Глава 58
В дверях бесшумно появился парень с пепельно-белыми волосами.
Он остановился, выискивая ее глазами.
Увлеченная чтением, т/и, лишь через миг заметившая движение в комнате, подняла на него испуганный взгляд и замерла от неожиданности, будто, если она не будет больше шевелиться, вошедший человек не заметит ее.
Но он заметил. И ее вид будто на секунду оглушил его. Он замер и слегка отшатнулся назад.
Пользуясь моментом, она быстро осмотрела его с ног до головы.
До сих пор не верилось, что это тот, кого она знала раньше. Бледное лицо, красные белки глаз, синяки под глазами. Шаги не слишком уверенные, немного пошатывается. Кажется, не в лучшей форме, в прошлый раз он выглядел не так плохо. Что произошло за это время?
Манджиро приблизился, стараясь шагать уверенно, и остановился в нескольких метрах от кушетки, где сидела девушка с журналом, пристально глядя на нее мутным взглядом.
Неужели и правда она?
Сзади захлопнулась дверь.
Девушка, будто загнанный зверь, смотрела на него исподлобья, готовая среагировать в любую минуту.
Боится. Он втянул воздух внутрь себя, чувствуя, как мир вокруг слегка поплыл. Нужно успокоить ее, сейчас он не тот, кто причинит ей вред.
Манджиро опять вдохнул, пытаясь вытолкнуть из себя слова.
Но что он может сказать ей?
Что до этого она видела вовсе не его?
Что ему жаль, что все так получилось?
Что он скучал?
Он бесшумно выдохнул, так, что, кажется, в легких вовсе не осталось воздуха. В глазах потемнело.
Слова отказывались выходить из его рта.
Бесполезно. Уже все испорчено. Все из-за него.
Сейчас он видел ее перед собой, живую, настоящую. Черты лица чуть изменились, другая прическа. Но это была она, как он ее помнил. Он смотрел и через взгляд пытался насытиться ею, будто возможности больше никогда не будет. Будто это в последний раз.
В голове качнулся огромный металлический шар и в глазах опять на секунду стало темно. Он поднес руки к своей голове, пытаясь прийти в равновесие.
В одной из его поднятых рук т/и заметила пистолет.
Вот и все.
Сомнений, что будет с ней дальше, практически не оставалось.
На удивление ей тут же стало спокойнее. Она, конечно, хотела жить, но, когда мучительная неопределенность, в которой она существовала эти несколько дней, спала, стало даже лучше.
Т/и опустила глаза и осмотрела себя. Такая, какая есть, и больше никакая. Она сама.
Она медленно выпуталась из одеяла, проведя пальцем по корешку, закрыла журнал, опустив его на край кушетки. Выпрямила ноги, поставив их на пол, не вставая. А он все еще ничего не делал. Ничего не говорил. Тишина.
Сколько это будет длиться?
Поскорей бы все закончилось.
Она подняла на него взгляд. Глаза, те же, черные, глубокие. Но пустые, совершенно безжизненные внутри.
Ладно. Она вздохнула, больше не глядя на него.
— Пришел закончить то, что начал, да?
Слова зависли в воздухе, в густой тишине между ними.
Он вообще услышал ее? Она в недоумении посмотрела на парня. Тот не отрывал от нее взгляд.
— Нет, — спустя пару секунд, медленно и тихо ответил он, наконец отводя глаза. — Я пришел выяснить, реальна ли ты...
Девушка пристально посмотрела на исхудавшую фигуру в черной одежде и, чуть слышно усмехнувшись, опустила голову, будто задумавшись о своем.
Огромный номер отеля вновь погрузился в тишину. Где-то за стенами щелкнул и заскрипел лифт.
Шорох ковра. Он сделал несколько шагов к ней.
— Возьми это.
Наклонившись, он медленно опустил на столик свой пистолет и с усилием подтолкнул к ней.
Т/и в замешательстве подняла на него удивленные глаза.
— Можешь взять. Бери... если захочешь, — он вновь встал и отступил назад, опустив руки в карманы и не спуская с нее взгляд.
Девушка, не двигаясь, посмотрела на пистолет. Настоящий?
Она протянула руку к столу.
Это какая-то ловушка?
Осторожно она дотронулась кончиком пальца до холодного металла. Кажется, и правда. Это настоящее оружие.
Она посмотрела на Манджиро:
— Хочешь, чтобы я тебя убила?
Безразличный взгляд. Он вообще понимает, что делает?
— Твой выбор, — он помолчал. — Раньше такого не было ни у кого.
Рука т/и, все еще тянувшаяся к оружию, опустилась, лишь слегка прикоснувшись к нему.
Она не может так. Он же не нападает прямо сейчас. Если нужно, она возьмет пистолет в любой момент.
Парень отвернулся от нее и прошел пару шагов в сторону.
— Одиннадцать лет прошло. Думал, что за это время ты станешь умнее.
Безжизненный голос. Холодный как лед.
Умнее?
Т/и сжала кулаки. Безрассудная ярость настойчиво поднималась откуда-то снизу.
Этот... да как он может?
— За это время я научилась лишь ждать, — твердо отчеканила она.
Выждав, или осознавая ее слова, Манджиро вновь повернулся к ней:
— Ждать... чего? Этого?.. — он поднял руку, слабо окидывая ею комнату.
Она не сразу ответила, сверля его глазами, искрящимися от злости, но после произнесенных им слов сразу же опустила взгляд в пол, прерывисто дыша:
— Я не думала... ты же был совсем не таким...
Парень тихо подошел к ней ближе и остановился у края ее кушетки. Она даже не посмотрела на него.
— Тот, которого ты искала, т/и, он... он давно мертв, — он замолчал, но затем вновь произнес, после паузы. — И ты не должна была быть здесь... теперь... ты...
Он вновь затих, так и не договорив.
Замерев, она слушала это и не знала, что ему сказать. Столько лет она представляла их разговор в разных вариациях. Среди них были счастливые, были сентиментальные, были скандальные варианты, но их все объединяло одно — они должны были понять друг друга. Выяснить все недомолвки, все, что произошло между ними. Разобраться, остались ли у них чувства и что делать дальше...
Но сейчас она разговаривала с человеком, который совсем не понимал, что она испытывала все эти годы. Потому что ему было все равно, он не вспоминал о ней.
Она поморщилась. Больно было осознавать, но кажется в конце концов любила здесь только она.
А тот, кто больше любит, всегда оказывается в проигрыше.
Злость, от осознания обмана и разочарования, дала ей сил. Ну и что. Все равно. Терять было нечего.
Она подняла голову, ее глаза блестели:
— Если бы одиннадцать лет назад, ты дал мне понять, что происходит, то я и не пришла бы сюда никогда!
Их взгляды пересеклись.
Дыхание совсем сбилось.
Он еле слышно произнес:
— Это... для твоего блага...
Т/и резко втянула носом воздух. После пережитого ужаса, страх отступил, больше нечего было бояться.
— Для моего блага? Да что ты говоришь! — повысив голос и в ярости выдохнув, она впилась в него взглядом, чуть приподнявшись с дивана. — Если ты думаешь, что я..!
Резко замолкнув на полуслове, она смотрела на его лицо.
Он так же отстраненно наблюдал за ней и ничего не замечал, лишь тяжело дыша, но из его носа багряной искрящейся струйкой текла кровь, быстро стекая вниз на его губы, подбородок, и дальше, уже капая оттуда на черную одежду и такой же багряный красный ковролин под ногами.
Секунда, другая. Она смотрела на него, не решаясь пошевелиться.
Почувствовав железо и соль на губах, он поднял руку, тронул нос, но так и не успел взглянуть на кровавые разводы на пальцах — его глаза медленно закатились, голова обессиленно упала на бок, подкосились колени, и он безжизненной куклой начал оседать на пол.
Каким-то чудом или же рефлексом врача, она преодолела расстояние между ними и успела подхватить его, уже почти на полу, среагировав на долю секунды раньше, чтобы предотвратить удар головы о стол.
— Черт, черт!
Сидя на ковре, она быстро похлопала его по щекам.
Совсем бледный, не реагирует.
Подняла с пола, быстро, вертикальное положение головы, чтобы кровь не попала в дыхательные пути, сидя на полу, прижала к себе, огляделась.
Вокруг ничего подходящего.
Стянула с себя один рукав светлой кофты, прижала к его носу.
Два пальца к шее у кадыка, смещаю. Чуть надавить.
Под подушечками пальцев почти сразу отозвались быстрые удары.
Пульс есть, учащенный, но ровный, слава богу.
Дыхание. Она замерла, наклоняясь к нему ближе.
Чувствую движение на щеке.
Есть.
Оглянулась еще раз — из источников света лишь торшер.
Не вставая с пола, рывками она пододвинулась ближе, крепко прижав бесчувственного парня к своей груди.
Схватила ножку, с силой положила лампу на пол, отодвинула абажур.
Свет слепил глаза.
Так и надо.
Осторожно приподнять верхнее веко большим пальцем.
Зрачок сузился. Второй глаз.
Реакция есть.
Она прерывисто выдохнула, откинув от себя торшер с раздражающим светом.
Жив. Признаков остановки сердца нет. Пока не умирает. Пока он здесь. Без сознания.
Она еще раз внимательно посмотрела на него, удерживая в своих руках.
Сейчас этот человек, который внушал ей ужас, затем злость, казался таким беспомощным, бледным, изможденным. Белесые волосы, запятнанные кровью. Глубокие скулы. Выцветшие ресницы. Огромные черные синяки под глазами, будто он не спал вечность. Кости ключицы, сильно выпирающие под прозрачной кожей. Медленное движение груди. Дышит.
Что же с тобой стало?
Кровотечение, кажется, уже ослабло. Еще немного времени и все наладится. Она перевернула багровый рукав своей одежды, ища чистое место, чтобы вновь прижать его к носу. Приложила ладонь к его лицу, почти автоматически, стирая с него кровавые пятна.
Холодный и влажный лоб.
Переутомление. Истощение. Обморок. Коллапс на фоне стресса.
Десятки возможных причин. Она могла лишь предполагать что-то из этого.
Выдохнув, девушка наклонила голову и оглядела себя.
Ее руки, одежда, она вся в его крови.
Ничего не поделать.
Она вновь наклонилась ближе.
— Майки? Майки, очнись! — внимательно глядя в его лицо и легко похлопывая его по щекам свободной рукой, т/и позвала его.
Реакции нет. Дыхание, пульс в порядке. Он спит?
— Майки!
Ничего.
Слезы сами покатились у нее из глаз.
— Ты идиот! Ненавижу!
Она опустила голову, прижавшись мокрой щекой к его лицу.
— Черт! Зачем это все?
Нащупав его ладони, безжизненно повисшие вдоль тела, она схватила ледяные пальцы, пытаясь согреть их своим теплом.
— Я ненавижу тебя, понял? Ты... — она захлебнулась в своем плаче и, опершись спиной на диван, крепко сжала его в своих руках.
***
Манджиро открыл глаза.
Лицо мокрое. Он плачет?
Ему снилась мама. Наверное, из-за этого.
Они шли за покупками. Мама держала его за руку. Рядом шагал Шиничиро. И Эмма тоже. Они смеялись.
Уже во сне он понимал, что никого из них уже нет в живых. Поэтому не мог веселиться со всеми.
По телу пробежала дрожь.
Пусть и во сне, но он снова их потерял.
А где он сейчас?
Вокруг полумрак. Наверное, уже утро. Погоди, что?!
Утро. Значит он все же заснул, но ему нельзя было спать, ведь Черный Импульс заменил бы его и причинил ей вред...
Он резко поднял голову и замер.
В полумраке белело спящее лицо девушки. Она сидела на полу у дивана, ее руки прикасались к нему, он был в них, рядом с ней, так близко, что от осознания этого закружилась голова.
Т/и.
Кажется, он перестал дышать.
Он сидел на полу в ее номере. В ее объятиях.
Как? Почему он здесь? И почему «он», а не..?
Одежда была заляпана высохшей кровью. Но она сама цела, сильно вымазан лишь снятый рукав, рука цела. Если не ее, значит это его кровь? Она вытирала его кровь? Он притронулся к своему подбородку, с которого тут же посыпались маленькие коричневые чешуйки. Похоже, что так. Тогда все равно. Лишь бы он не напугал ее этим.
Или может он все-таки умер, и попал в рай?
Манджиро прикрыл глаза.
Ему не светит рай ни в каком случае.
Неприятно сдавило грудь.
Множество вопросов мельтешили в голове. Но он это выяснит позже.
Тревожные мысли плавно ушли в сладкий туман. Он глубоко вдохнул. Ее тепло. Ее запах. Сердце забилось в груди.
Он боялся пошевелиться, будто видение может рассеяться.
Насколько можно медленно, он протянул свою руку, которая тут же отозвалась болью — плевать — и осторожно коснулся ее сонных мягких пальцев, лежавших у него на груди.
Миллиметр за миллиметром.
Это как во сне, не может быть.
Она...
Нет. Нельзя. Опасно.
Он одернул руку.
Нужно уходить.
Еле дыша, чтобы не потревожить ее сон, он мучительно выбрался из ее объятий. Подполз в сторону и, поднявшись, шатаясь подошел к двери.
Манджиро обернулся, глядя в рассветном полумраке на спящую у кушетки девушку.
Она как ангел.
Нет. Уходи.
Закрыв глаза, чтобы не было соблазна остаться с ней, он приложил пропуск и вышел за дверь, ощущая тяжелое давление в груди.
В коридоре горел желтый неприятный свет.
Он закусил губу и шатко направился в свое темное убежище. Губы оказались солеными. Чувство вкуса... Когда он в последний раз что-то ел?
Чем больше шагов он делал, тем они были слабее. Во рту страшно пересохло.
Тело отказывает, телу нужна пища.
Наконец, он зашел в комнату охраны, которая привычно его встретила лишь холодным свечением экранов.
Сандзу нет. Да, черт, он же его отправил на пост.
Доковыляв до большого кожаного крутящегося кресла, Манджиро шумно упал в него и, повернувшись к телефону, нажал на нем красную кнопку вызова.
Пару секунд шипения и наконец-то:
— Босс?
Его верный пес.
— Сюда... — прохрипел он в сторону телефона.
Через несколько секунд его телохранитель был на месте. Жуткие шрамы на лице растянулись в улыбке. Эти шрамы он нанес ему сам, в глубоком детстве. Но он не помнил этого. Тогда это случилось в первый раз. Его проклятие.
— Вы что-то хотели, Манджиро-сама, босс? — кажется он от восторга прямо сейчас падет на колени. — Я переживал за вас, мне кажется, эта девка...
— Заткнись, — несмотря на бессилие, Манджиро резко оборвал его. — Принеси воды. Сейчас. И завтрак.
Сандзу все-таки пал ниц на пол, причитая, что исполнит просьбу немедленно, и выбежал из темного помещения.
Вскоре, глава Бонтена уже жевал вафельную рыбу с начинкой из бобов, просматривая запись камеры прошлой ночи. Еда не принесла ему радости, но стало легче, в голове прояснилось.
Нужно понять, что случилось.
На записи было ясно видно, что произошло.
Он упал прямо к ней на руки, запачкав кровью все вокруг. Ничтожество.
Но она... она не оставила его, не попыталась сбежать. Ведь ключ от двери был у него в кармане, и, после стольких попыток выбраться, ей ничего не стоило просто обыскать его. А она...спасла его?
Он закрыл лицо ладонями, в невозможности осознать ее действия.
В чем причина?
Даже под темнотой рук на глазах, он сильно зажмурился.
Надо думать о другом.
Он опустил ладони, вновь прокручивая запись на экране.
Его сегодняшнее пробуждение сильно отличалось от того, что с ним происходило последние годы.
Он уже не помнил, когда он просыпался в своем сознании. Обычно он помнил события дня уже в середине или в конце происходящего, под вечер. И о многом из этого, он предпочел бы никогда не вспоминать.
Чем «сегодня» отличается от всего того, что было до этого?
Он не принимал таблетки, не спал, потерял сознание, из носа шла кровь.
Манджиро нахмурился.
Очевидно, что это не то. Главный фактор — это присутствие девушки.
Могла ли она так повлиять на его состояние?
Нет. Один случай ничего не доказывает.
Но если и правда?
Опять зажмурившись, он опустил голову вниз и, раскрыв глаза, тупо уставился в блестящую поверхность стола.
Он не может просто отпустить ее.
Те, кто провел несколько дней на последнем этаже в отеле «Корин» редко выбираются живыми.
И даже если ее, каким-то чудом, не схватит мафия, то тут же подоспеет полиция. Лучше не думать, чем ей грозит пребывание во власти и тех, и других.
Что делать с ней?
Может быть, спросить совета у Коко?
Он вздохнул.
Не вариант. Они все ничего не понимают. Просто скажут, что надо убить ее. Или сделают это сами. Подошлют Сандзу. Не обсуждается.
Но, оставлять ее здесь, в соседней комнате, значило лишь отложить ее смерть.
Пусть не сегодня, но позже Черный Импульс опять захватит его. И, может быть гибель, в этом случае, станет не самым худшим для нее вариантом из возможных.
Он вздохнул и поджал губы. Столько лет он оберегал ее на расстоянии, пытался устроить ей счастливую жизнь, не приближался, чтобы не подвергнуть действию своего проклятия. И для чего? Чтобы сейчас обдумывать ее смерть?
По старому плану действовать он уже не мог. Он не выдержал даже эти несколько дней без сна. Тело подводило его.
Уехать самому? Тоже нет. Полиция пасет уже несколько месяцев, нельзя выходить из отеля. А если не станет его, то с ней не будут церемониться.
Но что, если...
Он вновь нахмурился. Ему не нравились эти мысли.
Но не было других причин.
Он покосился на экран.
Возможно дело действительно в ней.
Безумие. Если это не правда, она точно не выживет.
...но если сработает?
Возможно, это будет единственный шанс.
Он вновь посмотрел на экран. На стоп-кадр, где она обнимает его бесчувственное тело.
Глупая. Какая же глупая.
Тебе не должно быть здесь. У тебя было все, чтобы не приближаться к самому опасному человеку в твоей идеальной спокойной жизни.
Он закрыл глаза и потер виски.
Глупее нее, только он сам.
Потому что других вариантов не было.
Он уже знал, какое примет решение.