3
Её утро следующего дня началось с солнечных лучей, что били прямо в заспанные из-за ночных шумов глаза, и желания провалиться в мягкую по сравнению с ожидавшей её "дома" кровать, став её полноценной частью, но стремление закончить поручение заставляло идти против своих хотелок.
И ведь её не обманули. Шумы действительно были. Но не подозрительные и пугающие скрипы, внезапные стуки послужили причиной её недосыпа, а всего лишь храп Марты, которую разбудить мог только пронзительный крик над ухом. Жанетт от этой ситуации пробило на глупую, еле заметную улыбку, что тут же сменилась зевком и пониманием того, что ей придется весь день работать полусонной.
×××
Расставлять лежавшие в куче книги по полкам, протирать каждый уголок, попутно разыскивая ведьминские атрибуты, у неё получалось отменно: в свободное от заданий ордена время она, как и другие, только и занималась уборкой храма и рассматриванием найденных под толстыми слоями пыли и забытых их хозяевами безделушек.
Но все её усилия были напрасны. Чем больше она тратила времени на уборку, тем сильнее сомневалась в необходимости и дальше продолжать поиски. Сколько бы девушка не пыталась найти что-то оккультное, выбивающиеся из солянки вещей, сколько бы не всматривалась в мелочи, всё было насмарку. Ничего необычного. Простая мебель, бытовые приборы – всё, как у всех. Её внимание привлекла лишь одна комната: недавно прибранный другими служанками зал, над камином которого, возле окна, облепленного будто желтоглазыми змеями лозами, висел на стене фамильный герб с изображением чёрного лебедя, что заставил ее задуматься о статусе его владельца. Такого она прежде не видела. Мрачный, выполненный в тёмных тонах, он не походил не на один из ранее ею увиденных, что зачастую пестрили яркими цветами.
Сама же комната была просторной. Тёплый ворсистый ковёр, полупрозрачные шторы и треск пламени, что потихоньку съедало ненужные листки бумаги, делали её по-особенному расслабляющей. На секунду она даже забылась, зачем туда пришла, не ожидав почувствовать прилив спокойствия, коий появлялся лишь в родных стенах.
Но вот раздались шаги, стремительные и едва слышные. Что-то приблизилось к ней и остановилось в паре метров за спиной. От неожиданности она чуть не подпрыгнула, но вовремя одумалась, ведь ничего такого, что могло бы выдать её истинные намерения, она не сделала, правда, к тому моменту сердце уже успело уйти в пятки. Жанетт обернулась, но, к своему облегчению, обнаружила серого кота, что уставился на девушку небесными глазами. Как такое милейшее создание не попалось ей на глаза раньше? Его пушистая шерстка так и манила почесать ему за ушком, но стоило ей протянуть руку, как кот, надыбив хвост, отпрыгнул в сторону и ринулся прочь, заставив её впасть в ступор.
Она глядела ему вслед, борясь с желанием увязаться за животным. Ведь когда ещё представится возможность потрогать кота? Держать животных в храме не разрешалось, а ей так хотелось, будто неимение питомца лишало ее чего-то ценного. Чего-то важного, но не понятого ею до сих пор.
Решив, что её отсутствия никто и не заметит, Жанетт отправилась на поиски кота.
– Стой, дурашка!
Она шла на звук цокающих по полу лапок, пока на её пути не оказалась сливавшаяся со стеной приоткрытая дверь, о которой Марта не сказала ни слова. Позади неё слышались быстрые шаги, исчезнувшие где-то внизу.
Дверь поддалась вперед. Перед глазами предстала практически полная темнота, в глубины которой вели каменные ступени. Мурашки пробежались по коже от осознания, что тёмный грязный подвал тоже нужно было осмотреть на наличие ведьмовских атрибутов.
Темнота... Жанетт никогда не ассоциировала её с чем-то хорошим. Всякий раз, как ночь опускалась на землю, когда выполнение поручения было в самом разгаре, что-то да случалось. И всякий раз девушка задавалась вопросом: какая тварь притаилась под её всеобъемлющим покровом на сей раз? Темнота – воплощение неизвестности, которой она так боялась.
Взглотнув и сбегав за маленькой горящей свечкой, она отправилась в путь. Спуск не занял много времени, но этого ей хватило, чтоб занервничать. К её удивлению, в подвале не было ничего необычного за исключением старого котла, что стоял на захламленном столе, подвешенных сушёных трав да большой, расползшейся по стене трещины. На каменном полу как ни в чем не бывало сидел и умывался кот.
– Ах, заставил ты меня побегать.
Девушка присела на колени и, чуть приблизив руку к пушистой мордашке, стала ждать, упрямо и терпеливо. Кот, недовольно прижав уши и выставив глаза, долго стоял и смотрел на протянутую ему руку, пока осторожно не подошёл и не обнюхал чужие пальцы, поубавив свое беспокойство. Внезапно свечка, оставленная на столе потухла от дуновения невесть откуда взявшегося сквозняка, лишив подвал единственного источника света.
– Вот же...
Посмотрев на пол, она с ужасом поняла, что за её спиной что-то начало светиться. Свет был едва виден, но с каждой секундой становился всё ярче. Кое-как заставив себя обернуться, девушка была потрясена увиденным. Из огромной чёрной трещины на неё смотрел гигантский жёлтый глаз, чей зрачок напоминал вертикальную полоску, что расширился сразу, как заметил непрошенную гостью. Существо пронзало своим взглядом, пробрав до глубины души. К такому Жанетт не была готова. Она невольно попятилась назад и вместо того, чтобы убежать или позвать на помощь, потеряла сознание, узрев напоследок расплывчатый силуэт ока.
×××
Ей снилось поручение ордена, что дал задание только от того, что к простой девушке у местных было больше доверия, чем к незнакомому охотнику с ружьем на перевес – в тех краях власть ордена ничтожна. Поиск жуткого чудовища, что якобы прятался рядом с деревней и уничтожал скот. Страх, что холодным лезвием впивался в её сердце, когда монстр заметил девушку своими залитыми кровью глазами, когда его когтистые пальцы прошлись по ее руке, оставив глубокие раны, которые она прячет до сих пор ото всех. Его мерзкий зловещий оскал, обнаживший серые грязные клыки, когда он жадно облизывал испачкавшуюся в её крови руку.
Сон оборвался также внезапно, как и начался. В сознание она пришла уже в своей комнате. В голову будто ударили. Девушка, жадно глотая недостающий воздух, с трудом поднялась с кровати и уселась на ее краю.
– Очнулась? Не прошло и года. – Повернувшись в сторону шума, Жанетт увидела женщину, что гладила мурчавшего кота, мирно лежавшего у нее на руках. Огненные пряди падали на траурного цвета платье, а изумрудные глаза отстранено, но с легким интересом смотрели на послушницу. Девушка тут же поняла, что перед ней хозяйка дома. – Мне бы следовало отчитать тебя за шляние, где не попадя, но, видимо, ты сама себя и так уже наказала. – хихикнула она, но тут в миг ее расслабленное лицо стало серьезным, – что ты забыла в подвале? Обычно, когда туда что-то нужно убрать, вы согласовываете это со мной. Своевольничать вздумала, а?
– Я-я... – При одном лишь взгляде на женщину она терялась. Нужные слова ускользали от неё, тоня в потоке возможных ответов. – Нет, простите, я туда случайно заглянула.
– Хорошее оправдание, жаль, придуманное наспех... Твой голос. Я его уже где-то слышала. Мы встречались раньше? – она с полной невозмутимостью стала всматриваться в её лицо, пока не скривилась в насмешливой ухмылке, слегка приблизившись, – Так это ты та самая из группы поддержки фанатичных дураков?
Жанетт растерянно заморгала, но тут же обиженно отвернулась.
– Дураками вы зовёте всех, кто не разделяет вашего мнения?
– Конечно, а как ещё называть таких людей? Безмозглые обезьяны? Идиоты? Слепо верящие всему, что говорят их "кумиры", что и сами не понимают, на что подначивают простых людей? Это было бы слишком жестоко с моей стороны. Наверное.
– С вами бесполезно разговаривать. Я уже поняла.
Та лишь расплылась в довольной улыбке, поправив волнистые локоны.
– Ох ты, столь лестных слов мне ещё никто не говорил.
– Как подобные слова можно принять как?.. – не успела она договорить, как запнулась, ощутив ладонь на своём лице.
– Советую не дергаться. – грозно произнесла Мисс, слегка повернув её голову, узрев красовавшийся на щеке синяк. Она провела по нему кончиками пальцев, едва коснувшись кожи, – Ты приложилась головой о камень. Сильно болит? – видеть, как резко менялось её поведение, как насмешки уступили место своеобразной заботе, Жанетт было непривычно. Ещё непривычнее ей было чувствовать эту самую заботу. Простую, походящую скорее на обычную вежливость, но согревающую, – Возьми стакан на тумбе и выпей. Поможет. – послушница взглянула на него, рассмотрев содержимое. Зелёная полупрозрачная жидкость, в которой плавали листья и пара ягод, – Что, не доверяешь? Это всего лишь отвар из шалфея. Будет обидно, если я зря перевела на тебя травы.
– П-простите, не хотела показаться неблагодарной. – Девушка вяло потянулась к стакану и, взяв его, тут же поставила на место, чуть не разлив отвар, прижав руку обмотанной тряпкой ладонью к себе. Запястье в секунду пронзила резкая боль. Мисс, равнодушно наблюдая за этой картиной, взялась за голову, запустив пальцы в волосы. – Ай!
– Ты ещё и руку повредила. Это как неуклюже нужно было... – отчитывала она свою служанку, сквозь зубы проговаривая каждое слово, но осеклась, заметив блеск в голубых глазах, и на мгновение замолкла, словно им заворожившись, – Ладно, сиди здесь. Где-то у меня были повязки. Чистые. – отпустив питомца, она удалилась, вернувшись с куском плотной ткани.
– Не нужно, правда.
– Если не зафиксировать, будет заживать дольше. И на работу свою ты будешь тратить больше времени, что меня не устраивает, так что отказ не принимается. – В Жанетт будто молния ударила. Она застыла, не в силах пошевелиться, пока её взгляд растерянно метался по комнате в поисках иного выхода. – Ну же, самой тебе её не перевязать.
Жанетт и так это прекрасно понимала. Еле заметно дрожа, девушка протянула охладевшую руку Мисс, от взгляда которой не скрылось ее странное поведение. Засучив рукав простенького платья и сняв плохо завязанную повязку, она, изрядно удивившись, кое-как сохранила невозмутимость. Вся конечность от кисти до плеча была исполосована шрамами, а на ладони виднелись три глубокие раны, что обвивали руку. Но на ее лице не проскользнула ни одна эмоция. Хозяйка дома только бросила мимолетный взгляд на продрогшую от собственного страха Жанетт, не проронив ни слова. Чужие руки, бледные и худые с проступающими темными венами, принялись обматывать ткань вокруг ее запястья и ладони, переходя плавно на плечо, чуть ли не обжигая своей теплотой холодную кожу служанки, что не отрывала глаз от хозяйки дома.
Девушка боялась, что старые раны могли выдать ее, как приближенную к ордену, а только что вспомнившееся прошлое лишь всё усугубляло, не давая мыслить здраво. Но страх её не оправдался. Мисс только молча перевязала запястье.
– Рука скоро восстановиться, не переживай. И советую всё-таки выпить отвар. – последнее, что она сказала, оставив Жанетт наедине со своими мыслями.