gabriella gilbert 3 » the vampire diaries [rus]

На удивление, я просыпаюсь одна.

Клаус не держит меня у своей груди, как я ожидала. Он не шепчет мне нежности на ухо. Он не перебирает пальцами мои волосы, не ласкает мой бок и даже не целует меня в лоб.

Я была озадачена на мгновение, потому что зачем ему оставлять меня, если он знает, что я уезжаю из Нового Орлеана через несколько часов?

В доме тихо, поэтому я предполагаю, что Клаус ещё не привёз Хейли и Элайджу из болота, как я надеялась. Ну что ж. Как бы мне ни хотелось этого говорить, возможно, день в болотах — это то, чего они заслуживают за то, что не доверяли намерениям Клауса.

Я буду скучать, но уверена, что скоро увижусь с ними.

А пока я сосредоточусь на том коротком времени, которое у меня есть с Клаусом. Я выхожу из нашей комнаты, прислушиваясь к единственному звуку, который могут уловить мои уши.

Он строит планы, — понимаю я в тот момент, когда слышу, как его кисть сердито шлёпает по холсту.

Я заворачиваюсь в одеяло, прикрывая своё почти обнажённое тело, согреваясь, несмотря на летнюю жару. Проходит несколько мгновений, прежде чем я спускаюсь по лестнице и нахожу его в том, что он считает своим «временным художественным пространством».

Запах крови сильно ударяет в нос, как только я приближаюсь к его месту. Я прислоняюсь к дверному косяку, оглядываю тело, лежащее рядом с Клаусом, прежде чем посмотреть на него.

Он не смотрит на меня, когда размашисто наносит тёмно-красный цвет на холст. Я не могу точно разобрать, что он рисует, но это не выглядит успокаивающим.

Клаус — художник. Понимаю я его искусство или нет, не имеет значения, потому что его искусство часто используется как успокаивающее средство, помогающее ему думать. После вчерашнего дня, я уверена, Клаусу есть над чем подумать.

— Чья это кровь? — говорю я, кивая на тело. — Ещё один подарок для Элайджи, когда он вернётся?

Клаус продолжает рисовать, но на его лице появляется забавная улыбка.

— Я ничего не сделал, чтобы заслужить прощение Элайджи. Его ошибки будут стоить ему дорого.

— Ах, — замечаю я. — Значит, ты просто проголодался.

— Напротив, я принёс это для тебя. — Он тратит время, чтобы пнуть тело носком ботинка. — Я подумал, что после того дня, который у тебя был, ты будешь голодна.

Я не могу сдержать маленькой улыбки.

— Что ж, ты заботливый, не так ли?

— Я подумал, что должен угостить единственного человека, который поверил в мои намерения. — Он снова проводит кистью, позволяя брызгам упасть на пол, покрытый плёнкой. — Несмотря на твою ненависть ко мне, подпитываемую галлюцинациями, ты всё равно была на моей стороне. — Ещё один мазок. — Ты единственная, кто это сделал. — Он ставит кисть в банку с краской и наконец смотрит на меня. — И теперь ты уезжаешь.

— Ну, — дразню я. — Кто-то должен вернуть Тайлера в Мистик Фоллс.

Он не обращает внимания на мою шутку, заставляя меня вздохнуть. Одеяло сползает, когда я делаю шаг внутрь, обнажая мои плечи, когда я на цыпочках обхожу «подарок».

— Поэтому ты строишь планы? — спрашиваю я.

— Я устал подчиняться осторожности Элайджи, — признаётся он, затем жестом подзывает меня подойти ближе. Я подчиняюсь, позволяя ему обнять меня и притянуть ближе. — Я хочу вернуть свой город сейчас.

Я киваю.

— Тогда забери его. — я смотрю на него снизу вверх, убеждаясь, что он смотрит мне в глаза. — Но не делай ничего, о чём пожалеешь, хорошо? Это... Разногласие с Элайджа и Хейли нужно уладить. Как бы ты ни возвращал свой дом... Убедись, что это не сожжёт слишком много мостов.

К удивлению, он улыбается.

— Твоя забота о том, о чём я могу пожалеть, трогательна. — его рука, испачканная красной краской, касается моей щеки, прежде чем он притягивает меня ближе. Я улыбаюсь в наш поцелуй, не в силах сдержать маленькое хмыканье, которое вырывается. Он едва отстраняется, прежде чем шепчет мне в губы: — Это одно из твоих самых очаровательных качеств.

— Я знаю твоё сердце, — шепчу я в ответ. — Я знаю, что твоя преданность семье поможет тебе принимать правильные решения. — целую его в губы, прежде чем отступить назад. — Возможно, тебе было бы полезнее посещать те терапевтические сеансы, чем мне.

Я наклоняюсь, чтобы оценить «подарок», который Клаус мне дал. Жаль, что он умер такой смертью, но я сделаю так, чтобы его смерть была не напрасной.

Кроме того, Клаус был прав, я голодна.

Я беру мёртвого парня за запястье и вонзаю клыки в него, позволяя себе почувствовать вкус сладкой крови. Намного слаще, чем у гибрида.

— Ты действительно знаешь моё сердце? — спрашивает Клаус, заставляя меня посмотреть на него. Он больше не улыбается. Я на мгновение отрываюсь от запястья парня. — Это тысяча лет истории. Как ты можешь знать её всю?

Я вытираю край губ, чтобы убедиться, что на них нет крови.

— Не всю, — признаю я, глядя на него снизу вверх. — Но я знаю тебя уже больше года. Я знаю людей, которыми ты себя окружаешь. Я встречала твоих родителей. — я показываю печальную улыбку. — Я могу только представить, через что ты прошёл. Но... ты тот человек, которым стал сегодня. Несмотря на то, как ты это показываешь, у тебя доброе сердце.

Он улыбается мне сверху вниз, позволяя мне снова сосредоточиться на подарке, лежащем передо мной.

— Теперь твоя очередь делать мне комплименты, кстати, — шучу я, прежде чем снова вонзить клыки в запястье парня.

Я успеваю сделать ещё несколько глотков, прежде чем меня поднимают на ноги. Я издаю удивлённый вздох, когда одеяло падает с меня, и губы Клауса оказываются на моих.

Хотя на мне моя пижама, она не оставляет простора для воображения. Его руки внезапно оказываются повсюду, и, чёрт возьми, как же хорошо.

— К-Клаус, — глупо заикаюсь я, когда его поцелуи перемещаются на мою шею. — Мы... мы не можем прямо с-сейчас. — его поцелуи превратились в присасывания. Я задыхаюсь, когда его рука скользит с моей задницы вниз по бедру и останавливается там, где сгибается моё колено, чтобы забросить мою ногу ему на бедро.

— Оставайся здесь, — командует он мне в кожу. — Я хочу, чтобы ты смотрела, как я отвоёвываю свой дом. Не оставляй меня.

— Как бы кроваво это ни звучало... — моё дыхание перехватывает, когда моя спина ударяется о стену. — Я не могу. Клаус... — я оттаскиваю его от своей шеи, заставляя посмотреть мне в глаза. — У меня плохое предчувствие насчёт моей сестры. Пожалуйста, не думай, что я уезжаю просто так.

Я не видела свой телефон с тех пор, как Тайлер осуществил свой неудавшийся план мести. Хотя у меня не было времени действительно обдумать своё плохое предчувствие, я всё ещё чувствую его. Елена обеспокоена, но я не уверена, чем именно.

Я убираю руку с его затылка на его щеку, осторожно поглаживая её, чтобы он мог посмотреть на меня.

— Я бы осталась, если бы могла, — заверяю я и дарю ему маленькую улыбку. — Если я не увижу тебя или кого-то ещё до этого, позвони мне, когда родится твой ребёнок. Я хочу видеть тебя отцом.

Он замолкает на мгновение, затем усмехается мне.

— Сколько времени у меня осталось, чтобы наслаждаться тобой?

— Несколько часов, плюс-минус, — отвечаю я, чувствуя, как меняется его настроение. Я всё ещё прижата к стене, он всё ещё держит мою ногу, заброшенную ему на бедро.

— Хорошо, — говорит он, наклоняясь чуть ближе. — Я знаю идеальный способ провести его. — мужчина чмокает меня в губы, затем отстраняется, заставляя меня моргнуть от удивления.

Я не отхожу от стены, всё ещё держа глаза прикованными к картине, над которой он работает. Это размытость холодных цветов с ярко-красными мазками поперёк. Беспорядок в том, что казалось безмятежным местом. Я едва могу разглядеть первоначальные наброски под ним.

Внезапно раздаётся музыка, заставляя меня оторваться от неё и посмотреть на Клауса. Это медленная джазовая мелодия, похожая на ту музыку, которую я слышала за всё время здесь.

— Потанцуй со мной, дорогая, — говорит он. Клаус протягивает мне руку, заставляя меня улыбнуться. Я беру его за руку, издавая смешок, когда он кружит меня, прежде чем притянуть ближе.

Мы покачиваемся в такт музыке, к счастью, избегая тела рядом с нами. Я поднимаю глаза и улыбаюсь, когда вижу, что он улыбается мне снизу вверх.

— Я люблю тебя, Клаус, — напоминаю я, на случай, если он забыл. — Я скоро вернусь, обещаю.

Боже, я буду скучать по нему. Надеюсь, что бы ни происходило в Мистик Фоллс, это можно легко решить, чтобы я могла скоро вернуться.

— Я люблю тебя, Габриэлла, — отвечает он, и я буквально сияю. — Когда ты вернёшься, я намерен, чтобы ты правила моим королевством рядом со мной.

Я с нетерпением жду того дня.

🩸

Наше путешествие с Тайлером прошло в основном в молчании. Всё, что он сказал, прежде чем мы покинули ближайший аэропорт к Мистик Фоллс, было: «Пожалуйста, подожди, если решишь кому-то рассказать. Мне нужно время».

Я согласилась.

Я была на месте Тайлера раньше. Год назад мы со Стефаном были так поглощены местью, что я чуть не убила свою сестру. Это, наряду со многими другими факторами, привело к разрушению моих первых отношений. Я отказалась от своей человечности.

Я не заслуживала прощения от кого-либо, как и Тайлер. Он никогда не получит моего прощения; я решила это в тот момент, когда он меня укусил. Но, возможно, я могу дать ему шанс признаться в этом и заслужить прощение наших друзей.

Он попросил меня никому не рассказывать о его приезде, пообещав мне, что останется в Мистик Фоллс. Я понимаю, ему нужно время.

Я дам ему время.

Если Тайлер не признается в ближайшее время, я сделаю это за него.

Но пока я могу насладиться встречей со своей семьёй и, надеюсь, после этого настроить новый телефон.

Я издаю вздох, затаскивая свой багаж в дом Сальваторе. На удивление, я слышу не так много голосов.

Ещё более удивительно, я слышу только голос Джереми. Он должен быть в школе. Я думала, что проблему с его исключением решили.

Однако я больше беспокоюсь о том, что мой брат говорит и не получает ответа. Ещё один призрак?

Я закрываю за собой дверь, резко обрывая его «разговор» с самим собой или с кем-то ещё. Я слышу, как он встаёт откуда-то и направляется в гостиную.

Наконец, после лета без моего очень живого брата, я могу его обнять. Но я не буду, потому что он очень без рубашки и очень потный.

— Габби? — спрашивает он, затем ухмыляется мне. Похоже, у меня нет выбора, хочу ли я обнимать брата, потому что он принимает это решение за меня.

Я не могу сдержать смеха, когда он крепко меня обнимает, и наконец отвечаю на объятие, просто рада видеть его в этот момент.

— Привет, Джер, — приветствую я, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Где Стефан и Деймон? Я думала, они будут здесь, присматривать за тобой, раз игнорировали меня всё лето.

Джереми хмурится и делает шаг назад.

— Ты не говорила с Еленой? Она пыталась связаться с тобой несколько дней.

— Телефон сломался, — вру я. — У меня не было времени заменить его. — хмурюсь при виде его взгляда. — Джереми, что я пропустила?

Я не пропускаю взгляд, который он бросает на пустое место рядом с собой, но не задаю вопросов. Я чувствовала беспокойство Елены уже некоторое время, но не думала, что всё настолько плохо.

— Сайлас, — начинает он. — Он жив.

Я хмурюсь.

— Но Стефан...

— Всё лето тонул в карьере. — мои глаза расширяются от информации. О боже, если он был... — Но он выбрался! Его спасла та ведьма, Кетсия, и она поджарила ему мозги...

— Джереми, что? Помедленнее, где Стефан сейчас?

— Елена и Деймон, — отвечает он. — В «Гриле». Они пытаются восстановить его память.

— О, потому что «Гриль» такое запоминающееся место, — замечаю я и смотрю на него. — Ты не против...?

— Давай, — одобряет Джереми, указывая на дверь. — Прежде чем ты уйдёшь, как прошёл Новый Орлеан?

Я не могу сдержать улыбку при этой мысли.

— Хорошо, — я никому не рассказывала о желании Клауса вернуть свой дом, и не упоминала о его ребёнке, который скоро родится. Если мне нужно угадать, я уверена, все думают, что у меня было весёлое лето, как только угроза ведьм была устранена. — Очень хорошо.

Я бросаю рюкзак в угол и ставлю рядом с ним чемодан.

— Увидимся позже, хорошо? — я встаю на цыпочки и целую его в лоб. — Люблю тебя.

🩸

— За дядю Стива! — восклицает мужчина, когда я вхожу в «Гриль». Слишком много людей занимают пространство. Все они повторяют фразу, прежде чем опрокинуть стопку.

О боже, — думаю я, вспоминая значение сегодняшнего дня. Только не этот праздник.

В Мистик Фоллс празднуют праздник для мёртвых. Это старый обычай. Никто на самом деле не знает истинную причину его существования, нам просто нравится напиваться. Было бы весело, если бы все не были такими бестактными.

Я замечаю братьев Сальваторе за соседним столиком. Однако Елены нет. Они слишком поглощены своим разговором и стопками, чтобы заметить меня.

Я воспринимаю это как разрешение просто удивить их обоих, сев между ними.

Пронизывающий взгляд Деймона сначала был взглядом, полным ненависти, прежде чем он узнал меня. Его взгляд меняется, и я даже замечаю намёк на улыбку.

Стефан, что понятно, выглядит озадаченным.

— Что так долго? — спрашивает Деймон, его взгляд становится более злобным, чем я думала. — Мы пытались связаться с тобой несколько дней.

— Я ожидала хотя бы объятий, — выдыхаю я, беря стопку, стоящую перед ним, и опрокидываю её, ставлю стакан вверх дном на стол и снова смотрю на него. — Полагаю, стопка «с возвращением» подойдёт. — он пытается не выглядеть забавным. — Прости. Я разбила телефон и не успела его заменить.

— Это глупое оправдание...

— Прости, — вставляет Стефан с сиденья рядом со мной. — Ты сестра Елены... Верно?

— Сестра Елены. Да, — поправляю я. — Габриэлла, если ты уже дошёл до этого момента. Где сама Елена?

— В туалете, — пренебрежительно отвечает Деймон. — Что значит «не успела заменить телефон»? Мы пытались дозвониться до тебя два дня.

— Случаются сложности, Деймон, — отмахиваюсь я, глядя на стопку Стефана. — Ты собираешься пить?

Стефан жестом разрешает мне, махнув рукой.

— Ладно, — начинает Стефан. — Ты Габби. — я выпиваю стопку, позволяя ему наблюдать за мной, пока он наклоняет голову. — Ты красивее своей сестры.

— Мы двойняшки, тупица.

— Прости, — снова вставляет Деймон. — Что значит «сложности»?

— Что за допрос? — стону я. — Вы не можете просто радоваться, что я дома и готова помочь? И, может быть, ещё одну стопку...? — я встряхиваю пустой стакан для убедительности.

Деймон вздыхает, и та маленькая улыбка снова появляется.

— Рад тебя видеть, Габби.

— Спасибо, — хвалю я. — А теперь насчёт той стопки...

— Габби?! — я улыбаюсь при звуке голоса сестры позади меня. Я поворачиваю голову, улыбаюсь ей и слегка машу. — Где ты была...

— Сложности, — просто говорю я, вставая со своего места с распростёртыми объятиями. — Иди обними свою старшую сестру.

Елена закатывает глаза на мою шутку.

— На несколько минут, — бормочет она, но всё равно обнимает меня. Когда она отстраняется, она смотрит на меня. Я не могу понять, ищет ли она травмы или не верит, что я действительно здесь. — Ты в курсе?

— Кажется, да, — признаю я, затем смотрю на Деймона и Стефана. Я смотрю на её ужасный пробор, но из уважения к нашей встрече пока не комментирую его. — Итак, что теперь? Вернуть память Стефану с помощью историй и стопок?

Я снова сажусь на своё место, позволяя Елене обойти стол и сесть напротив меня.

— Я закажу ещё, — объявляет Стефан, вставая и оглядывая нас троих. Он кивает, заверяя сам себя, и направляется к бару.

— Итак, — начинаю я, пока Елена рассматривает наши пустые стаканы. — За что Джереми выгнали из школы?

— Почему бы не спросить мистера «Всё Пока Хорошо»? — парирует Елена. — Мистера «Я Справлюсь с Нашим Братом». Мистера «Я Знаю, Что Делаю»...

— Если это ваш прелюдийный разговор, то позвольте мне сказать, мне жаль вас обоих, — перебиваю я, заслуживая закатывания глаз от них обоих.

— Он подрался, — наконец даёт ответ Деймон. — Всё улажено, так что это не проблема.

— Отлично, — комментирую я. — Пришло время признать, какие мы плохие друзья? Потому что, насколько я слышала, Стефан всё лето тонул в сейфе, и никто не знал.

— Для этого может потребоваться ещё несколько стопок, — вздыхает Елена, качая головой. — Тебе тоже снились те сны?

Её вопрос заставляет меня нахмуриться.

— Какие сны?

Теперь настала её очередь хмуриться.

— Нам с Кэтрин всё лето снились сны о Стефане.

— Кэтрин теперь тоже замешана?

— Значит, ты не в курсе, — вздыхает Деймон.

— Вы можете ввести меня в курс позже. — я смотрю на Стефана, который уже целую вечность ждёт те стопки. — Я пойду посмотрю, что так долго.

— Будь осторожна, — предупреждает Деймон. — Не перегружай его воспоминаниями.

Я показываю большой палец вверх, отодвигаю стул и направляюсь к бару. Я сажусь на место рядом со Стефаном, как раз когда он подзывает красивую барменшу.

— Ещё восемь, — просит он, выглядя гораздо более обаятельным, чем обычно. Барменша кивает и подчиняется.

— Это по две на каждого или тебе настолько некомфортно с нами? — дразню я.

Он смеётся над моей шуткой и полностью поворачивается на своём месте, чтобы посмотреть на меня.

— Наверное, я был бы готов поделиться, — отвечает он, будучи нехарактерно весёлым.

Ну, он не совсем он, не так ли?

— Итак, — продолжает он. — Кем ты была для меня? Ты слишком красива, чтобы быть просто подругой.

— Ты думал то же самое о Елене, — упоминаю я небрежно, преуменьшая его флирт. — Это одна из причин, почему мы лучшие друзья.

— Как разочаровывающе, — легко принимает он мой отказ. — Как долго мы «лучшие друзья»?

— Вообще-то, — признаю я. — Я не уверена, считал бы ты меня одной из своих лучших друзей, но мы знаем друг друга чуть больше двух лет.

— Да? — он наклоняется чуть ближе, заставляя меня приподнять бровь. — Значит ли это, что ты тоже против того, чтобы я пил из вены?

Все восемь стопок ставят перед нами, позволяя Стефану опрокинуть одну, прежде чем я успеваю что-то сказать. Он молча передаёт мне другую, но я пока не пью. Я не позволю ему подкупить меня стопками.

— Ты был Потрошителем, — отвечаю я. — И тебе не хватает контроля.

— Возможно, это было связано с моим мрачным, пусть и травматичным прошлым? — предлагает он, и я вижу, что он уже говорил это Деймону.

— Возможно, — признаю я со вздохом. — Но теперь ты эквивалент новорождённого вампира, который всё ещё не может контролировать свой голод.

— Ты можешь контролировать свой?

Я пожимаю плечами.

— В основном, да. — я смотрю поверх него на барменшу. — Иногда это может мешать, но я знаю, когда остановиться и стереть память.

Стефан поворачивает голову, чтобы проследить за моим взглядом. Он усмехается от понимания, затем поворачивается ко мне с усмешкой.

— Что ж... Может быть, ты могла бы присмотреть за мной? — предлагает он. — Если я буду терять контроль, может, ты сможешь меня остановить? Как моя лучшая подруга, я чувствую, что ты мне должна.

Теперь, когда я вернулась в Мистик Фоллс, правила изменились. В Новом Орлеане всё, что у меня было, — это из вены. И да, большинство тех людей не дожили до следующего дня, но разве это моя вина, если Клаус убивал их?

Здесь правила — хватать, есть и стирать для тех немногих случаев, когда мы пьём свежую кровь. Обычно я предпочитаю пакеты с кровью, но мой «экстравагантный» образ жизни в Новом Орлеане ощущался гораздо лучше.

Кроме того, в водопроводе больше нет вербены. Почему бы не воспользоваться этим? И я немного голодна.

— Ладно, — соглашаюсь я, пока барменша меняется местами со своей сменщицей. Я хватаю стопку и допиваю её. Стефан буквально сияет от моего согласия. — В тот момент, когда я пойму, что ты заходишь слишком далеко, я остановлю тебя, хорошо?

— Да, да, конечно, — отмахивается он, соскальзывая с барного стула. Я издаю вздох и смотрю на Деймона и Елену, чтобы убедиться, что они не заметили.

Мы со Стефаном следуем за барменшей в подсобку, игнорируя пьянство окружающих.

Барменша моет руки к тому времени, как мы подходим к ней. Она видит нас в отражении, вздрагивает на месте, затем поворачивается.

Она открывает рот, предположительно, чтобы сказать нам, что нам нельзя здесь находиться, но Стефан опережает её.

— Не кричи, — принуждает он. — Не двигайся.

Он делает шаг вперёд, как только понимает, что это сработало, уже наклоняясь к её шее.

— Эй, — останавливаю я его как раз перед этим. — Я не хочу рисковать обезглавливанием сегодня. — беру девушку за руку и предлагаю ему её запястье. — Начни с этого, хорошо?

Я смотрю, как Стефан колеблется, приняв её запястье. Он смотрит на её бесстрастное выражение, затем на меня.

— Всё в порядке, — заверяю я, беря её за другое запястье. — Всего пара глотков, понимаешь? — он наблюдает, как появляется моё вампирское лицо, и его глаза расширяются, когда мои клыки вонзаются в её запястье.

Её кровоток сильный, это я ей отдам. Это делает для меня всё гораздо проще.

Я демонстрирую больше контроля, чем думала, потому что проходит всего несколько мгновений, прежде чем я отстраняюсь. Я смотрю на Стефана, вытирая край губ большим пальцем, прежде чем ободряюще улыбнуться.

— Видишь? Очень просто.

Стефан дарит маленькую улыбку, прежде чем наклоняется к её запястью. Я смотрю, как вены под его глазами проявляются, а клыки удлиняются.

Прежде чем он успевает вонзиться в её запястье, чья-то тень врезается в него, прижимая к стене.

— Габби, какого чёрта ты делаешь?!

Я не могу не удивиться действиям Деймона. Он прижал Стефана к стене, сверля меня взглядом.

— Он был голоден, — отвечаю я. — Поэтому я пыталась научить его контролю.

— Какую часть слова «Потрошитель» ты не понимаешь? — огрызается Деймон. — Воспоминания или нет, этот голод вшит в его мозг.

— Сомневаюсь, — усмехаюсь я. — Думаю, его голод связан с его травмой. Я могу научить его по-другому, возможно, так будет лучше!

— Боже, жизнь с Клаусом, должно быть, здорово подняла твою самооценку. Ты можешь научить его по-другому? — замечает Деймон. — Ты однажды держала людей в заложниках и питалась ими три дня в «Гриле», и даже не знала об этом!

— Я циклично меняла их и принуждала. Если что, это демонстрирует, насколько я невероятно сдержана!

Он просто смотрит на меня так, будто я идиотка, затем качает головой. Он снова смотрит на Стефана, который выглядит очень раздражённым на нас обоих.

— Прости, брат. Сегодня я буду ответственным братом.

🩸

После строгого выговора (и смутного обещания не рассказывать Елене) Деймон привёл нас троих в склеп Сальваторе. Нам пришлось пробираться через всех остальных празднующих, заставляя Стефана с любопытством оглядываться.

Я держу бутылку бурбона, прижимая её к груди, и машу случайным пьяным горожанам, которые кричат свои приветствия.

— Задним умом все крепки, — признаёт Деймон, когда мы вчетвером входим в склеп Сальваторе. — Слишком много соблазнов в баре, так что если этот ген Убийцы биологический, нам нужно минимизировать контакты с людьми, пока мы не вернём твой мозг в норму с помощью ведьмовской магии. Так что вот оно.

Елена начинает зажигать свечи, пока я ставлю бутылку на скамью. Стефан оглядывается, явно всё ещё раздражённый тем, что ему помешали добыть свежую кровь.

— Итак, — начинает Стефан, скрещивая руки. — Это семейный склеп, да? Кто-нибудь здесь, кого я не убил?

— Что ж, — размышляет Деймон вслух. — Мы почтили нашего отца, который в аду. — он звонит в колокол. — Дядя Зак, моя вина. — ещё один звон. — В хорошей новости, наша мать умерла от чахотки. — Третий звон.

Телефон Деймона вибрирует, заставляя его достать его из кармана. Он хмурится, затем смотрит на Елену и меня.

— Мне нужно увидеть одного человека по поводу ведьмы. Веселитесь без меня. Брат... — он указывает на бутылку, которую я принесла. — Это тебе. — он отдаёт колокол Елене. — Это тебе.

Елена благодарно улыбается, когда Деймон бросает на меня последний взгляд.

— Будь умницей, — напоминает он мне. Я закатываю глаза. Он наконец покидает нас троих.

— Итак, — начинает Стефан, глядя на Елену и меня. — Надеюсь, ваша семейная история лучше, чем моя.

Елена издаёт смешок, взгляд, полный «с чего же начать», прежде чем она бросает взгляд на меня.

— Посмотрим, — начинает она. — За последние три года мы потеряли приёмных родителей...

— ...наших биологических родителей, — продолжаю я.

— ...нашу тётю,

— ...нашего друга Рика,

— ...наш брат Джереми умер, но его вернули, — заключает она.

Стефан хмурится.

— Подожди, Джереми, который живёт в нашем доме?

— Да, — отвечаю я. — Потому что нервный срыв Елены привёл к тому, что она сожгла наш дом дотла.

Стефан дарит забавную улыбку, заставляя нас с Еленой усмехнуться. Я почти морщусь от наших одновременных действий, но мне удаётся сдержаться.

— Как я могу не помнить вас? Вы обе... — он подбирает слова, но в итоге останавливается на: — Вы обе сильные. Очевидно, раз вам удалось найти способ пройти через всё это.

Елена дарит тёплую улыбку.

— У нас отличная система поддержки. Ты один из тех, кто помог нам пройти через всё.

— Мы были бы мертвы сейчас, если бы не ты, — добавляю я, затем переосмысливаю сказанное. — Ну, по-настоящему мертвы. А не живыми мертвецами.

— Связаны смертью? — размышляет Стефан. — Что, мы встретились на кладбище? — Елена застенчиво поднимает руку, заставляя Стефана издать сдавленный стон. — Ты шутишь. — он смотрит на меня. — А ты?

— В школе, — легко отвечаю я. — Я сразу попыталась свести тебя с моей сестрой, с которой ты встретился только на кладбище.

Телефон Елены звонит, заставляя её посмотреть на экран.

— Это Деймон, — объявляет она. Он только что ушёл. Что он мог узнать? — Прошу прощения, — говорит она, выходя из склепа.

Я пользуюсь моментом, чтобы прочитать имена в склепе, не узнавая буквально никого.

— Значит, я встретил тебя первой? — спрашивает Стефан из-за моей спины.

— Кажется, да, — признаю я. — Детали немного туманны. Мы многое пережили вместе.

— Ты сказала, мы были лучшими друзьями, — продолжает он. — У нас когда-нибудь было что-то большее?

Я не могу сдержать улыбки при этой мысли. Я люблю Стефана, он мой лучший друг. Возможно, если бы они с Еленой не встречались, мы могли бы стать кем-то большим.

— Нет.

Я снова смотрю на него и вижу, что он хмурится в замешательстве.

— Почему нет? — спрашивает он. — Я имею в виду, ты красивая, умная, отчасти забавная...

— Отчасти? — наиграно повторяю за ним. — Я оскорблена. Ты думал, что я уморительная. — он приподнимает бровь, бросая вызов моему заявлению. — Ну, ты никогда не говорил мне, что я смешная, но я знаю, что ты так думаешь. Вот насколько мы близки.

— Тогда почему мы не были?

— Ты был влюблён в Елену.

Стефан замолкает, глядя на меня мгновение, затем качает головой. Он сбит с толку. Я не знаю, что Деймон успел рассказать о настоящем.

— Нет, — отрицает он. — Мой брат влюблён. Они встречаются, не так ли?

— Она встречалась с тобой первой, — объясняю я, опуская историю о нас с Деймоном. — У вас была эпическая история любви или что-то в этом роде, а затем она влюбилась в Деймона. Насколько я знаю, ты не дал себе достаточно времени, чтобы отпустить её.

— А что насчёт тебя? — продолжает он. — Тебя всё лето не было, насколько я слышал. Никто не покидает свою семью без веской причины.

Стефан с памятью знает обо мне и Клаусе. Он провёл всё лето, тонув в сейфе, зная, что все остальные наслаждаются лучшим летом в своей жизни. Я в большом долгу перед ним, но не могу заставить себя рассказать ему в таком состоянии.

Кроме того, я не хочу создавать у этого другого Стефана неправильное впечатление.

— Я разбиралась в отношениях, — признаю я. — С мужчиной, которого люблю.

Он открывает рот, собираясь спросить о моей нерешительности, но Елена возвращается в склеп, прежде чем он успевает что-то сказать.

— Деймону нужно, чтобы я встретила его в доме, — вздыхает она. — Вы двое будете в порядке друг с другом? Мне бы не хотелось оставлять вас обоих.

— Мы будем в порядке, — заверяет Стефан раньше меня, заставляя меня приподнять бровь. Он был немного нетерпелив. Он берёт нетронутую бутылку бурбона со скамьи. — У нас есть компания.

Елена улыбается.

— Хорошо, — соглашается она. — Увидимся позже? Габби, попробуй вызвать какие-нибудь воспоминания?

Я показываю большой палец вверх.

— Поняла, босс.

Она оставляет нас со Стефаном наедине.

🩸

Ради нашей безопасности (и лени) мы со Стефаном решили употреблять бурбон и воспоминания в склепе.

— Ладно, — смеётся Стефан, делая ещё один глоток из бутылки. Мы добрались до половины. — Ладно, значит, ты встречалась с моим братом, пока я встречался с твоей сестрой?

— Верно, — отвечаю я, забирая у него бутылку, чтобы сделать свой глоток. — Но мы расстались, потому что он влюбился в мою сестру во время моего отсутствия.

— И она ответила ему взаимностью, поэтому она рассталась со мной, — добавляет он. В основном. — После того, как мы продали десять лет нашей вечности парню, который принёс в жертву тебя и Елену, чтобы спасти их обоих?

Я делаю ещё один глоток.

— Я не уверена, что они должным образом поблагодарили нас за это.

— Очевидно, нас не было там десять лет... верно?

— Только одно лето, — уточняю я, передавая ему бутылку. — Мы быстро выбрались, но это было некрасиво.

Звон колоколов с остального кладбища почти заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности. Я выглядываю наружу и вижу заходящее солнце.

— Пошли, — подзываю я, забирая у него бутылку, чтобы он последовал за мной. — Давай пройдёмся. Здесь становится скучно.

Стефан не возражает и начинает идти рядом со мной. Я почти спотыкаюсь о спрятанные камни, но Стефан быстро поправляет меня. Я дарю ему благодарную улыбку.

— Что случилось после того, как мы сбежали от того парня-гибрида? — спрашивает он.

Я бросаю на него взгляд, делая глоток. Он задаёт много вопросов «что было дальше», а не показывает никаких признаков узнавания.

— Мы можем остановиться, если это немного ошеломляет, — предлагаю я, передавая бурбон обратно ему.

— Нет, — почти сразу отказывается он, качая головой. — Мне нравится слушать, как ты рассказываешь о нашей истории. Кроме того, — он делает глоток. — Это помогает с голодом. — его взгляд медленно скользит по бутылке. — И это тоже.

Я пожимаю плечами.

— Рада быть полезной.

— Так что было дальше?

Я вздыхаю.

— Мы впутались в схему мести против Клауса. Хотя то, что наши брат и сестра влюбились друг в друга, было отстойно, мы не сделали ситуацию лучше для себя. Мы причиняли боль людям, просто чтобы заглушить то, что сделали тем летом.

— То лето было действительно таким плохим?

Он передаёт мне бутылку через мгновение, позволяя мне благодарно улыбнуться.

— Тебе пришлось стать тем, что ты ненавидел в себе больше всего.

Его губы сжимаются в линию, осознавая, к чему я обращаюсь.

— Потрошителем, — отвечает он за меня и издаёт вздох. — Этот парень, Клаус, должно быть, действительно отстой.

— Отличный союзник, когда он нужен, — защищаюсь я. — Он ценит преданность.

— Габриэлла Гилберт! — мы со Стефаном останавливаемся при звуке моего имени. Я поворачиваюсь, делая последний глоток из бутылки, прежде чем передать её Стефану. Ему осталось немного.

— Кэролайн! — приветствую я с усмешкой, когда одна из моих любимых блондинок приближается. По её поведению я понимаю, что она ещё не видела Тайлера. — Привет! Как ты...

— Не пытайся быть милой, — игриво огрызается она, скрещивая руки. — Когда ты вернулась в город?

— Сегодня днём, — признаю я. Прежде чем я успеваю сказать что-то ещё, Кэролайн притягивает меня в одно из своих сокрушительных объятий. Я не могу сдержать смеха. — Я тоже скучала по тебе, Кэр.

Она отстраняется и смотрит на Стефана.

— Стефан! Привет... — она неловко смотрит на нас обоих, прежде чем говорит: — Прости, я...

— Кэролайн Форбс, — приветствует Стефан. — Ещё один очень близкий друг. — Кэролайн сияет от того, что он её узнаёт. — Я изучал фотографии. — он оглядывает её с ног до головы. — Вживую ты намного горячее.

Он отпивает бурбон, давая нам с Кэролайн время, чтобы наши глаза расширились от прямого комментария.

— Простите, — извиняется он. — Я немного пьян.

— Я вижу, — смеётся Кэролайн. Я знаю, что если бы она была человеком, то покраснела бы.

Мой телефон звонит, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности. Я лениво улыбаюсь реакции Стефана и Кэролайн, прежде чем ответить.

— Да?

— Габби? — голос моей сестры со слезами приветствует меня, заставляя меня нахмуриться.

— Что случилось? — спрашиваю я. Что ещё может пойти не так? Я чувствую её боль и знаю, что станет только хуже, если я почувствую то же самое.

— Это о Бонни...

🩸

Я могу быть бессмертной, но я не вечна. Никто не вечен. Все мы умираем, независимо от нашего вида.

Хотя я бессмертна, я прожила на этой земле менее двух десятилетий. Мне девятнадцать, но я слишком много видела. Я слишком много пережила. Я слишком много знаю.

Я видела много горя. Я знаю, что такое горе. Я переживала его слишком часто для того, кто едва жил. Горе разрушительно, как рак. Оно пожирает тебя изнутри, и как раз когда ты думаешь, что оно ушло навсегда... оно возвращается. С каждой потерей боль становится сильнее, независимо от человека.

Я знаю это, и моя сестра тоже. Я чувствую её горе так же, как она чувствует моё. Это грязный цикл, из которого нам обеим требуется время, чтобы выбраться.

Я ненавижу горе и скорбь.

Бонни обменяла свою жизнь на жизнь моего брата. Всё лето он расплачивался за этот долг, храня её секрет. По её просьбе он отвечал на все сообщения и электронные письма.

Я, чёрт возьми, хорошо использую своё траурное платье. Елена выглядит так, будто не переставала плакать с тех пор, как узнала. Я знаю, потому что чувствую её боль так же интенсивно, как и свою.

Мы впятером в траурных нарядах молча идём через лес к нашему месту назначения, каждый держит безделушку или что-то, что напоминает нам о Бонни.

Мы стоим полукругом вокруг пня дерева. Джереми стоит впереди, беря на себя инициативу, так как он единственный, кто всё ещё может общаться с ней.

Я не могу поверить, что никто не заметил, что её нет.

Джереми кивает, начиная нашу церемонию. Кэролайн подходит первой, кладя помпоны на пень рядом с фотографией Бонни.

Мэтт подходит следующим, кладя свисток спасателя на пень. Я не знаю историю, стоящую за этим, но уверена, что она значима.

Мы с Еленой обе подходим с миской перьев в руках Елены. Я слегка улыбаюсь, вспоминая день, когда Бонни показала нам свои силы. Я помню, как хихикала, когда перья парили вокруг нас.

Мы берём по горсти и позволяем им упасть на пень. Я проливаю несколько слёз, когда Елена бежит к Кэролайн, её тело сотрясается от рыданий. Моё сердце болит, но я не могу сказать, моя это боль или Елены. Мы с Бонни никогда не были так близки, как она с моей сестрой, но она была дорогой подругой. Я в долгу перед ней.

Деймон идёт последним, кладя её семейный гримуар на пень. Он похлопывает его, затем возвращается на своё место.

— Мы звоним в этот колокол в честь Бонни, в память о ней. — Джереми звонит в колокол несколько секунд, затем ставит его обратно на пень. — Я не уверен, что ещё сказать. — он замолкает, глядя в сторону. — Она говорит, что никуда не уходит, что она была здесь всё это время. Бонни наблюдала, как вы все провели лучшее лето в вашей жизни.

Он смотрит на Елену.

— Елена, — передаёт он. — Я видел, как ты была счастлива. Я знаю, ты думаешь, что теперь у тебя никогда не будет нормальной жизни, что ты должна быть рядом со всеми, но это не так. Каждый найдёт свой путь. Ты снова соберёшь свои вещи, вернёшься в колледж и будешь жить на полную.

Он смотрит на Мэтта.

— Ты не сделал ничего плохого, Мэтт. Ты знаешь, я бы отправил тебе 300 электронных писем, если бы мог. Я скучаю по тебе. — я ободряюще похлопываю Мэтта по плечу, когда замечаю, что он пытается сдержать рыдания.

Джереми бросает взгляд на меня, и я понимаю, что Бонни просто проходит по кругу, чтобы избежать фаворитизма.

— Габриэлла, ты лучший «враг/подруга», которая у меня когда-либо была, — я всхлипываю от этих слов, слегка смеясь. — У нас были разногласия, но в конце концов мы были рядом друг с другом. Ты выглядишь счастливее сейчас, я рада это видеть.

Я вытираю щёки, когда он смотрит на Кэролайн.

— Кэролайн, я смотрела, как ты украшаешь ту комнату в общежитии так, будто от этого зависела твоя жизнь. — Кэролайн тоже издаёт печальный смешок. — Я знаю, что колледж — это не всё, что ты ожидала, и ты чувствуешь, что чего-то не хватает, но... Тайлер.

Я замираю при звуке его имени. Прошёл всего один день с тех пор, как мы вернулись, но это первый раз, когда кто-то из нас видит его. Мы все оборачиваемся и смотрим, как Тайлер идёт к нам с белой розой в руке. Кэролайн бежит в его объятия, находя утешение у человека, который ей сейчас нужнее всего.

Когда Тайлер проходит мимо меня, чтобы положить свою розу на пень, он бросает на меня взгляд. Ничего не говори, — я практически слышу это.

Не сейчас, — соглашаюсь я. Несмотря на мои претензии к Тайлеру, я буду молчать. Если он может помочь Кэролайн пройти через это, я не скажу ни слова. Они нужны друг другу.

Мы даём себе ещё несколько мгновений тишины и слёз, оплакивая смерть нашей подруги.