Глава 54
День начался так же, как обычно. Кофе из автомата, шнуровка туфель в служебной раздевалке, обход, быстрый осмотр карточек, инструменты на местах. Руки двигались автоматически: перевязка, скальпель, аккуратный узел на шве. Пациенты и болезни на ее листах были задачами, которые требовали аккуратного решения. Она жила по алгоритму: диагноз — план — действие. Мир был гораздо понятнее, когда все сводилось к конкретным простым шагам.
Но где-то между делами, в ее голове снова всплывали эти мысли — черные, как смола, знакомые до боли. Стоило немного глубже шагнуть в них, и сердце начало тянуть, будто ему было тесно в груди. Сон, который не отпускает. Злясь, она отбросила их как ненужный мусор, заставив себя думать только о протоколах.
Т/и отработала смену до конца, но уставшие ноги в тот вечер не сразу повели ее домой. Она двинулась не в сторону метро, а выбрала длинный путь по вечерним улицам. В сумке лежали простые, но надежные вещи: фонарик, заряженный телефон и блокнот, в котором она делала заметки, собирая все то, что увидела у отеля за последнюю неделю.
Да. Но ничего криминального — только наблюдение — это казалось ей приемлемым.
«Врачу позволено знать, — каждый вечер шептала она про себя, пытаясь оправдать перед собой свои же действия. — Врач обязан проверить факты. Просто проверить.»
Перед входом в отель «Корин», будто бы случайно, она остановилась. Глянцевый фасад отражал неон, лобби горело теплым светом — стеклянная поверхность делала все, что находилось внутри здания одновременно таким близким и таким недостижимым.
Это началось неделей раньше.
Она бы никогда не стала спорить с Юки — характер т/и не позволил бы ей устраивать сцены.
Кого-то уговаривать, убеждать фактами — зачем, ведь в этом не было надобности. Т/и всегда предпочитала действовать по-своему.
Она никогда не задерживалась тут надолго — пара часов между сменами и вечером, когда позволяли дежурства. Никаких подозрений, просто припозднилась на работе.
Иногда она сидела на скамеечке в сквере через дорогу и делала вид, что читает, на самом деле записывая: во сколько подъехала машина, какого цвета, номер, надета ли на водителе синяя куртка с логотипом. Иногда она сама брала машину напрокат — дешевую, на несколько часов, — чтобы не светиться в толпе и иметь возможность припарковаться в укромном месте, чтобы никто не обратил на нее внимания. Пару раз заходила в холл как случайно забредший туда гость и, прохаживаясь у ресепшена, осматривала людей вокруг: мужчины в дорогих пальто, парочка туристов, но, в основной массе, это были бизнесмены и корпоративные гости.
Смотря на здание, переливающееся в ночных огнях, т/и вздохнула и, поняв, что уже совсем замерзла, спрятала озябшие руки в карманы пальто. Но она ясно понимала, что ее дрожь была вызвана не только ледяным ветром — это от осознания того, что каждый вечер она возвращается сюда, раз за разом. И, как бы она не оправдывала себя, в глубине души, она прекрасно понимала, чего она хочет.
«Он жив, — крутилось у нее в голове. — А раз так, я найду его. Я должна его увидеть».
Те слова Юки только подстегнули ее — ведь если Майки в опасности, в ловушке своей собственной жизни, то разве не ее долг хотя бы попытаться понять, что произошло тогда и происходит сейчас? В голове у нее был план — осторожный и точный, как ее швы в операционной. И она ни за что не отступит теперь, когда знает, где он.
За семь вечеров она собрала свою тихую карту событий. Курьерские визиты. Машины. Коробки с лекарствами. Охрана, сопровождающая курьера в лифт. Все сходилось с теми крохами информации, что у нее уже были.
Доставка к дверям отеля приходила регулярно — обычно это было раз в пару дней и почти всегда в промежутке с семи до девяти. Пакеты в руках курьера были одинаковыми — белые с зеленой эмблемой «Аптека Сейва» — логотип простой, но запоминающийся. Курьер проходил через главный вход, останавливался у ресепшена, и через минуту его отводил к лифту охранник в форменной рубашке. Минут через десять, курьер выходил из отеля и отправлялся восвояси. И еще: курьер всегда был один и тот же, с редкими заменами — этот молодой человек выглядел уставшим, рассеянным и вечно простуженным — скорее всего, ничего серьезного, просто сниженный иммунитет из-за переработок и неподходящего образа жизни. С этим можно работать.
Т/и так глубоко погрузилась в каждодневное наблюдение событий отеля, что это занятие уже можно было назвать ее хобби — она медленно распутывала клубок, фиксируя все, что требовала ее цель — не слишком глубоко, но достаточно, чтобы понять основное направление.
«Мне нужно только подтверждение. Либо он здесь — и я закрою эту главу, либо нет — и я все окончательно забуду», — она постоянно повторяла про себя этот внутренний довод. Это была удобная, почти научная формулировка: «подтвердить факт». С ней было проще. Она называла это «профессиональной любопытностью», даже если глубоко в душе понимала, что это совсем иное.
И глубже, в тех тихих уголках, где слово «профессионально» не могло заглушить чувства, жила другая правда, которую она боялась проговорить вслух. Там, где рутина операций не могла заполнить пустоту, оставленную годами ожидания, его образ был островком света. Он был не как все — он был частью того счастливого времени, которое ей больше не вернуть. Она не любила думать о чувстве, которое вызывали у нее воспоминания о Майки, как о боли, ей удобнее было называть это «незакрытым делом», а как врачу — раной. Рану нужно вскрыть и почистить, прежде чем можно будет зашить. Но по ночам, когда она сидела на скамейке и смотрела на отель, ее сердце делало одно и то же глупое дело — оно надеялось, что увидит его силуэт в окне, что тот свет в ее сне — не просто остаток глупых мечтаний, что это что-то значит.
Ей было страшно. Она понимала, что граница тонкая: с одной стороны — ее долг врача, который не может пройти мимо возможного пациента, с другой — личная глупость, романтика, которой она не позволяла себе довериться. «Просто проверить», — повторяла она себе. — «Проверить и уйти».
И, тем не менее, каждую ночь она возвращалась, потому что ум превратил ее тоску в план, а план — в инструмент. Она была хирургом и в наблюдении: вычленить переменные, зафиксировать время, понять паттерн, и только затем, действовать.
Сейчас, когда она стояла у стеклянных дверей «Корина», в ее блокноте было уже достаточно записей — она понимала, что пассивным наблюдением больше ничего не добиться, это бесполезно. Нужно либо действовать, либо оставить это.
Усталость после смены отступила, уступив место холодной решимости. Хоть сердце, неустанный мотор, тревожно билось, но план был вполне ясен: зацепки есть, нужно только чуть больше разузнать. Если он здесь, то она может к нему подобраться. Если его тут нет — она уйдет и поставит точку в этой истории.
Уже совсем стемнело. Т/и стояла, глядя на отражение неона в стекле отеля, и почти улыбалась: непреклонность довести дело до конца придало ей нежданной радости.
Диагноз — план — действие. Только простые шаги.
Она поняла руку и глянула на часы — полседьмого, курьер сегодня еще не приезжал, еще есть шанс.
В кармане пикнул телефон, т/и взглянула на экран, сообщение от Юки: «Ты опять задерживаешься? Я волнуюсь...». Тут же, услышав шум, она подняла глаза — знакомая машина припарковалась недалеко от входа в отель. Как все вовремя. Оставив телефон в руке перед собой, она, не поднимая головы, решительно двинулась вперед, исподтишка поглядывая вперед.
Поравнявшись с парнем, вышедшем из машины, она резко сделала к нему шаг, второй — и будто случайно столкнулась с ним на тротуаре. Тот, опешив, дернулся и упал на грязный асфальт, потеряв равновесие.
Пакет, пакет!
Кинув телефон в сугроб, чтобы освободить руки, она подхватила в воздухе, падающий пакет с логотипом аптеки, тоже свалившись на колени в грязь.
Пакет шлепнулся, но все же попал к ней в руки, и лишь несколько белых коробочек вывалились из него наружу, покатившись по асфальту.
— Ох! Простите, ради бога! — ее голос прозвучал виновато и звонко, совсем не так, как на работе. Она нарочно неуклюже поднялась на ноги, опершись на парня, который подал ей руку, и тут же, обернувшись, кинулась собирать с асфальта лекарства обратно в пакет.
— Извините еще раз! Мне так стыдно! Сейчас я все исправлю! — ловко подняв одну из коробочек, она взглянула на этикетку.
Церсин 5 мг. Т/и на секунду прикрыла глаза, вспоминая. Бессонница, панические атаки, судороги, эпилепсия, биполярное расстройство, психозы. Может, хроническая боль или нервное расстройство...
— Ой, я знаю что это, — она остановилась, невинно хлопая ресницами в сторону курьера. — Я училась на медика и слышала такое название. Знаете, это серьезный препарат! Наверное, вы очень ответственный, раз вам поручили такую доставку! Это сложная работа!
Парень смущенно улыбнулся, почесал затылок и собрал с тротуара остальное.
— Да уж, наверное... Хотя работа не такая уж сложная, но, конечно, не сахар. Почти каждый день одно и то же — этот пакет и этот чертов отель.
Она шагнула ближе, подняв на него восторженные глаза.
— Лекарства в этот отель? Кому же они тут нужны в таком количестве? Это же не аптека! Ха-ха-ха! — она улыбнулась, наклонив голову. — А вас туда-сюда гоняют, надеюсь, хоть наверх карабкаться не приходится? Тут, наверное, этажей тридцать!
Парень, слегка порозовев, сначала помялся, но, видимо, будучи уставшим и раздраженным, махнул рукой.
— Ну, вообще-то, тридцать три... И именно туда я и поднимаюсь каждый раз. Там такое...
Т/и слегка отстранилась, в шоке еще больше расширив глаза, а затем нагнулась ближе к парню, произнеся шепотом:
— Правда? Расскажите? Так интересно! Такие места притягивают всякое, да?
Курьер хмыкнул:
— Ну да... Просто так не пройдешь... Сначала внизу охрана проверяет, потом проводят туда, наверх, — он указал пальцем в небо. — Без охраны даже в лифте шагу ступить нельзя... А наверху встречают странные парни. Я-то туда и сам бы не лез. Но что делать — работа есть работа. И платят неплохо.
— Вау! Звучит как сцена из фильма! — на этот раз она улыбнулась не притворяясь. Этот простофиля вот так просто выдал ей все, чего ей не хватало.
— Да-да... лучше бы это был фильм... Кстати, ты любишь кино? Может быть, сходим куда-нибудь? Посмотрим фильм? Или... — парень с надеждой поднял на нее глаза, явно ожидая продолжения разговора.
Т/и замерла, глядя на него. Кажется, тут ее внезапно проснувшиеся социальные навыки резко угасли. Ей стало стыдно. Но надо как-то выбираться. Она резко вдохнула холодный воздух.
— А где же мой телефон?! — заорала она на всю улицу, хлопая себя по карманам.
Кажется, она немного не рассчитала уровень громкости. Наверное, подумает, что она сумасшедшая. Плевать, так даже лучше.
Быстро развернувшись, она ушла на пару метров дальше, подняв телефон из сугроба грязного снега и, улыбнувшись во весь рот, развернулась к курьеру:
— Ха-ха, так вот же он! Еще раз извините за столкновение! Хорошего вечера!
Резко развернувшись к нему спиной, чтобы не видеть ответной реакции, она быстрым шагом удалилась от отеля, срываясь на бег. Добежав за угол, т/и прислонилась к стене, тяжело дыша. Ее всю била крупная дрожь.
— Что... Что я творю? Господи боже...
Она закрыла руками лицо от тревоги и стыда и стояла так несколько минут, пока в кармане не заиграла музыка. Дрожащими замершими руками она вытащила грязный телефон. Наспех обтерев его о рукав пальто, она приняла вызов:
— Детка, у тебя все в порядке? Ты не ответила на мою смс! Я вообще-то волнуюсь!
Это Юки. Чуть не разрыдавшись, от звука знакомого уютного голоса, т/и глубоко вдохнула и ответила:
— Все хорошо. Через 15 минут буду дома.