кто-то зайдет, так редко ко мне заходят посетители. Итак, быть может, вы что-то ищете?
– П-простите, но я пришла не за чем-то конкретным. Позвольте мне пока осмотреться.
– Конечно-конечно. Что-то заинтересует – сразу говорите. – хозяйка магазина улыбнулась и принялась читать свежий выпуск местной газеты, комментируя новости себе под нос и охая от недовольства.
– Ты посмотри, что в городе творится. Сплошное мракобесие! Скоро и средь бела дня будет небезопасно! – поглощенная ненавистными ей известиями, женщина ударила по столу со злости. Услышать столь резкие слова из уст миловидной старушки Жанетт не ожидала, но едва слышно поддержала ее негодование, сосредоточившись на выставленных вещах.
На полках чего только не было: шляпы, платья, плащи, наборы для шитья, украшения и ткани. Но её внимание привлекли необычные кулоны, чьи камни поблескивали из тени угла. Среди них выделялся один, что напоминал прекрасного лебедя, украшенного черными камнями, чей алый глаз завораживал всякого посмотревшего на него.
– Простите, сколько это стоит?
– Ох, – старушка прищурилась, пытаясь разглядеть вещицу в её руке, – отдам за один серебряник.
– Почти даром?
– Ага. За эти безделушки грех брать больше, хихи.
– Но он не выглядит дешёвым, да и... – продолжала недоумевать Жанетт, но, поняв, что сама же может набить цену, прикусила язык.
Та лишь посмеялась.
– Вещи, абсолютно любые вещи, какими бы старыми и забытыми не были, могут быть особенными. Будь то потертое кольцо, ржавый ножик или дырявое пальто, неважно. И дело-то совсем не в магии, оккультных свойствах и прочей ерунде. Дело в людях, что когда-то считались их владельцами. – Постучав ногтем по оправе своих очков, она вновь открыла газету. На мгновение Жанетт даже показалось, что под ритмичное постукивание морщины на лице старушки разгладились, однако мрак, царивший в магазинчике лишал её возможности в этом убедиться, – всё, что вы видите здесь, кому-то принадлежало. Этот кулон не исключение. А цена... Цену я определяю по-другому. Чем дороже вещь владельцу, тем дешевле я её продам. – Барахольщица улыбнулась, настолько же мило, как и жутко.
– А, теперь п-понятно. – не зная, куда себя деть от этой улыбки, проговорила она, – я возьму его.
Стоило ей расплатиться и спрятать кулон, как зазвенел колокольчик. На пороге показалась ведьма, что не была похожа на себя. Её взгляд, влияние которого было схоже с ударом об покрытую толстым слоем льда дорогу зимой, казался ещё более холодным, чем обычно.
В воздухе повисло напряжение.
– Ты? Неужели! Столько лет прошло. Думала, с тобой тогда расправились, а ты жива и невредима, оказывается, хихи – лицо старушки скривилось в неестественной улыбке. – Зачем вернулась, изволь спросить?
– Чтоб вернуть вещь, которую ты украла из дома, старая гадина. – огрызнулась Мисс. Но старушку это только позабавило. Вытащив из кармана тряпочку, она стала неторопливо протирать очки. На Жанетт ни та, ни другая боле внимания не обращали, словно её и не было.
– Повежливей нужно быть со старшими, чертовка. Чрезмерная самоуверенность – вот что сгубило ЕЁ. В тебе я вижу тот же недостаток.
– Не тебе меня нравоучать, паскуда! – Чуть ли не срывалась на крик ведьма, – Верни то, что украла!
– Может, и вернула бы, да вот, нет его у меня. Купили. А теперь иди по добру по здорову. Хотя мне следовало бы преподать тебе урок, но, так уж и быть, прощу тебе на этот раз. Ты не стоишь того, чтобы отпугивать посетителей. -хозяйка магазина глянула на Жанетт, что старалась держаться подальше, изображая интерес к порванным рубашкам.
От злости Мисс перекосило. Её руки то и дело подрагивали, сжимаясь в кулаки.
– Гребаная тварь. Лучше бы ТЫ сгорела тогда. Всё равно твой блядский зад никому не сдался.
Свечка, горящая возле барахольщицы, моргнула, едва не потухнув. Пламя её заплясало будто на сквозняке. Но ни один мускул на ее лице не дрогнул.
– Ядовитыми словами можно отравить кого угодно. Однако же слова – это всего лишь слова. Звук, ничего не стоящий, хихи. – она натянула очки, блеснувшие в полумраке, – Знаешь, ты им подобна. Такая же шипастая и такая же пустая внутри. Скажи, не после ли той ночи ты стала язвить, а?
Колдунья вскипала от злости, тяжело дыша и скрипя зубами, но продолжать больше не стала и быстро ушла, чуть не выбив дверь из петель.
– Ну что, вам ещё что-нибудь нужно? – обратилась старушка к Жанетт, как ни в чем не бывало.
– Ой, да нет, спасибо, у меня на большее монет не хватит. – отнекивалась она, заведя за спину руку с оставшимися монетами.
Барахольщица лишь усмехнулась, лисьим взглядом изучая глаза своей посетительницы, и произнесла, не отводя взор:
– Заходите ещё.
Однако её тон, её расслабленность доводили Жанетт чуть ли не до дрожи. Если эта тёмная смотрит на такую, как Мисс, с высока, говоря с ней, как с ребенком, то насколько она опасна, послушнице было даже страшно представить.
Чуть не сорвавшись на бег, она выскочила из Хламовника и, нервно выдохнув, стала искать ведьму, коюю долго высматривать не пришлось.
– Старая карга. Спалить бы ее чёртов магазин дотла, чтоб знала, с кем имеет дело... – стояла спиной ведьма и шептала проклятия, совсем не обращая внимания на шарахавшихся её прохожих.
– Я-я пришла. – робко дотронулась до её плеча Жанетт. Та обернулась так резко, что Жанетт пошатнулась, отдернув руку.
– Идём домой. – Холодно бросила она и, не дожидаясь, пока девушка опомнится, направилась прочь из города, не проронив больше ни слова. Та едва поспевала за колдуньей, с грустью на неё взирая со спины.
Вопросов стало только больше. О какой расправе шла речь? В Геилсбурге состоялась лишь одна казнь – сожжение на костре, и то только одной ведьмы. С того момента прошел почти век. Неужто они обе уже жили на это земле? Жанетт подняла голову. Город остался далеко позади, а ведьма даже темп не сбавила.
Ей так и хотелось чем-то успокоить Мисс, но идеи всё никак не лезли в голову.
– Эта вещь насколько вам дорога?
– Неважно уже. – кинула она, даже не обернувшись.
– А хотите посмотреть, что я там нашла? – пыталась, как могла разрядить обстановку Жанетт, но та была непреклонна.
– Не очень.
– А вдруг вам понравится? Как никак напоминает о лебеди на вашем гербе.
– Напоминает о чем? – она остановилась так внезапно, что Жанетт чуть в неё не врезалась, вцепившись в девушку глазами.
– О лебеди... на гербе... – Жанетт достала из кармана кулон, что медленно покачивался на тонкой цепочке. Ведьма пошатнулась от удивления, глядя на него, как завороженная. От былой злости не осталось и следа. Она бережно вложила вещицу в свою ладонь так, будто от нее зависела чья-то жизнь, рассматривая каждую деталь.
– Быть того не может... – чуть ли не с открытым ртом она глядела то на украшение, то на девушку, – Жанетт, да за такое я готова терпеть любые твои выходки. – не успела девушка дослушать, как была втянута в крепкие объятия, из-за которых её сердце стало биться чаще, а на душе – тепло. В тот момент ей казалось, что ни одна печь не смогла бы так согреть. По телу с непривычки пробежали мурашки. Рыжие пряди защекотали лицо. Руки так и тянулись взяться за чужие плечи, едва она смогла сдержать сей порыв.
– Возьмите, он вам нужнее.
Ведьма, всё ещё не сумевшая переварить хорошие новости, рассматривала за её спиной кулон, аккуратно касаясь его камней.
– Октавия. – тихо произнесла она.
– Что?
– Моё имя. Зови меня так. Хорошо?
– Конечно. Октавия. – звучание чужого имени застревало в горле, делая его глуповатым и неловким. Однако ж понимание того, что теперь ей доверяют достаточно, чтобы раскрыть свое имя, отзывалось приятным трепетом.
– Значит, договорились. – На бледном лице проскользнула улыбка. – Черт, уже полдень, а ещё столько дел... Поможешь мне с «готовкой».
Для Жанетт эта весть была грому средь ясного неба подобна. Вспоминая, как их, маленьких сироток, один раз учили готовить так, чтоб еда была хотя бы съедобной, у неё дергался глаз, а во рту появлялся привкус отвратительной похлебки.
– С чем?!
– Ты всё правильно услышала. Я ж тебя пока не заставляю самой варить зелья.
– Зелья?! – последнее слово во фразе колдуньи её добило.
– Ха, так и думала, что тебе понравится. – Довольно заулыбалась ведьма, предвкушая отнюдь не скучную совместную готовку.