Глава 56
В главе затрагиваются темы физического и психологического насилия. Будьте бережны к себе.
Выбежав в коридор — голова все еще гудела, будто в нее вложили стальной шар, бьющийся о стенки черепа — он, не закрывая за собой двери, влетел в одну из соседних комнат, тут же оказавшись в привычном полумраке комнаты охраны, освещаемой лишь тусклым светом десятка мониторов с видеотрансляциями всего, что происходит на этаже. Но на этаже не происходило ничего, все комнаты были пусты. Лишь в одном номере, выведенном на центральный монитор, в углу копошилась маленькая фигура дрожащей девушки.
В спешке проходя к нему, Манджиро заметил Санзу, сидевшего тут же в углу. Он играл в свою небольшую приставку, его стеклянные глаза горели безумием и отражали яркие блики, мельтешащие на цветном экране.
— О, босс..! — он даже не отвел взгляд от своей игры. Кажется он совсем недавно принял новую дозу своей новомодной химии.
Не обращая на него внимания, Манджиро подошел к столу и отмотал трансляцию в комнате с девушкой назад. Еще, потом еще немного. Наконец, нажав «плэй», он начал смотреть, что происходило там в совсем недавнем прошлом.
Он неподвижно смотрел на творившееся на экране, хотя дрожь в его руках нарастала с каждой секундой. Он — настоящее чудовище.
— Горячая сучка, да, босс? Давно не видел, чтобы вы так заводились от женщины, — Санзу хохотнул и поднял глаза на большой монитор с трансляцией, отвлекшись на секунду от своего «Нинтендо Свич», — Она сейчас вроде пока еще дергается, так что успеете как следует оттрахать.
Он залился звонким противным смехом.
Темный силуэт у экрана медленно нажал куда-то на клавиатуре и видео остановилось.
Комната погрузилась в зловещую тишину, лишь только из угла Санзу доносилась какофония из разнообразных хлопающих звуков.
Манджиро резко поднялся с места — два шага — и Санзу уже прижат к стене, ноги не достают до пола. Руки сжимают горло ровно, без дрожи. Пустое сумасшествие в его глазах окрасилось паникой, он, задыхаясь и хватая воздух ртом, как рыба, судорожно цеплялся ладонями о руки своего босса, пытаясь найти опору в ногах.
Манджиро молчал, глядя на его отчаяние и медленно потухающие глаза.
— Еще одно слово про нее, мразь, и я тебя прикончу, — наконец тихо отчеканил он и, резко отпустив, с грохотом бросил его на пол.
Затем, не обращая никакого внимания на хрипящего и дергающегося на полу Санзу, он вернулся к монитору с трансляцией.
— Да-ах... д-а, шеф-ф, — все еще задыхаясь, розововолосый, изнемогая, подполз и приник к его ногам, будто выказывая свое полное подчинение.
Манджиро не глядел на него, продолжая просмотр видео. Когда, на экране он сам отлетел от удара ноги девушки, а затем, очнувшись, вышел из комнаты, он вновь включил трансляцию онлайн, задумчиво посмотрев на маленькую забившуюся фигурку в углу.
— Сейчас ты пойдешь туда и освободишь ее. Аккуратно. Я буду смотреть. Одна царапина — ты труп, — произнес он безразлично, будто в воздух, ни к кому не обращаясь, все еще глядя на монитор. — Затем вызовешь прислугу отеля, пусть помогут ей придти в порядок и принесут ужин. Потом... пусть придет врач. Ты понял?
В ногах у него что-то бессвязно захрипело.
— И еще, — он все же опустил холодный взгляд на пол, — Что у нее было с собой?
— Да, д-да, шеф... Ключ-чи от машины, вот они, шеф, он-ни у меня...
— Потом займись этим, — Манджиро вновь повернулся к экрану, потеряв всякий интерес к своему подчиненному.
Санзу, тяжело поднявшись на ноги, лишь угрюмо кинул взгляд на свою приставку, слабо шипевшую на полу в дребезги разбитым экраном и, кашляя, вышел за дверь.
***
Ее слезы были бесконечны. И дело было не только в боли.
Она не могла простить этого себе.
То, что она ввязалась в это. Сама, по своей воле. Только из-за своих глупых мечтаний.
То, что никто не знает, где она, и никто не может придти ей на помощь.
То, что она такая самонадеянная дура! Дура! Дура!
Т/и в очередной раз завыла от отчаяния.
После того, как она огрела Майки — или того, кем кто им сейчас являлся — случайно освободившейся от скотча ногой, он вроде бы ушел, и больше к ней никто не приходил.
Они решили оставить ее тут умирать от истощения? Или еще вернутся и пустят ей пулю в голову в качестве мести за удар? Или опять изобьют, выуживая из нее несуществующую информацию?
Господи, зачем, зачем она это затеяла, зачем?
Она бы завыла вновь, но сопли уже совсем не давали ей дышать, а во рту сильно пересохло. Она сама себе делает хуже. Опять и опять.
Совсем обессилив, она безвольно повисла на руках, лишь иногда всхлипывая. Но, услышав приближающиеся шаги, вновь напряглась, мысленно готовясь к самому худшему.
Это был розововолосый. Он остановился, с плохо скрываемым отвращением глянув на нее, и резко шагнул ближе, склонившись с ножом в руке.
Т/и зажмурилась. Вот и все.
Ее руки оборвались с невидимой опоры, сначала одна, потом другая.
Это что... он освободил ее?
Непонимающе она проводила его взглядом, потирая передавленные красные запястья, а тот, молча развернулся и, кинув взгляд куда-то наверх, покашливая, ушел, будто разрезать ее путы было его единственной задачей здесь.
Дверь пискнула замком.
«Что мне делать? Как сбежать отсюда?»
Неожиданное освобождение придало ей немного сил. Она встала, дрожа на затекших ногах и, оглядевшись вокруг, медленно доковыляла к окну. Страх пронзал ее с каждым шагом, постоянно озираясь — казалось за ней следят со всех сторон.
За стеклом город светился миллионом огней с высоты тридцать третьего этажа. Центром этого зрелища была телевизионная башня, горящая будто пламя в ночи. От вида и впрямь захватывало дух. Но она пришла сюда совсем не за этим.
Окно было панорамным, цельным от пола до потолка. Она внимательно осмотрела его, трогая по углам, но не увидела ни намека на крепление для какого-либо его раскрытия. Да и чтобы она сделала с этим на такой высоте? Она застряла в очень высокой ловушке.
В отчаянии она стукнула по нему кулаком. Конечно же, ничего не случилось, лишь вибрация прошлась по толстому стеклу.
У кровати стоял телефон. Она быстро сняла трубку — тишина. Отключен.
Тогда она быстро метнулась на другую сторону номера, к входной двери, в безысходности дергая ее за ручку.
Ничего, заперто.
«Как? Как же мне выбраться?»
Слезы вновь накатили на глаза. Она сделала несколько шагов по мягкому полу и опустошенно опустилась на ковер у кровати, где еще недавно была прикована, просто замерев. Щеку защипало. Она дотронулась до нее — липкие коричневые следы. Наверное, тот розовый псих все-таки порезал ее. Это казалось уже не таким важным. Главное, она все еще пока дышит. Хотя шансы на хоть какое-то ее будущее были уже маловероятны.
Что теперь будет? Ее возьмут в заложники? Отправят в рабство? Или просто убьют, выкинут труп, и никто никогда не узнает, что с ней стало? В мыслях были только самые худшие варианты.
Т/и свернулась в комочек на полу и беззвучно горько заплакала, спрятав лицо, а потом, совсем обессилив, там же, незаметно для себя, уснула.
— Госпожа? Прошу прощения, госпожа?
Она еле продрала ресницы, заклеенные корками, разомкнув опухшие глаза. Ай. Как больно.
Перед ней стояло несколько милых девушек в черно-белой форме прислуги.
— Госпожа, позвольте вам помочь!
Одна из них протянула ей руку, а другая помогла медленно встать, придерживая ее за плечи.
— Мы сопроводим вас в ванну!
Т/и, не сопротивляясь, пошла с ними, молча пялясь на них.
Что происходит? И кто эти девушки? Прислуга отеля? Но что они тут делают, она разве не заложница?
Может быть она совсем сошла с ума? Или это сон?
Зашумела вода, сначала тихо, потом все громче — теплый, успокаивающий гул, который заполнил всю ванную комнату. Одна из девушек — невысокая, с короткой стрижкой — осторожно подвела т/и к краю огромной ванны. Вода поднималась все выше, от нее шел пар, смешиваясь с ароматом чего-то цветочного и едва уловимого — лаванда? жасмин? Она не могла разобрать.
— Госпожа, позвольте, — тихо сказала девушка, помогая снять с нее грязную, помятую куртку. Ее руки двигались быстро, но очень аккуратно, словно боялись причинить хоть малейшее неудобство. — Позвольте, мы все сделаем за вас? Нам будет за честь обслужить вас.
Т/и стояла неподвижно и смотрела на служанок. Кажется, ее тело все еще дрожало, но она старалась держаться ровно, чтобы не сильно пугать их. Она кивнула, позволяя снять с себя одежду — слой за слоем, без единого лишнего прикосновения, девушки работали очень слаженно. Пока, одна из них снимала вещи, вторая подставляла корзину, а третья проверяла температуру воды локтем.
— Вода комфортная, госпожа, — сказала одна из них, стоящая у ванны. — Если будет слишком горячо или холодно — скажите, мы тут же все исправим.
Т/и кивнула. Все ее слова застряли в горле, даже рот не хотел открываться. Но, похоже, это было даже ни к чему.
Она просто шагнула в ванну, опираясь на протянутую ей руку. Вода мгновенно обняла ее — теплая, почти горячая, но безумно приятная. Мышцы, затекшие от долгого сидения в связанном положении, начали медленно расслабляться. Она опустилась по грудь и закрыла глаза.
Может быть она уже умерла, а это лишь сон?
Она тут же опять открыла глаза.
Девушки не шумели, но выглядели более чем настоящими.
Одна из них взяла мягкую губку и начала осторожно смывать грязь с ее рук, плеч, шеи. Движения были легкими, почти невесомыми — ни одного резкого жеста, ни единого лишнего давления. Другая расчесывала ее волосы — медленно, начиная с кончиков, чтобы не дергать спутанные пряди.
— У вас очень красивые волосы, госпожа, — негромко донеслось сзади, — сейчас мы сделаем их мягкими и блестящими.
По ванной комнате вновь разлился тот же цветочный успокаивающий запах — девушка налила в свои ладони немного шампуня.
Т/и ничего не ответила. Она просто сидела, чувствуя, как теплая вода и чужие заботливые руки постепенно смывают с нее пот, грязь и кровь. Но это не все, что налипло на нее за этот вечер. Внутри осталось самое страшное — страх, отчаяние и чувство вины — это не смоешь никаким шампунем.
Стоит ли просить у них помощи?
Она украдкой обернулась. Кажется они все-таки немного нервничали, хоть и их доброта к ней, вроде бы была не наигранна.
Наверное, их не часто вызывают в эти покои. Когда она шла сюда, этаж выглядел безлюдно, да и то, что было сегодня с ней, происходило довольно шумно, и не могло бы не вызвать вопросов у постояльцев. Будь они здесь, конечно.
Кажется, этаж необитаем. Кричать точно будет бесполезно.
А эти девушки в подчинении у отеля и они, даже если и хотели бы, точно не будут помогать ей выбраться.
Волосы были вымыты и расчесаны, девушки помогли ей выйти. Ее завернули в огромное пушистое полотенце — белое, с вышитым логотипом отеля и подали шелковый халат, мягкий, как облако.
— Прошу, госпожа, — сказала, кажется старшая из них, указывая на дверь в соседнюю комнату, — там приготовлена ваша одежда. Если вам что-то не понравится или не подойдет по размеру, сразу сообщите нам, и мы мгновенно все исправим.
Они поклонились, пропуская ее вперед.
В спальне на кровати лежало несколько аккуратно уложенных комплектов: белье, простое свободное платье голубого цвета — кажется, ткань была очень дорогая — юбки, блузки, брюки, мягкий свитер. Все новое, с бирками, но совершенно не сочетающееся между собой. Будто кто-то в спешке купил «типичную женскую одежду», в надежде что что-то из этого подойдет. Но все размеры — идеально ее.
Откуда они знают?
Она невольно обернулась вокруг. Никого тут не было, даже служанки ждали ее за дверью.
Она выбрала серый мягкий флисовый свободный костюм — самое простое и уютное, без лишних деталей.
Когда она вышла, девушки тихо заохали.
— Вы замечательно выглядите, госпожа, — улыбнулась младшая. — Но мы надеялись, вы выберете платье, оно такое красивое и очень подошло бы вам!
Т/и беззвучно хмыкнула и мельком глянула в рядом стоящее зеркало.
Да, уж.
«Замечательно» это слишком громко сказано — центром ее лица сейчас были красные, опухшие, будто чужие, глаза и багровая длинная линия пореза на щеке. Клок волос с одной стороны неровно отстрижен. Ее передернуло от воспоминаний об этом.
Замечательно. Лучше всех.
Ее проводили в гостиную. Оказывается, тут она тоже есть — номер был будто бесконечный, много комнат и все огромные. Во главе большого стола уже стоял ужин: много блюд, накрытые металлическими колпаками, закуски, чайник с горячим чаем, даже десерты. Все так красиво, что ей на секунду показалось, что еда не настоящая, а лишь искусный муляж
Девушки принялись хлопотать за столом, раскрывая блюдо за блюдом, наливая ей воду, чай, предлагая что-то отведать.
— Если захотите что-то еще, просто нажмите кнопку вызова персонала у прикроватной панели, — произнесла одна из них. — Мы будем рядом и рады вам помочь в любое время. Вам что-нибудь еще требуется, госпожа, или мы можем идти?
Т/и в замешательстве просто кивнула им, и они, поклонившись, тихо вышли, оставив ее одну, сидящей за огромным столом, ломящимся от еды.
Она посмотрела на это. Живот кажется был пуст — она ничего не ела, после работы, последний раз перекусив лишь в обед, но кусок не лез в горло.
Боже.
Она схватилась за голову.
Больница, операции, обед... будто это все было так давно, где-то в прошлой жизни.
А где она сейчас? Что ее ждёт дальше?
Вновь по лицу тихо покатились слезы.
Нет, подожди, т/и, надо держаться.
Она утерла глаза рукавом мягкой кофты.
Спокойно. Сейчас ей почему-то сделали нежданный подарок после всех ее мучений. Уход, ванна и еда. Это странно, но все лучше, чем избиение и угрозы. Какие бы причины за этим не стояли.
Она заставила себя посмотреть на еду еще раз, но взяла лишь чашку чая. Сделала глоток. Горячий, чуть горьковатый. Нормально.
Взяв чашку с собой, она вновь вернулась в спальню. Кажется, девушки, прежде чем уйти, включили в номере все доступное освещение. Раньше спальня она была темной, но теперь, при ярком свете выглядела какой-то незнакомой, будто очищенной от всего, что было тут ранее.
Т/и подошла ближе к спинке кровати, трогая ковер. Все, все вычищено. Будто ничего и не было.
В дверь тихо постучали, и она дернулась как от удара, пролив на себя чай.
Черт!
Кто? Кто это?
Она кинулась в попытке спрятаться за кровать, но дверь уже приотворилась и оттуда выглянул незнакомый мужчина.
— Извините?