Глава 53
Я иду по бескрайней равнине, небо и земля сливаются в единое серо-золотое мерцание. Воздух дрожит вокруг меня, теплый, но зыбкий, словно рассыпавшийся золотой песок. Я вижу вдалеке фигуру, размытую, словно акварель на мокрой бумаге, но тут же узнаю его — светлые волосы развеваются, будто их треплет невидимый ветер. Я вижу его глаза — как долго я их уже не видела — черные, бездонные — он смотрит прямо на меня, но его образ то исчезает, то проступает снова, будто тень в тумане. Я отчаянно бегу к нему, но земля течет под ногами, как вода, уводя меня лишь дальше от видения. Я кричу, мой голос тонет в тишине, но из груди рвется мягкий, золотой свет, который тянется, касаясь его. Его взгляд вспыхивает, он загорается как тысяча солнц, я жмурюсь, ощущая тепло, словно он рядом со мной, снова, живой.
Равнина действительно становится морем — темное, теплое, качающееся, как живое существо. Вокруг кружат стаи птиц — чайки со своим настойчивым повторяющимся криком. Он, теперь больше похожий на сияющий образ, плывет совсем близко, но не касается меня. Я могу смотреть на него без помех, нежась от его света. Его пальцы уже почти касаются моих, мое сердце бьется, громыхая так сильно, что море отзывается тихим, далеким эхом. Свет меркнет, но его лицо проступает яснее на фоне слепящего сияния. Его улыбка — тень, но живая, почти забытая мной, ближе, чем когда-либо. Я осмеливаюсь протянуть руку к его лицу, почти касаясь, но вдруг мир вокруг темнеет и растворяется.
Остаются лишь крики чаек, рвущие воздух, словно ржавые ножи. Они врываются в тьму, раздирая ее на части.
Я открываю глаза и растерянно смотрю вокруг, не понимая, где нахожусь.
На столе, разрываясь, визжит будильник, звуками, похожими на безумную стаю птиц.
***
Девушка очень спешила.
Проспав на целых полчаса, она теперь бегом бежала к станции метро. Кажется, она уже не успевает на утренний обход. Чертовы сны. Давненько с ней не случалось такого.
На секунду провалившись в свои мысли и вспомнив увиденное, она почувствовала в груди искру тепла, будто отголосок того призрачного света. Значит ли это что-нибудь? Может это был знак? Или просто ее глупая надежда?
Тут же прогнав навязчивые мысли, она ускорила шаг, спускаясь вниз, под толщу земли.
Девушку звали т/и. В 2008 году она с отличием окончила школу в Саппоро и поступила на медицинский факультет Токийского университета, наконец-то перебравшись обратно в Токио. Во время обучения ей всегда везло, особенно на последних курсах — стипендии от фондов, участие в исследовательских проектах — ее имя всегда было в списках, будто чья-то незримая рука всегда подталкивала ее вперед. Она, конечно, очень старалась и не отлынивала от учебы, но были студенты и лучше нее, которых не брали так часто на дополнительные проекты.
После окончания обучения, она сдала Национальный экзамен в марте 2014 года и получила лицензию, следом поступив на интернатуру в аккредитованной больнице, связанной с университетом. Практика по основным областям: не менее 7 месяцев внутренней медицины, 3 месяца хирургии, плюс педиатрия, психиатрия, акушерство, неотложная помощь и общественное здравоохранение. Она работала под надзором специалистов, дежурила ночами, училась диагностике и другим процедурам.
В апреле 2016 она, наконец, перешла в резидентуру, специализированную на хирургии. Она прошла длинный путь и вот, через каких-то 3-4 года и ее мечта осуществится.
Когда она прошла дополнительные курсы по лапароскопической хирургии в престижном медицинском центре, ее наставники дали письма с сильными рекомендациями, что помогло ей в дальнейшем в процессе распределения врачей-резидентов. Обычная строчка для ее резюме — «надежна и точна».
Сейчас она уже на втором году резидентуры и активно участвует в операциях, работает в хирургическом отделении и ведет пациентов — всегда ответственная и надежная.
Но сегодня что-то пошло не так.
Двадцать минут в забитом вагоне, бегом до больницы, служебный вход, пробежав мимо ресепшена, быстро поприветствовала охранника и — в лифт. Третий этаж, раздевалка хирургического отделения. Переодеться и бегом догнать утренний обход.
Доктор Такахаси был недоволен, когда она, запыхавшаяся, прибилась в конце группы. Он ничего не сказал ей, но т/и явно почувствовала, как воздух потяжелел. Что ж. Она продолжила, молча записывая заметки, и старалась не выделяться, хотя внутри просто кипела от досады. Надо же было этому случиться. Чертов, чертов сон!
Но сегодня она была не единственной опоздавшей. Через пять минут дверь открылась, и внутрь ввалился Рюто — богатенький студент, сын главы фармацевтической корпорации, пахнущий дорогим одеколоном, с новеньким телефоном в руке. Вот кто опаздывал каждый день — болтливый, самоуверенный тип, который выезжал только на отцовских связях.
Обход закончился через полчаса — пациенты были проверены, планы на день обговорены. В конференц-зале доктор Такахаси повернулся к опоздавшим:
— Т/и и Рюто, ваше сегодняшнее опоздание на обход было неприемлемо. Поэтому сегодня вы оба занимаетесь сортировкой и стерилизацией инструментов в подвале. Никаких операций для вас — ассистентство отменяется. Рюто, вы... постарайтесь впредь не опаздывать. Т/и, от вас я ожидал большего.
Она кивнула, чувствуя укол в груди — долгая подготовка к сегодняшней операции, и все насмарку. Теперь ее ждала рутинная работа, которой обычно занимаются только медсестры. Сжав зубы от несправедливости, она лишь опустила голову, подчиняясь наставнику:
— Да, доктор Такахаси. Извините.
Рюто широко улыбнулся, как будто все происходящее ужасно веселило его, и в припрыжку отправился в сторону подвала.
Вдвоем они спустились вниз, в маленькую, закрытую комнату с металлическими стеллажами, автоклавом для стерилизации и стопками инструментов. Запах дезинфекции висел в воздухе, лампы гудели, тускло освещая помещение.
Рюто сразу начал болтать, надевая перчатки:
— Эй, т/и, почему ты всегда такая тихая? Расскажи о себе. Откуда ты? Саппоро, да? Бывал там, снег по колено.
Т/и, которая слышала слухи о его похождениях — вечеринки, девушки, даже скандалы в университете — сухо ответила:
— Из Саппоро, да. Ничего интересного.
Но он, лениво изображая работу, продолжал, расспрашивая о ней, о ее интересах, рассказывая в ответ что-то о себе. Так прошло пару часов.
Рюто подмигнул ей, шутя про доктора Такахаси, и, невольно улыбнувшись, она на секунду смягчилась.
Что ж, в конце концов, может быть разговоры с этим богатеньким бездарем, не самое плохое развлечение для сегодняшнего дня, полного скучной работы. Рюто просто болтливый, но, кажется, не такой уж и ужасный, как о нем говорят.
— А у тебя парень есть? Ты такая... м-м, невинная, что ли. Мне нравится.
Его улыбка казалась дружелюбной, и т/и на секунду подумала, что он просто дурачится. Но затем Рюто придвинулся ближе, его рука легла ей на талию. Нахмурившись, она отодвинулась от него. Но парень придвинулся еще ближе, зажимая ее у стеллажа.
— Знаешь, пока мы тут вдвоем, в этой дыре... Можем займемся чем-то поинтереснее? — он нагнулся вплотную к ней, что она увидела, как нагло блестят его глаза. — Неопытные девочки всегда так сильно заводят меня...
Т/и замерла, как загнанный зверь, сердце колотилось в груди.
— Отпусти меня, — сказала она с угрозой в голосе, пытаясь вырваться и оттолкнуть его.
Но, коварно улыбнувшись, он только сильнее прижал ее:
— Да ладно тебе, никто не узнает, — его рука проскользнула под юбку, обхватывая ее бедро.
Резко выдохнув, она быстрым движением полоснула по его ладони — неглубоко, но достаточно, чтобы брызнула кровь.
Рюто отшатнулся, не сразу поняв, что произошло:
— Блядь, что ты... Это кровь?!
Девушка направила в его сторону скальпель — тот, который она всегда держала в кармане своего халата, на всякий случай — кто же мог знать, что этот случай настанет именно сегодня, в этот чертов день, когда все пошло не так.
— Еще одно движение и ты лишишься глаза, — ее голос был тверд как сталь.
Рюто заорал, зажимая раненую руку, разбрызгивая во все стороны капли крови:
— Ты дура! Психопатка! Я вызову полицию!
Она холодно усмехнулась:
— Хорошо, пусть приезжают. Подам заявление за попытку изнасилования. Твой отец будет очень рад очередному скандалу.
Рюто бледнел с каждым ее словом, держась за кровоточащую ладонь.
Т/и же, быстро пробежавшись взглядом по полкам, обнаружив там аптечку, опустила свое оружие в карман халата и, отработанными, почти автоматическими движениями начала оказывать первую помощь, забинтовывая его порез.
— Чт.. что ты делаешь?.. — парень в шоке смотрел на нее, совершенно ничего не понимая.
Девушка вздохнула:
— Послушай, Рюто. Мы сейчас расскажем всем, что это был несчастный случай — ведь ты такой тупой, что никого не удивит, что ты порезался инструментом во время сортировки. Ты получишь отгул на сегодня, а я продолжу работать. Мы забудем об этом случае, и больше ты никогда ко мне не будешь подходить. Договорились?
Он лишь исподлобья посмотрел на нее, понимая, что его загнали в ловушку. Т/и вывела его из подвала, поддерживая под локоть. Когда они поднимались наверх, он злобно прошипел:
— Неудивительно, что у такой психованной нет парня. Ты же монстр!
— У меня есть парень, — тихо ответила она, не глядя в его сторону.
Рюто фыркнул:
— Ага, рассказывай. Твой воображаемый парень. Дура, никто уже не верит в эти сказки. Ты просто ебанутая целка, выдумала это, чтобы отпугивать нормальных парней!
Она промолчала, лишь сильнее сжав его раненую ладонь, пока он не взвизгнул от боли.
В коридоре она передала его медсестрам:
— Случайно порезался. Наложите швы. И там надо прибраться.
Медсестры запричитали о том, какой Рюто неуклюжий, а он лишь молчал, злобно глядя на нее. Т/и, улыбнувшись, подмигнула ему и, спустившись вниз, вернулась к работе, чувствуя, как дрожат ее пальцы от запоздало выделившегося в кровь адреналина.
Остаток дня прошел тихо.
Вечером она, отчитавшись руководителю о работе, упомянула о случае с порезом Рюто, на что тот лишь махнул рукой — кажется, парня действительно держали здесь лишь для того, чтобы его отец вносил добровольные пожертвования на счет больницы.
Она облегченно выдохнула. Хорошо, значит никакого внутреннего расследования не будет.
Наконец-то добравшись до квартиры, т/и, наспех стянув с себя куртку и обувь в коридоре, с размаху открыла дверь в свою спальню и упала ничком на кровать. Слава богу, этот день закончился.
Перевернувшись на спину, она посмотрела в темный потолок и тяжело вздохнула. Завтра наверняка будет лучше. И потом тоже. Надо только чуть-чуть подождать.
Несколько минут тишины в темной комнате кажется уже начали приносить ей душевный покой, но тут она услышала звуки за стеной.
Сердце тут же вновь быстро забилось.
Она кинулась к своей сумке, чтобы оперативно уйти из квартиры, но было поздно — в коридоре уже были слышны голоса. Она вновь села на кровать, раздосадованно закрывая лицо ладонями.
Послышался звук закрывающейся двери, и голоса стихли. В дверном проеме показалась тонкая фигура невысокой девушки.
— Привет... А ты чего в темноте?
Щелкнул выключатель и т/и, поморщившись от света, посмотрела на Юки в легкой шелковой пижаме, стоящую в дверях ее комнаты.
Еще тогда, в Саппоро, ей удалось дозвониться до т/и с чужого номера, и они восстановили свою дружбу. После окончания школы, так как т/и переехала обратно в Токио, подруги съехались вместе, снимая одну квартиру на двоих. Юки работала журналисткой в новостном журнале. Ей бы конечно хотелось работать в модном издании, но, увы, в начале карьеры ей не хватило связей, чтобы устроится туда. А сейчас сплетни про знаменитостей и новые оттенки помад уже не так прельщали ее — гораздо интереснее ей было разбираться в криминальных историях.
— Прости, я вам помешала... — т/и виновато взглянула на подругу. — Я собиралась уже уйти.
— Ничего, — Юки улыбнулась, садясь рядом с подругой на кровать. — Куда ты пойдешь, на улице уже темень? Но, если честно, я рассчитывала, что у тебя сегодня будет ночная смена.
— Она завтра.
— Уф-ф, хорошо. Ну и профессию ты себе выбрала, конечно, — она покачала головой, — Сутками не спать, неудивительно, что у тебя такая уставшая кожа. Но, зато... для меня и моего нового парня это отличные новости!
Потянувшись, она довольно улыбнулась. И тут же быстро что-то набрала в смартфоне, торжественно нажав кнопку «отправить».
Т/и кивнула в сторону телефона:
— И... как он?
— Ох! — Юки томно откинула голову, завалившись на кровать. — Знаешь, мне кажется, это любовь!
Т/и хмыкнула.
— Очередная?
— Да ладно тебе! На этот раз все точно по-настоящему!
Т/и тихо усмехнулась. Вечная любовная драма в жизни у Юки уже стала ее каждодневным вынужденным сериалом.
— И где ты его выцепила?
Юки, маниакально улыбнулась, поднимаясь с матраса и подсаживаясь к ней поближе.
— Короче, вчера... или не вчера, позавчера! Мне нужно было взять интервью в полицейском участке, по поводу мафиозных разборок в центре города. Помнишь, мы смотрели по новостям? — Т/и кивнула ей. — Ну и вот, я пришла туда, блистая как звезда, и выделили мне его, поговорить. За разговором он меня и пригласил на кофе, ну и все как-то завертелось! Он такой симпатяжка, в следующий раз, как ты будешь дома, я вас познакомлю!
Т/и улыбнулась, ей искренне хотелось подбодрить подругу, после стольких любовных неудач:
— Обязательно. Надеюсь, что в это раз все получится!
— Пф, конечно, да! Он же настоящий мужчина, детектив! — она заерзала на кровати. — А как у тебя сегодня прошел день?
Т/и зажмурилась и вздохнула:
— Боже, Юки... просто отвратительно.
Пока т/и рассказывала ей о всех своих бедах за сегодня, лицо Юки меняло свое выражение несколько раз, но когда история зашла о Рюто, она в ненависти сомкнула брови, едва дыша от возмущения:
— Это же кошмар! Тебе нужно написать заявление в полицию!
— Не надо. Мы все решили, он меня больше не тронет.
— Нет! — Юки строго посмотрела на подругу, — да с чего он вообще взял, что может тронуть тебя? Он маньяк!
Т/и вздохнула:
— Он просто разбалованный папенькин сынок, вот и все...
— Вот и все? Тебе нужна защита, т/и! Чтобы можно было и без полиции разобраться! Тебе нужен парень! Сильный и способный тебя защитить от таких ублюдков!
— У меня есть парень, Юки.
— Ты про Майки?
От звука этого имени девушка невольно вздрогнула. Уже давно никто не произносил его вслух.
— Вы не виделись уже 11 лет!
Т/и, поежилась, прогоняя незваные мурашки с плеч:
— Да, но... мы так и не расстались официально...
— Официально? Это как? Вам надо было в ратушу сходить расставаться? Не глупи! — Юки не отставала от нее. — Ты прекрасно понимаешь, что если вы расстались на 11 лет, то это значит расстались совсем! Оставь это уже в прошлом, вокруг полно классных парней!
Т/и закусила губу. Она понимала это. Сотни, тысячи раз, она говорила те же слова и себе, уговаривая, умоляя забыть его. Но глупая отчаянная надежда не оставляла ее, как бы она не старалась, чтобы ей не говорили остальные и голос своего собственного разума. Еще этот дурацкий сегодняшний сон, который будто пытался ей о чем-то сказать...
— Я еще попробую поискать его... — она мотнула головой. — Когда-нибудь что-нибудь должно всплыть в интернете. Хотя бы одно маленькое упоминание. Он же не мог просто так исчезнуть...
Юки, успокоившись, с сочувствием положила ей руку на плечо:
— А ты ходила в дом, где он раньше жил?
— Да... Додзё давно заброшено, даже двери заколочены. Соседи сказали, что дедушка Сано умер еще семь лет назад. С тех пор там так никто и не появлялся.
Когда она опять вспомнила о добром старике и старых временах, когда она гостила в этом доме, на глазах у нее невольно начала собираться слезы. Т/и смахнула их тыльной стороной ладони.
Юки ничего не говоря, тепло обняла ее.
— Я уже все перепробовала, понимаешь, я не знаю, где еще искать. Остается только один вариант, но... большие базы данных обо всех жителях Японии ведутся только в полиции и в правительстве, наверное... там должно быть хоть что-то, хоть строчка, что с ним стало... если бы только у меня были какие-нибудь связи, то возможно что-то и можно было найти... Но как туда пробраться?
Юки вздохнула:
— Что же делать... А ты смотрела по медицинским картам?
— Да... ничего. Он никогда не любил больницы...
Т/и шмыгнула носом, прижимаясь к плечу подруги.
— Погоди, — после паузы Юки резко отстранилась и, взяв т/и за плечи, посмотрела в ее мокрое лицо, — Хироси же работает в полиции!
— Кто?
— Мой парень! Хироси! — она радостно улыбнулась.
— И ты... ты сможешь попросить его? Для меня? — Т/и растерянно посмотрела на нее.
— Конечно, подруга! — Юки хитро сощурилась и прижала указательный палец к губе: — Но для этого тебе придется обязательно сходить завтра на ночное дежурство, слышишь! Так я его точно уговорю на что угодно, хе-хе!
Т/и, не веря выпавшей удаче, кинулась на нее с объятиями благодарности:
— Спасибо, Юки, спасибо! Это... это так важно для меня!
— Не благодари, — рассмеялась Юки. — Я сделаю все, чтобы ты вновь улыбалась, детка!
Весь оставшийся вечер они ужинали, пили кофе и болтали о какой-то ерунде на кухне. Юки время от времени мечтательно вздыхала, в предвкушении завтрашнего свидания, а ее подруга несмотря на то, что внешне выглядела, как всегда спокойно, в глубине души, тоже взволнованно надеялась, что их встреча принесет ей хоть какую-нибудь зацепку о Майки.
На следующий день т/и вновь отправилась в больницу, но теперь уже в ночную смену.
Вечерний Токио утопал в огнях неоновых вывесок, когда она вышла из квартиры, кутаясь в шарф от февральской прохлады. Зажатая в толпе в метро, она раздумывала о ее просьбе к Юки.
«А если тот парень-полицейский действительно найдёт что-то? После стольких лет...» — мелькало в ее мыслях, и сердце начинало колотиться чаще, вызывая легкое волнение, словно предчувствие бури. Т/и старалась быстро отогнать эти мысли — в ближайшие 12 часов ей нужно думать только о работе.
Ночное дежурство в это раз прошло относительно тихо. Несколько рутинных проверок пациентов, пара срочных консультаций в неотложке, но ничего, что требовало бы экстренной операции. Она ассистировала в одной процедуре — ее точные движения при накладывании швов, как всегда, вызвали одобрительный кивок у старшего хирурга. Утром она задержалась и помогла с утренним обходом, чтобы не оставлять коллег в подвешенном состоянии. Выбраться из отделения ей удалось только ближе к девяти часам утра — уставшей, с налитыми, будто свинцом, ногами.
К тому времени, Юки уже ушла на работу и т/и, добравшись до дома, просто рухнула в постель, даже не переодевшись. Сон пришел к ней почти сразу — но он был бредовым, обрывочным. Ей снились размытые образы: черные ямы глаз, исчезающие в тумане, как в том недавнем сне, больничные коридоры, где она бесконечно бежит, но никуда не попадает. Она ворочалась, просыпаясь каждые полчаса от собственного сердцебиения, а к вечеру еле вырвалась из пут сна, услышав шум открывающейся входной двери.
Голова гудела, тело ныло от недосыпа, она села на кровати, протирая глаза. В коридоре послышались шаги, и в ее комнату зашла Юки, с сумкой через плечо и усталой, но привычной улыбкой.
— Привет, соня, проснулась? — сказала она, но улыбка тут же сползла с ее лица. Она опустилась на край кровати, небрежно скинув сумку на пол.
Т/и, почувствовав неладное, села прямее:
— Привет. Что-то случилось? Ты выглядишь... странно.
Юки вздохнула, отводя взгляд в сторону:
— Скажу, сразу, чтобы не тянуть. Ну... я поговорила с Хироси. О Майки. Он... в общем, он нашёл кое-что. Но, т/и, это не то, чего ты ожидала! Совсем не то!
Т/и замерла, остатки сна сняло как рукой. Сердце снова заколотилось — на этот раз от смеси надежды и тревоги.
— Что? Рассказывай.
Юки помедлила, теребя край своей блузки, и наконец произнесла:
— Вообще Хироси очень удивился, когда я спросила, знает ли он Манджиро Сано. Он даже сначала подумал, что меня к нему кто-то подослал, и на самом деле я убийца, — она нервно хохотнула. — Какое же было его удивление, когда я сказала, что это парень моей подруги и мы учились в соседних школах.
Т/и, закусив губу, не отвлекаясь, слушала ее.
— А общем, Хироси сказал, что это имя мало кто знает вне определенных кругов. Т/и, твой Майки... он теперь глава якудза. «Бонтен» — так называется их группировка. Они держат в страхе всю округу. Информация о них тщательно скрывается. Полиция знают, где он находится, но... не могут его арестовать и ничего не могут с ними сделать. Они скрываются на верхних этажах отеля «Корин», помнишь это огромное сияющее здание в Роппонги? Так вот, он как раз под контролем «Бонтен». Это их территория, там все схвачено — охрана, связи, все! Хироси как раз ведет их дело! Еще он сказал, что, скорее всего, с Майки или с кем-то из верхушки что-то не так! На последний этаж курьеры с таблетками ходят чуть ли не каждый день!
Т/и уставилась на подругу, чувствуя, как мир вокруг слегка качнулся. Шок накрыл ее волной. Майки — глава якудза? Тот милый парень, который любил тайяки, с которым она делила свои секреты, который целовал ее под дождем и обещал быть вместе навсегда? Это звучало бредово и совсем не укладывалось в голове.
...почему?
Почему? Что с ним случилось за эти 11 лет?
Но глубоко под слоем потрясения, в самых скрытых уголках ее души, маленьким огоньком вспыхнула радость — он жив!
После всех этих лет пустоты и отчаяния, теперь она точно знает — он существует, он тоже где-то в этом городе, совсем недалеко, дышит одним воздухом с ней.
Невольно на ее лице проявилась еле уловимая улыбка, взгляд т/и заблестел.
Юки, заметив это, вскочила с кровати, ее глаза расширились от возмущения:
— Эй! Даже не думай! Т/и, ты с ума сошла?! Это якудза! Они опасны! Они убивают людей, продают наркотики, все это, ты слышишь! Хироси говорит, что даже то, что он мне рассказал — это уже большой риск! И он больше и словом не обмолвится, потому что боится за нас обеих!
Нахмурившись, она снова села рядом, все еще пытаясь ее убедить:
— Не глупи, это вовсе не тупая романтика из фильмов, это реальность! Лучше не связывайся с этим и больше не ищи его. Пожалуйста! Пообещай мне! Поклянись!
Т/и моргнула, и улыбка тут же ушла с ее лица.
Юки права.
Но, несмотря на это, радость внутри нее совсем не угасла — маленький огонек так и остался гореть, но уходя еще глубже — в ту часть души, где жила ее упрямая решимость.
Жив.
Она посмотрела на подругу и опустила голову.
— Хорошо... — еле слышно прошептала она, — я поняла. Спасибо, Юки. И передай, пожалуйста, Хироси мою благодарность.
Юки с сочувствуем сжала ее руки.
— Держись, т/и. Зато ты теперь все знаешь и сможешь окончательно закрыть эту главу своей жизни. Чтобы открыть новую, счастливую! И я всегда рядом, если захочешь поговорить, ты же знаешь, правда? Ох, пойду чего-нибудь поем. Тебе сделать чай?
Т/и молча кивнула ей, и Юки убежала за дверь.
Она подняла глаза.
Ее руки слегка дрожали.
Он жив.