Глава 59
— Госпожа? Госпожа?
Она неохотно продрала глаза и повернула голову на голос. Кажется, болело все тело целиком.
На нее смотрели несколько женских лиц. Это были ее знакомые девушки-горничные.
— Госпожа, вы... в порядке? Вам нужна помощь, нам вызвать врача?
Т/и несколько раз моргнула, растерянно глядя на них.
— Да... Н-не надо... Все нормально.
Голос прозвучал хрипло.
Девушки лишь переглянулись, но больше ничего не спросили.
— Простите, что потревожили вас, госпожа! Вы уснули на полу, очень неудобно. Позволите мы поможем вам переместиться на диван?
— Да...
Она шатко попыталась встать, но ноги тут же свело судорогой, т/и шатнулась. Девушки тут же подхватили ее и помогли аккуратно переместиться чуть выше, на мягкую поверхность дивана, отодвинув наваленное сверху одеяло.
— С-спасибо...
Т/и сонно оглядела себя, в голову постепенно просачивались воспоминания о том, что произошло вчера.
Ее окровавленная одежда, рукав снят, голая рука замерзла и покрылась мурашками.
Майки.
Она подняла взгляд выискивая его глазами вокруг.
Никого. Лишь кровавое пятно на полу.
— Тут был кто-то еще, когда вы зашли? — она обратилась к служанкам с волнением в голосе.
Девушки, уже приступившие к своей тихой уборке, оглянулись на нее и в замешательстве молча покачали головами:
— Госпожа, тут были только вы...
Он умер?
Она сжала дрожащие ладони.
Нет.
Не дури. Люди не умирают ни с того ни с сего. Он был стабилен. Это был просто обморок. Скорее всего он очнулся и просто ушел.
Она шмыгнула носом и прикусила губу, пытаясь восстановить в голове картину предыдущего вечера.
— Прошу прощения, госпожа! — самая младшая из них вышла вперед, низко поклонившись, — вы желаете еще поспать? Мы можем подойти позже, чтобы не беспокоить вас своей работой!
Она покачала головой в знак того, чтобы они не беспокоились об этом и продолжали свои дела, а сама еще раз задумчиво осмотрела все вокруг.
На ковре темные засохшие пятна крови. У дивана на полу валяется упавший журнал, страницы смяты. На столике лежит пистолет.
Т/и остановила свой взгляд на нем, но ее мысли прервал тонкий голосок младшей служанки:
— Госпожа, позвольте проводить вас в ванну! — она низко поклонилась.
Т/и зажмурилась, закрывая лицо ладонями. Несмотря на то, что она только проснулась, она уже чувствовала себя безумно уставшей. Ей никуда не хотелось идти. Ей хотелось завернуться сейчас в этот ком одеяла, лежащий рядом с ней, укрыться ото всех, отключиться в полном беспамятстве и лежать так вечность, не просыпаясь.
От рук пахло железом. Она отвела их от лица, почувствовав, что на коже щек что-то осталось. Посмотрев на ладони, она увидела на них множество коричневых частичек, местами отлепившихся и, как липкий мелкий песок, оставшихся на ее лице.
Она вся в его крови.
— Ты не знаешь... — все еще глядя на свои руки, а не на ждущую ее ответа девушку, произнесла т/и, — а человек, который... главный здесь... с ним все нормально?
Горничная расширила глаза, пристально посмотрела на нее, чуть заметно пожав плечами.
Что-то между «я не знаю» и «мне не разрешено об этом говорить».
Понятно. Единственные ее проводники с внешним миром даже не могут об этом упоминать вслух.
Она еще раз посмотрела на свои грязные руки. Страшно представить как она выглядит целиком. Идея с ванной уже кажется не самой плохой.
Т/и медленно поднялась на ноги. Все тело ломило.
В ванне ей помогли раздеться. Специально избегая отражения в зеркале, она опустилась в горячую воду.
Что произошло вчера? Кто был этот человек, который пришел к ней?
Это не тот парень, которого она помнила, но и не то чудовище, которого она в отчаянии огрела по голове.
Никто из них. Кто-то другой, третий.
В ванну тихо зашла еще одна горничная и, забрав ее грязный окровавленный костюм, направилась к двери.
— С-стойте! Подождите... — она поднялась из ванны, сама не до конца понимая, что двигает ею. — Оставьте это, пожалуйста, не уносите.
Женщина покорно поклонилась и сказала, что оставит вещи в комнате.
Зачем она делает это? Это же окровавленная одежда.
Кажется, она не понимала в этом мире уже вообще ничего, даже себя.
Предательские слезы опять покатились из глаз, падая и смешиваясь с горячей ароматной водой.
Т/и шмыгнула носом и утерла мокрыми руками лицо.
Что за черт. Ей нельзя расклеиваться. Еще ничего не решено, ей нужно быть сильной, нужно держаться.
Горничные подали завтрак и, кажется, им сегодня последовало указание, не оставлять ее наедине с едой. Они неловко искали себе работу, находясь в номере, в котором уже все было, как ей казалось, идеально чисто — меняли постельное белье в кровати, к которой она так и не притронулась, протирали стекла в чистейших окнах.
Может быть, она была и рада этому.
Еда не лезла в горло, но выглядела так аппетитно, что она все же, не спеша ковыряя вилкой, съела несколько кусочков. Это оказалось очень вкусно.
Медленно жуя, она вновь возвращалась мыслями к тому, что случилось.
Так как она очнулась на полу, получается, она просидела с ним всю ночь? С этим человеком?
Она выпустила вилку из рук, которая характерно звякнула о край белоснежной тарелки.
Наверное, впервые за эти несколько дней она почувствовала такую неловкость.
Не страх, не злость и не отвращение. Неловкость за свои действия.
С другой стороны, она врач, хороший врач. Она не могла пройти мимо человека, потерявшего сознание, кем бы он ни был. Это все ее профессионализм, сработал раньше, чем она все осознала. Иначе было нельзя.
Т/и глубоко вздохнула, глядя на полупустую тарелку, и отложила приборы.
— Чай? — тут же к ней к ней подскочила одна из девушек. Похоже, они все уже не могли найти себе занятие и были рады услужить ей.
— Спасибо, — аромат горячего чая тут же окутал ее, кажется сегодня он тоже был не такой, как обычно. — Вам поручили сегодня быть со мной весь день, не так ли?
Горничные, будто пристыженно, кивнули, опустив глаза.
— Понятно, — т/и сочувственно вздохнула им, — Спасибо вам за ваш труд. Но я бы хотела полежать, если вы не против. Может удастся еще заснуть. Так вам можно?
Девушки смиренно кинули, освобождая обеденный стол и удаляясь.
Т/и вновь осталась одна. Она поднялась со стола, на котором остался лишь чайник с чаем и ее чашка, и медленно прошла в спальню, будто боясь того, что она может там увидеть.
Но в комнате было пусто. Был порядок. Кровать застелена одеялом, на кушетке ничего, кроме подушек. На ковре нет никакой крови. На столике лежит пистолет.
Она встряхнула головой и посмотрела вновь, но пистолет остался лежать.
Значит, это правда все было.
Бесшумно продвинувшись вперед, она тихо уселась на свою кушетку. Боязливо протянула руку к пистолету, дотронулась и медленно положила на него ладонь.
Холод.
Зачем он дал ей оружие?
Хотел, чтобы она прикончила его? Или это такая проверка? Тогда почему ушел и оставил его?
Она вздохнула и неумело пристроила пистолет в руках. Палец лег на курок.
Тяжелый и холодный.
Т/и спешно опустила оружие обратно на столик, сжав руки в кулаки.
Надо признаться, вряд ли она смогла кого-нибудь убить, даже если бы ей грозила опасность.
Пусть пока лежит здесь.
Она забралась на диванчик, прижав ноги к себе.
Голова гудела. Она все еще не понимала, что произошло вчера и что происходит сейчас.
Что он там говорил?
«Пришел выяснить, реальна ли ты».
Что это значит?
«Тот, кого ты искала, давно мертв».
Какой-то бред.
«...для твоего блага».
Сволочь.
Она презрительно сморщилась.
Да пошел ты.
Как вообще он мог такое вообразить, что тогда, 16-летняя девочка, любившая его всем сердцем, получит какие-то «блага» от того, что он ее молча бросит? А теперь еще и читает ей морали, спустя столько времени.
Ублюдок.
Она вновь сжалась от обиды, прокручивая в голове их разговор, раз за разом, придумывая все более и более меткие фразы, которые сразили бы его наповал.
Но тогда она так ничего и не успела ему сказать.
Перед глазами вновь всплыло бледное лицо, осевшее вниз, под потоком крови.
Она зажмурилась, чтобы убрать видение.
Носовое кровотечение. Истощение. Красные глаза, глубокие синяки под ними. Тремор. Нарушение координации, обморок.
Она раскрыла глаза, прикусив губу, опустив взгляд куда-то вниз.
По совокупности симптомов, очень похоже, что он сильно истощен. Она не знает, чем он себя так довел, но не нужно быть профессионалом, чтобы понять, что его организм просто разваливается.
Он так долго не протянет.
Т/и вздрогнула от этой мысли и, тут же поднявшись с дивана, прошла вглубь комнаты.
Она подошла к окну и посмотрела вниз.
Вдалеке, на тридцать этажей ниже нее, ездили машины, ходили люди, они проводили свой обычный день и совсем не знали, что происходит здесь, что она стоит тут, взаперти в шикарном номере, и смотрит на них сверху.
Несколько минут она задумчиво смотрела на текущую по своим правилам далекую жизнь внизу.
Как врач, она могла бы ему помочь. Но ей даже неизвестно, что с ним сейчас.
Резко развернувшись, она посмотрела в сторону двери.
На кровати лежала стопка новой одежды — у них там склад что ли с ее размером? — нужно переодеться, она ведь до сих пор в халате.
Обернувшись по сторонам, будто кто-то еще мог войти к ней, она быстро натянула на себя новый мягкий костюм, точно такой же, как у нее был.
А где тот, старый? Женщина сказала, что положит его где-то здесь.
Подняв взгляд, она изучила комнату.
А вот, на комоде. На первый взгляд аккуратная стопка одежды, не сразу замечаешь, что с ней что-то не так.
Т/и впилась взглядом в окровавленную кофту, и, будто набравшись решимости от этого вида, быстро подошла к двери.
Прислушалась. Тихо.
Не смело подняла руку.
Тук-тук.
Еще раз.
— Эй! Тут кто-нибудь есть?
Ее вообще слышат? Может хотя бы тот розововолосый ублюдок ответит ей.
Она начала стучать решительней.
— Ответьте! Я просто хочу узнать, как его состояние!
Тишина.
— Я врач, я могу помочь!
Ей никто так и не ответил.
В раздражении выдохнув, она вернулась на кушетку, какое-то время зло поглядывая на дверной проем.
Зачем ей это нужно? Она что, беспокоится о человеке, который бросил ее, предал ее, в конце концов, который чуть не изнасиловал ее? Кто знает, чтобы было, если бы каким-то чудом она не смогла тогда частично освободиться...
Она схватилась за голову. Бред. Вчера это был кто-то другой. Он вел себя по-другому, даже голос был другой, кажется, что он немного даже был похож на...
Пф, не смей даже думать об этом!
Резко поднявшись, она пробежала в ванну и, включив кран, брызнула в лицо потоком холодной воды.
Взглянула в зеркало.
Отрезанный локон волос, выбился с прически и прилип к щеке.
Безумие.
Еще пару дней назад, она была почти уверена, кем он стал.
Сегодня же она вообще не понимает, что за человек был перед ней.
Она вытерла лицо полотенцем и вновь посмотрела в свое отражение.
«Тот, кого ты искала, он давно мертв.»
Ведь он говорил это не с ненавистью, как в первый раз. В его голосе было как будто... сожаление? Он убеждал ее в этом?
Или он убеждал в этом себя?
Она раздраженно потерла лоб.
Нет.
Она начинает искать ему оправдания.
Как бы плохо ему не было, он сделал слишком многое.
Т/и глубоко вздохнула.
И в тот же миг вспомнила, как он рухнул прямо перед ней.
Ну, нет.
Она оперлась локтями на раковину и закрыла лицо руками.
Все неправильно.
Он не должен был оказаться в ее руках.
И она не должна была плакать.
Не должна была уснуть вот так.
И уж точно не должна сейчас хвататься за голову и пытаться понять человека, которого еще вчера считала чудовищем.
Вернувшись в комнату, она обнаружила себя вновь стучащей в дверь.
Что ж.
— Я просто хочу знать, что с ним! Ответьте!
Ничего.
Весь день, как бы она не старалась, не могла выкинуть это из головы.
Не то чтобы ей было чем заняться, но и те занятия, что у нее были, не выдерживали наплыва мыслей о произошедшем вчера.
В обед дверь неожиданно раскрылась, т/и в надежде подняла голову, но это оказались горничные, везущие тележку с едой. Кажется, в первый раз она была не так рада их видеть.
Аппетита не было. Она попросила девушек положить еду и уйти.
И вновь она осталась наедине со своим личным адом неопределенности.
Несколько часов она бесцельно ходила из угла в угол.
Нужно признаться, что несмотря на все свои здравые рассуждения, она все еще ждала хоть какой-нибудь весточки, хоть какого-то намека, что он жив.
И, понимая это, т/и была очень зла на себя.
Вновь оказавшись у двери, она приложила к ней ухо, прислушиваясь.
Тишина. Лишь глухие удары — стук ее сердца.
Она потянулась к ручке и осторожно нажала на нее.
Ручка не поддалась. Дверь заперта. Она и так знала это, но все же выждала несколько секунд, будто надеясь на чудо.
Ясно, что никто не ответит на ее стук, но все же несмело она подняла руку, сжав ее в кулак, и тихо постучала о поверхность двери.
Тук.
Тук.
Кажется, перестав дышать, т/и с замиранием сердца выждала миг, другой. Все тщетно.
Оставь эти мысли, бесполезно.
Вдруг она дернулась от резкого звука рядом и в секундной панике отшатнулась назад. Распахнулась дверь.
Прямо перед ней стоял парень с белыми волосами.
Не сразу, он поднял на нее взгляд.
Глаза — черные дыры — выглядели огромными на его исхудавшем бледном лице. Прямо под ними залегли темные синяки, будто он не спал тысячу лет.
Он настоящий? Или это его злой призрак пришел, за то, что она нарушила его покой?
Отшатнувшись еще на шаг, она испуганно смотрела на него, боясь пошевелиться.
Несколько секунд он не двигался, но затем, медленно, будто во сне, чуть слышно произнес:
— Я войду?
Все-таки настоящий. И живой.
Укол стыда за ее минутную суеверность неприятно сжал грудь.
Т/и молча кивнула, не понимая, как реагировать на его внезапное появление, и не спуская с него глаз, прошла внутрь комнаты.
Парень последовал за ней. Сел в кресло у дивана, обыденно, без напряжения. Украдкой глянул на нее.
Это было очень странно. Внезапно. Пугающе. Она стояла и не понимала, что ей делать. Когда пауза уже кажется слишком затянулась, она все-таки, чувствуя неловкость и замешательство, села на диван.
Он сжал руки в замок перед собой.
Костяшки пальцев сильно выпирали на кистях его рук, словно заплетаясь в какой-то неведомый узор вместе с суставами и тонкими синими венами, выступающими под кожей.
— У меня к тебе есть просьба.
Он замолчал. Она ждала, завороженно глядя на его руки. Через минуту напряженной тишины, тяжело вздохнув, он продолжил:
— Ты теперь будешь жить в моем номере. И должна спать рядом со мной.
Подняв ошеломленный взгляд, она посмотрела ему в лицо. Это шутка?
Внутренняя дрожь мгновенно проникла в ее тело. Опять это. Он опасен.
— Только сон рядом, и ничего... ничего большего... Только ты должна будешь положить мне на спину свою руку.
Он отвел глаза, словно сам ощутил неловкость от своих слов.
— Я клянусь, что никогда не притронусь к тебе.
Т/и в оторопи впилась в него взглядом:
— Что? — прохрипела она, голос не слушался. — Зачем это нужно?
Парень вздохнул, подбирая слова.
— Мне... — он помолчал в раздумьях. — Это поможет нам обоим.
Девушка все еще смотрела на него, видя, как он боится поднять на нее глаза.
— Бред. Я не буду это делать. Тем более, если это «просьба». Я отказываюсь.
Он вновь тяжело вздохнул и встал с кресла.
— Это просьба. Но отказаться ты не можешь, — его тон стал ледяным.
Он развернулся, уложив руки в карманы штанов, и сделал пару шагов, не глядя в ее сторону. На его шее сзади мелькнуло темное пятно. Татуировка? Не предав этому внимания, девушка в возмущении и недоумении, проводила его глазами.
— В моем номере есть телевизор, книги, аудиосистема... И, если захочешь что-то еще... что угодно, без обратной связи.
Сделав еще пару шагов, он остановился и, молча, все-таки окинул ее взглядом. Она не могла понять, что выражает его лицо.
— Собери все необходимое, — он пристально посмотрел на пистолет, все еще лежавший на столике, и опять поднял глаза на нее. — Через пару часов зайдет прислуга, поможет тебе с переездом.
Шаг, другой. Писк двери. Хлопок.
Она в замешательстве вновь смотрела на закрытую дверь.