gabriella gilbert 3 » the vampire diaries [rus]

Я проснулась уже почти десять минут, но не могу заставить себя пошевелиться или даже открыть глаза. Как я могу, когда мужчина, лежащий рядом со мной, прикасается ко мне так нежно?

Пальцы Клауса мягко перебирают мои кудри, распутывая спутавшиеся локоны, не выдёргивая волосы. Я не знаю, как у него это получается, потому что я сама с трудом могу расчесать спутанные волосы, не причинив себе боли.

Это так приятно. То, как он ласкает меня, так... Интимно. Как бы он ни был зол или напряжён из-за всего этого дела с Марселем и беременностью, он всё равно умудряется заставить меня чувствовать, что я единственный человек, на котором он сосредоточен.

— Ты собираешься и дальше притворяться, что спишь? — шепчет Клаус мне в ухо, затем покусывает его.

Я не могу сдержать смеха, открываю глаза и поворачиваюсь к нему лицом.

— Доброе утро, — тихо приветствую я, пока он смотрит на меня.

— Доброе утро, любимая, — отвечает он.

Я наклоняюсь вперёд, быстро целую его, а затем не торопясь просто смотрю на него, потому что он абсолютно красив.

— Ты пялишься, — замечает он через несколько мгновений, заставляя меня улыбнуться.

— И ты тоже, — огрызаюсь я и резко меняю положение, позволяя себе сесть на его бёдра. Я всё ещё... Обнажена... После прошлой ночи, но не пытаюсь укрыться одеялом. Я слегка царапаю ногтями его грудь, заставляя его улыбнуться, когда он смотрит на меня снизу вверх. — Видишь что-то, что тебе нравится?

— Определённо, — отвечает он немедленно, но не отрывает взгляда от моего лица. Он садится, непреднамеренно прижимая наши груди друг к другу, и целует меня. Если бы у меня было сердцебиение, оно бы сейчас бешено колотилось. Мужчина едва отстраняется, его губы касаются моих, когда он говорит: — К сожалению, мы не можем сейчас предаться удовольствиям.

Я отстраняюсь немного больше, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Уже другой план?

— Прошлой ночью на Хейли напала группа ведьм, но её спас оборотень, — объясняет он, нахмурившись при этой мысли.

Я хмурюсь.

— Оборотень? Прошлой ночью было полнолуние?

— Нет, но меня больше беспокоит отсутствие чести у Софи Деверо.

Я киваю.

— Ладно, так как мы собираемся к этому подойти? — мой вопрос заставляет Клауса искренне улыбнуться, а не той дьявольской усмешкой, к которой я привыкла.

— Просто, — признаёт он, проводя руками по моим бокам. — Я иду в «Руссо» и приглашаю её сюда.

— Так... Похищение? — уточняю я, читая между строк. Я беру его лицо в свои руки, проводя большим пальцем по его скуле. — Не уверена, как я отношусь к тому, что ты «приглашаешь» другую женщину.

— Уверен, она пойдёт со мной добровольно, так что нет необходимости кого-то «приглашать», как ты так вежливо выразилась, — замечает он.

Это не тот ответ, который я хочу слышать.

— Хм, — напеваю я, перемещая большой палец на его подбородок. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, используя большой палец, чтобы приоткрыть его рот чуть больше, чтобы углубить поцелуй. Я всё ещё чувствую вкус прошлой ночи, и как бы отвратительно это ни звучало, на самом деле было очень горячо осознавать это.

Его руки лежат на моей талии, затем сжимаются, пока я творю свою магию. Я знаю, что преуспела, по звуку подавленного стона, когда мои бёдра двигаются совсем чуть-чуть.

— Полагаю... — пытается объяснить он, но мои движения не прекращаются. Я переключаюсь на его шею, покусывая то чувствительное место, которое всегда заставляет его сжимать мои волосы. — Полагаю... Ты единственная женщина... Которую я был бы готов «пригласить».

Гораздо лучше.

Я издаю ещё одно хмыканье у его шеи, прежде чем выразить свою похвалу.

— Итак, — выдыхаю я ему в шею, мысленно радуясь его дрожи. — Чем я могу помочь?

— Не отвлекать меня было бы главным, — признаёт он. Я киваю в знак согласия, затем медленно толкаю его в грудь, чтобы он снова лёг, и отстраняюсь от него, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Мои кудри падают ниже плеч, почти занавешивая нас от всего, что снаружи. — Однако... Думаю, я могу уделить минутку-другую твоему вниманию.

— Сегодня тебе нужно только допросить ведьму?

Клаус издаёт хмыканье.

— Что ты задумала?

Я усмехаюсь, заставляя его самодовольный взгляд смягчиться ещё немного.

— Хочешь спарринговаться?

Его любящий взгляд мгновенно исчезает, заставляя меня громко рассмеяться над его реакцией.

— Я не понимаю, почему ты так хочешь со мной драться.

— Я считаю это весёлым занятием для пары, где ты учишь меня всему, что знаешь, а потом мы занимаемся сексом, — заявляю я, не стирая усмешку с лица. — Кроме того, прошлым летом ты хотел играть роль учителя, я просто продолжаю начатое.

— Занятие для пары? — размышляет он, это единственное, что он уловил. Он садится, заставляя меня отклониться назад, чтобы приспособиться к нему. — Я подумаю, но сейчас у нас есть более насущные проблемы.

— Ты говоришь о ведьме или о проблеме, которая упирается мне в ягодицу?

— Лето сделало тебя вульгарной, — огрызается он. — Ты не была такой грубой, когда мы впервые переспали.

— Может быть, ты мне настолько нравишься, что я могу быть вульгарной, — говорю я, когда беру его лицо в свои руки и притягиваю для короткого поцелуя. — Давай, заберём ведьму. Нам нужно отомстить за Мамочку.

🩸

Клаусу не потребовалось много времени, чтобы забрать Софи и привести её обратно. Софи, казалось, не слишком удивилась, когда её бросили на стул. Она была скорее раздражена, чем что-либо.

— У нас была сделка! — рявкает Клаус, пока Ребекка сидит на диване рядом со мной. — Ты защищаешь моего нерождённого ребёнка, я уничтожаю армию Марселя. Пока я был занят выполнением своей части сделки, ты позволила напасть на Хейли и чуть не убить её кучке сумасшедших ведьм!

— Я не имела к этому никакого отношения, клянусь, — защищается Софи, когда Клаус садится на место рядом со мной. — Мы с Хейли связаны, помнишь? Она умрёт — я умру.

— Тогда кто они были? — рявкает Ребекка.

— Это фракция экстремистов, — быстро отвечает она, выглядя расстроенной при мысли о них. — Сабина по глупости рассказала им о каком-то своём видении, касающемся ребёнка.

— О каком видении? — требует Клаус.

— У них бывают всё время. Они полностью открыты для интерпретации.

— Это не ответ, — прерываю я. — Что это за видение было у этой Сабины насчёт ребёнка?

Софи кривится.

— В общем, что его ребёнок принесёт смерть всем ведьмам.

— Ах, — вставляет Клаус. — Этот ребёнок нравится мне всё больше и больше.

— Софи, слушай, — вздыхает Ребекка. — Я обещала Элайдже, что буду защищать Чудо-ребёнка Майклсонов, пока он пытается завоевать лояльность твоей ведьмы, Давины. Так что начни с того, насколько экстремальна эта фракция.

Софи хмурится.

— Элайджа разговаривает с Давиной?

Точно, Элайджа проснулся. Он просто пока не может вернуться.

— Насколько я могу судить, да.

Софи усмехается.

— Представляю, что она многое скажет об этой публике.

— Расскажи, — позволяет Клаус, откидываясь на спинку дивана. Его рука вытягивается позади меня, но не касается меня. Я сосредотачиваю своё внимание на ведьме.

Софи вздыхает.

— Я не всегда была защитницей ведьм. Моя сестра была предана делу, как и наши родители. Очень строгое воспитание. Я путешествовала, когда мне исполнился двадцать один, но хотела стать шеф-поваром, поэтому вернулась в «Руссо». Джейн-Энн навестила меня и сказала... она сказала мне, что Жатва была одобрена нашими старейшинами.

Мы втроём хмуримся.

— Какого чёрта эта Жатва? — огрызается Ребекка.

— Это ритуал, который наш ковен проводит каждые три столетия, чтобы восстановить связь с нашей магией предков. Мы умиротворяем наших предков, мы сохраняем нашу магию.

— Почему я не слышал об этом? — спрашивает Клаус.

— Потому что Жатва всегда казалась мифом: историей, передаваемой из поколения в поколение, как Ноев ковчег или Будда, идущий по воде. Некоторые воспринимают это буквально, другие нет, — отвечает она. Она встречается с нами взглядом. — Они готовили этих девушек несколько месяцев. Выбрали четырёх девушек, сказав, что это большая честь. Я думала, это миф.

В прошедшем времени.

— Так и было? — прерываю я.

Прежде чем она успевает ответить, звонит телефон Клауса. Он смотрит на него, встаёт и отвечает.

— Марсель, — приветствует он, заставляя всех нас замолчать. — Не рановато ли для тебя?

Я слежу за Софи, пока Ребекка слушает разговор. Она не выглядит так, будто собирается что-то делать, но что-то не так. Софи смотрит на меня в ответ, глядя с любопытством. Мы встречаемся впервые? Может быть, поэтому она смотрит осуждающе.

— Мёртвые ведьмы в болотах? — повторяет Клаус, заставляя Софи вздрогнуть. — Звучит скорее как повод для праздника, чем как проблема. — Он замолкает. — Что ж, почему бы и нет? Я не был на болотах целую вечность. Я выезжаю.

Он вешает трубку и убирает телефон в карман.

— Ты не можешь поехать туда сейчас, — спорит Софи, вставая. — Мне нужно собрать останки ведьм и освятить их. Если я не доберусь до них до заката, мы потеряем связь с их магией.

Хейли выглядывает из дверного проёма гостиной и медленно заходит, чтобы послушать и, возможно, даже поучаствовать в разговоре.

— Эти ведьмы пытались убить Хейли, — напоминает Клаус, указывая на беременную оборотня. — Я предпочту, чтобы информатор Марселя не нашёл ничего, что могло бы привести его обратно к нам, к ней, к, ну, этому. — Он выразительно указывает на её живот.

Хейли вздыхает.

— Весь класс, — бесстрастно говорит она, отпивая чай.

— Сидите здесь, все, — командует Клаус, собираясь уйти. Он целует меня в лоб, проходя мимо, достаточно удивляя меня, чтобы я вздрогнула на месте. — Оставшуюся часть твоей истории расскажешь позже.

Он выходит из комнаты и через несколько мгновений из дома. Я жду немного, затем смотрю на трёх женщин.

— Итак, — предлагаю я, привлекая их внимание. — Давайте пропустим ту часть, где мы все тайно следим друг за другом, и поедем на болота вместе?

— Что? — требует Ребекка. — Нет, ты слышал Клауса. Он и Марсель едут в одно место, это опасно для всех вас троих.

— Так отвлеки их, — легко приказывает Хейли. — Потому что, если ты не хочешь запирать гормональную беременную оборотня в этом доме, я поеду. И разве Элайджа не расстроился бы, если бы ты не смогла сдержать обещание?

Челюсть Ребекки сжимается, когда она думает об оптимальном решении.

— Ладно, — уступает она, затем смотрит на меня. — Но не думаю, что тебе стоит ехать. Клаус не хочет, чтобы ты была где-либо рядом с радаром Марселя.

— Хорошо, что есть горячий Древний вампир, который заглушит мой сигнал, — подыгрываю я, вставая. — Итак, мы можем ехать?

🩸

Болота не для слабых, я вам скажу. Я никогда не чувствовала себя одновременно такой мокрой и обожжённой. Клянусь, мы идём в гору только для того, чтобы пересечь это чёртово место.

Ребекка говорит по телефону с Клаусом, имея любезность хотя бы предупредить его о плане.

— Закажи пару раундов самогона и задержи Марселя на пару минут, — командует она. — Ведьма в миссии по захоронению, твоя будущая мать ребёнка в поисках духов, Габриэлла борется со скукой, а я сдерживаю обещание, данное Элайдже, — защищать Хейли.

— Хочешь сказать, что все четверо проигнорировали моё требование?

— Только потому, что ты не сказал «пожалуйста», — дразню я, выходя сзади вперёд, к Ребекке. — Спасибо, что задерживаешь. — Я вешаю трубку, прежде чем он успевает ответить.

Ребекка издаёт вздох и убирает телефон в карман.

— Так об этой Жатве, — начинает Ребекка. — Расскажи нам подробнее.

— Клаус сказал подождать, — отмахивается Софи.

— Он также сказал не соваться на болота, — напоминаю я. — И тем не менее, мы здесь.

— Некоторым из нас не обязательно здесь быть, — бормочет Хейли достаточно громко, чтобы все услышали.

— Ты имеешь в виду меня, Ребекку или обеих? — уточняю я. — Я запуталась, независимо от ответа.

— Тебя, — вздыхает Хейли, обходя большие ветки. — Я не понимаю, зачем ты здесь. У тебя нет никаких обязательств перед кем-либо здесь.

— Я подруга Ребекки и хотела бы защитить тебя и ребёнка, — отвечаю я, хмурясь на неё. — Это достаточное обязательство.

— Но это не так, — спорит она, всё ещё не удосуживаясь посмотреть на меня. — Ты здесь всего на неделю или около того, да? Зачем ввязываться в то, что тебя не касается?

Я смотрю на Ребекку, которая выглядит такой же растерянной, как и я.

— Откуда это? — спрашиваю я, ускоряясь, чтобы попытаться идти рядом с ней, но она не позволяет мне. — Я знаю, у нас были разногласия в Мистик Фоллс, но я думала, что здесь веду себя лучше!

— Может быть, вам не стоит это обсуждать, — бесстрастно говорит Софи. Я слышу, как трава под ней шевелится, когда она ускоряется, чтобы догнать.

— Мы на месте, — объявляет Хейли, замедляясь до остановки. Мы вчетвером встаём в ряд, чтобы лучше видеть, и, чёрт возьми, то, что случилось с этими ведьмами, было жестоким. Почти все изуродованы. Никто не отделался без боли.

— Я не знала, что оборотни обычно такие жестокие, — признаю я.

— Этот защищал меня, — отвечает Хейли, обходя место захоронения. Она замолкает. — Вау.

Ребекка и я идём туда, где она находится, обходя обезглавленное тело, лежащее на нашем пути.

— Святые угодницы, — ругаюсь я, глядя на огромный волчий след в грязи. — Это большая волчица.

— Это волчий след? — спрашивает Софи, приседая рядом с ним.

Хруст ветки заставляет всех нас посмотреть на источник. Рука Хейли бессознательно двигается к её животу.

— Кто там? — требует Ребекка.

Какой-то жалкого вида парень выходит на свет, удивлённый, увидев четырёх женщин, стоящих возле тел.

— Какого чёрта...? — требует он, глядя на нас. Его крутое притворство быстро рассеивается, как только его взгляд падает на Ребекку. — Древняя?

Прежде чем кто-либо успевает что-то потребовать, парень улетучивается.

— Информатор Марселя, — задыхается Ребекка, заставляя мои глаза расшириться от осознания.

— Я поняла, — вызываюсь я.

— Габби...

Я улетучиваюсь, прежде чем Ребекка успевает меня остановить. Мне просто нужно добраться до этого информатора раньше, чем он достигнет Марселя. Просто, правда?

Ну, возможно, нет. Чёрт, это было глупо. Я даже не знаю, сколько лет этому вампиру. Может ли он надрать мне задницу? Вероятно! Я не знаю!

Ну что ж, возвращаться сейчас было бы неловко.

Потребовалась секунда, чтобы заметить его след, но идиот так спешил, что даже не потрудился избегать низких веток. Всё, что мне нужно было сделать, это следовать по следу сломанных веток.

Я замечаю его как раз в тот момент, когда он замедляется на опушке леса. Он издаёт вздох и пытается выйти туда, где я слышу небольшую толпу. Дерьмо.

Прямо перед тем, как он выходит из тени леса, я хватаю этого болезненного вида парня и тащу его обратно в лес.

— Прости, — выдыхаю я, когда его тело врезается в дерево. — Я просто пытаюсь защитить людей, которые мне дороги.

— Какого чёрта ты? — требует он, глядя на меня с недоумением и отвращением? Не нужно так брезговать мной, чувак.

— Не твоё дело. — Он уворачивается от моего удара, заставляя мой кулак отколоть хороший кусок коры от дерева. Я кружусь на месте, вытаскивая кулак как раз вовремя, чтобы увидеть, как он снова пытается убежать.

Он даже не собирается драться? Уф, неважно, это слишком легко.

Я подлетаю, валю его с ног, запрыгивая ему на спину. Он издаёт «уф!», когда падает на землю. Я вонзаю колено ему в спину, не давая подняться.

Я хватаю одну растопыренную руку, прижимая её коленом, а затем прижимаю его другое запястье к земле.

— Что ты знаешь о заговоре ведьм? — тихо требую я ему в ухо.

— Пошёл ты! — рявкает он.

Моя хватка на его запястье усиливается, медленно ломая его, пока он кричит от боли. Я зажимаю ему рот другой рукой, чтобы другие вампиры не услышали его, если только они специально не прислушиваются.

— Милый, у тебя есть ещё один шанс, прежде чем я решу оторвать тебе руку. Что. Ты. Знаешь? Его крики приглушены, но ни один из них не звучит как ответ.

Ладно. Будем по-плохому.

Я начинаю медленно тянуть его за руку, наблюдая, как натягивается кожа и напрягаются мышцы. Его крики едва усиливаются, когда я слышу, как лопается каждое отдельное сухожилие! Его слёзы стекают по моей ладони. Как раз перед тем, как становится кроваво, его приглушённые крики начинают звучать как полувнятные предложения.

— Закричишь — вырву сердце, — тихо угрожаю я. — Кивни, если понял. — Он бешено кивает, позволяя мне убрать руку с его рта.

— Всё, что я знаю, это что они напали на какую-то беременную оборотня, — выплёвывает он сквозь слёзы. Он поворачивает голову, пытаясь посмотреть на меня, но я быстро прижимаю его голову лицом в грязь. — Это всё! Клянусь!

— Спасибо, — говорю я любезно и быстро сворачиваю ему шею.

Я издаю вздох и медленно встаю. Боже, надеюсь, он не был одним из вампиров, которые следили за Давиной на фестивале.

— Похоже, задержка Ребекки была не нужна.

Я поворачиваюсь на месте лицом к источнику звука ближе к опушке леса и вздыхаю с облегчением.

— Ты меня напугал. — Я издаю маленький смешок, немного расслабляясь.

Клаус выглядит не забавным, что неудивительно, потому что именно так он смотрит на меня каждый раз, когда я делаю что-то не то.

— Тебе не пришлось бы об этом беспокоиться, если бы ты была в особняке, не так ли?

— Ребекка преувеличивала, — защищаюсь я, скрещивая руки. — Я здесь не для того, чтобы бороться со скукой. Я хотела помочь, и посмотри! — Я указываю на тело информатора. — Я помогла!

— Да, но теперь он видел твоё лицо, — рявкает он, не выглядя довольным моим решением. — Кто сказал, что он не сможет узнать тебя в толпе на улице?

— Большую часть времени я была у него на спине, у него не было шанса, — защищаюсь я. Почему он такой злой? — Я даже заставила его говорить. Он ничего не знает о связи Хейли с тобой.

— Это я мог бы выяснить и без риска, — огрызается он, приближаясь ко мне. Мои брови хмурятся в замешательстве, когда я смотрю на него снизу вверх. — Ты должна была оставаться дома, Габриэлла.

— Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы Марсель знал обо мне, но я твоя партнёрша, Клаус. — Я подхожу к нему ближе, чтобы взять его за руки. Я сжимаю их, надеясь, что он ответит тем же. — Я должна помогать, когда могу.

Он не сжимает в ответ, а вместо этого отстраняется от меня.

— Я сказал тебе оставаться дома. Забери Хейли и уходи.

Я беспомощно смотрю на него, потому что что, чёрт возьми, я должна делать? Что мне сказать? Клаус злится на меня за то, что я не послушалась, но он знает меня лучше.

— Ладно, — недовольно соглашаюсь я. — Но мы поговорим об этом позже. Я не позволю тебе отмахнуться от этого как от проблемы.

— Всё, что доставит тебя и моего ребёнка домой быстрее.

🩸

Остаток нашего путешествия по болотам не был чем-то особенным. Хейли осмотрела место, Софи собрала всё, что нужно, а Ребекка так и не присоединилась к нам после того, как её вызвали задерживать Марселя. Никто нас не беспокоил.

Однако Ребекка вернулась в особняк раньше, чем мы с Хейли (Софи любезно подвезла нас в неловком молчании).

— Мне всё равно, придётся ли нам привязать тебя на поводок, — замечает Ребекка через несколько мгновений после того, как мы входим. — Это была твоя последняя поездка на болота. — Я безмолвно благодарю её, когда она начинает наливать нам троим бурбон. — Как прошла остальная поездка?

— Безрезультатно, — отвечаю я, принимая предложенный стакан. — Жаль, что ты не вернулась.

— Мне понравилась тишина, — признаёт Хейли, прислоняясь к пианино, на котором Ребекка разливает наши напитки. — Это нетипично, учитывая компанию.

Я осушаю свой стакан и смотрю на неё с недоверием.

— В чём твоя проблема со мной? — Я указываю на её живот. — И ты не можешь сказать, что всё ещё ненавидишь меня за то, что я спала с Клаусом.

— А что у тебя за дела с этими волками? — перенаправляет Ребекка, осушая свой стакан и наливая нам обеим ещё по одному. Я сужаю на неё глаза, не понимая, почему она сменила тему.

— Я чувствую, что мы каким-то образом связаны, — отвечает Хейли, снова отказываясь отвечать на мои вопросы о проблеме, которую она постоянно поднимает. Я допиваю свой второй стакан, пока она продолжает. — Возможно, это просто какая-то странная несбыточная мечта о том, что я найду семью, но иногда, когда я чувствую, что я одна против всего мира, это придаёт мне сил.

Я замолкаю, глядя на неё.

— Поэтому ты осторожна со мной? — спрашиваю я, ставя свой стакан. — Потому что не доверяешь мне помочь?

— Я не вижу причин, почему ты должна помогать, — замечает она. — Ты всё равно скоро уезжаешь, не так ли?

До меня доходит.

— Как Элайджа, — обвиняю я. — Ты думаешь, я исчезну и оставлю тебя в беде, как Элайджа был вынужден.

— Ты здесь только из-за Клауса, и я сомневаюсь, что это продлится достаточно долго, чтобы у тебя возникла привязанность ко мне или к моему ребёнку. — Она скрещивает руки, отводя взгляд, чтобы избежать зрительного контакта.

— Так вместо того, чтобы принять мою временную помощь, ты предпочитаешь оттолкнуть меня? — я дарю ей маленькую улыбку. — Меня здесь может не быть долго, но я сделаю всё, что смогу, чтобы защитить тебя и твоего ребёнка, хорошо?

— Именно, — вставляет Ребекка, уже на третьем стакане. — Никто не портит такие великолепные ботинки, как эти, чтобы шляться по болотам с кем-то, кто ей не нравится. — Ребекка демонстрирует свои испачканные грязью ботинки для убедительности, заставляя Хейли улыбнуться.

Прежде чем кто-либо успевает сказать что-то ещё, дверь распахивается. Клаус входит внутрь, выглядя не слишком довольным.

— Ник, наконец-то, — вздыхает Ребекка. — Что...

Она замирает, но по уважительной причине.

Кажется, это самый растрёпанный вид Элайджи, который я когда-либо видела. Я не виню его, учитывая, что он был заперт в гробу всё лето. Он улыбается нам, когда Ребекка бросается к нему обниматься.

— Элайджа! — задыхается она, обвивая его руками. Он немедленно отвечает взаимностью. Я замечаю, как Клаус улыбается этому взаимодействию. Она отстраняется, чтобы встретиться взглядом. — Ты в безопасности! — Я наблюдаю, как Хейли дарит ему коварную улыбку с её места. — Теперь, когда ты дома, твой первый план — убить Никлауса?

— Должен бы, — бормочет он, не отрывая глаз от удаляющейся фигуры Хейли. Наконец, он поворачивается, чтобы признать моё присутствие, с удивлёнными глазами. — Габриэлла, я не знал, что ты в Новом Орлеане.

— Расскажу позже, — отмахиваюсь я.

— Хорошо, — кивает он, затем серьёзно смотрит на нас четверых. — Есть кое-что, что нужно обсудить. — я хмурюсь. Как он уже решает проблемы? Он едва проснулся. — Всё, что привело нас в Новый Орлеан, было ложью. Эта история, которую выдумала Софи Деверо, эта борьба за контроль над Французским кварталом, эта война между вампирами и ведьмами... была вовсе не за территорию. Всё было из-за Давины.

— Жатва, — понимает Ребекка. — Она была реальна, не так ли?

— Действительно, — кивает Элайджа. — Восемь месяцев назад Софи Деверо и её сестра Джейн-Энн потеряли всё. А через четыре месяца после этого молодая беременная девушка забрела в их ресторан. Внезапно вся надежда возродилась. Джейн-Энн пожертвовала своей жизнью, чтобы её сестра могла использовать тебя, — он указывает на Клауса, — чтобы найти Давину. — Элайджа снова смотрит на всех нас. — Если Софи Деверо преуспеет в поимке Давины, она сможет вернуть дочь Джейн-Энн к жизни. Мы думали, что пришли сюда, чтобы вести войну за власть. Это о семье.

— Ладно, — кивает Ребекка. — Так что нам теперь делать?

— Чтобы вернуть свою племянницу к жизни, Софи Деверо будет сражаться не на жизнь, а на смерть. Это делает её опаснее всех.

— Я связана с ней, — напоминает Хейли, нахмурившись в замешательстве.

— Что означает, что разорвать вашу связь должно быть первым пунктом в нашем списке дел, — говорю я.

— Именно, — соглашается Элайджа. — Но пока... Думаю, нам стоит отдохнуть сегодня вечером, чтобы подготовиться к завтрашнему дню.

Все кивают в знак согласия. Я смотрю на Клауса, не забывая о нашей маленькой ссоре. Он избегает моего взгляда и активно уходит от нас. Все остальные воспринимают это как знак заниматься своими делами, заставляя меня вздохнуть.

— Я хочу с тобой поболтать, — говорит мне Элайджа, глядя на удаляющуюся фигуру Хейли. — но не раньше завтрашнего дня.

— Я поняла, — говорю я с маленькой улыбкой. Я быстро обнимаю его и отпускаю. — Рада снова тебя видеть.

— И я, — улыбается он, прежде чем отправиться за Хейли.

Я поворачиваюсь в другую сторону, зная, что, вероятно, буду отругана. Это нормально, я отчитаю его в ответ.

Много времени не требуется, чтобы понять, куда он ушёл. Он хотел бы отвлечься или попытаться отмахнуться от меня. Поэтому, конечно, я направляюсь в его маленькую художественную мастерскую. Я не сомневаюсь, что он что-то набрасывает на холсте.

Конечно, я права. Я вхожу, а он уже устанавливает свой холст.

— Нет, — рявкаю я, направляясь к нему. Я выхватываю его кисть из руки, заставляя его приподнять бровь, когда я кладу её на стол рядом с ним. — Ты знаешь, что это то, о чём мы должны поговорить.

— Хочешь поговорить? Хорошо. — он поворачивается на своём месте, чтобы посмотреть на меня снизу вверх. — Давай поговорим о том, как ты позволила себе и моему ребёнку подвергнуться риску.

— Ребекка была с нами, — напоминаю я. — Мы обе вполне способны защитить Хейли, и ты знаешь, что я могу защитить себя.

— Ты была в двадцати пяти футах от Марселя, — напоминает он, вставая, чтобы возвышаться надо мной. — Я сделал слишком многое, чтобы защитить тебя от него...

— Ты не хочешь меня защищать, — перебиваю я. — Ты просто не хочешь, чтобы Марсель знал, что есть рычаг давления, который он мог бы использовать против тебя.

— Если бы я действительно так чувствовал, ты была бы мертва, — просто отвечает он, заставляя мои глаза расшириться. — Если бы меня больше волновало возвращение Нового Орлеана, чем ты, я бы дал это понять.

— Какого чёрта? — требую я, толкая его назад. — Зачем ты мне это говоришь? Ты бы убил меня, чтобы доказать, что тебе нечего терять? Это очень хреново.

Он вздыхает.

— Не так это должно было быть истолковано...

— Ты не хочешь, чтобы я была здесь? — перебиваю я. — Ты не хочешь меня? Потому что если нет, то всё в порядке. Я уеду из Нового Орлеана и никогда тебя не увижу.

— Это не то, чего я хочу. — он качает головой.

— Тогда чего ты хочешь? — требую я, бесполезно жестикулируя. — Потому что такое чувство, будто ты хочешь, чтобы я была рядом только для секса после тяжёлого дня. Я знаю, ты был занят Новым Орлеаном и ребёнком, но я не думаю, что прошу слишком многого.

Я почти отталкиваю его руку, но не делаю этого, потому что мне всё ещё нравится, как его рука лежит на моей щеке. Его большой палец вытирает слезу, которую я не заметила.

— Ты правда думаешь, что я так к тебе отношусь? — бормочет он, нахмурившись. — Дорогая...

— Что я должна думать, Клаус? — я заставляю себя продолжать смотреть ему в глаза. — Всё шло отлично, пока ты не отослал меня. Ты заставил меня чувствовать, что я не могу тебе помочь, что я бесполезна.

— Ты далеко не бесполезна, — быстро заверяет он, но я продолжаю, потому что это нужно прояснить сейчас.

— Но ты злишься на меня за попытки? Мы ещё не до конца разобрались в наших отношениях, я понимаю, но я всё ещё твоя партнёрша в этом. Я буду защищать Хейли и твоего ребёнка, я буду делать всё, чтобы защищать Элайджу и Ребекку, и тебя, даже если тебе это не нужно. — я издаю всхлип. — Прости, что разрешила поездку на болота, хорошо? Но поехать с ними означало для меня делать то, что я должна была делать. Что я хочу делать.

Он вытирает ещё одну мою слезу большим пальцем, затем скользит рукой мне на затылок и притягивает меня ближе. Я не сопротивляюсь его объятиям, позволяя своей голове покоиться на нём, пока он обнимает меня.

— Прости, что заставил тебя так себя чувствовать, — тихо извиняется он мне в макушку. — Твои усилия ценятся всеми нами. Я знаю, что ты способна позаботиться о себе. Я... Я боюсь за тебя, когда я с Марселем. Это жалкое оправдание, но если бы он когда-нибудь узнал о моём ребёнке или о тебе... Я бы сжёг город дотла, если бы с вами обоими что-то случилось.

Я отстраняюсь, чтобы встретиться взглядом.

— Я не прошу тусоваться с Марселем. Я просто хочу, чтобы ты мне доверял.

Его челюсть сжимается, и я знаю, что такая важная вещь, как доверие, даётся Клаусу нелегко. Но мне нужно, чтобы он знал, что может доверять мне, что я забочусь о его семье так же, как о своей. Партнёрские отношения должны быть равными, верно? Я доверяю ему свою жизнь, и я бы хотела, чтобы он мог делать то же самое.

Наконец, он кивает. Его глаза, такие мягкие, красивые голубые, на мокром месте.

— Я доверяю тебе, — шепчет он достаточно тихо, чтобы я едва услышала, но я слышу и не могу не улыбнуться.

Это было похоже на то, будто с моих плеч сняли тяжесть, но продвинулись на шаг дальше. Меня больше не удерживают на якоре, я свободна чувствовать ликование от мужчины передо мной, от момента, который мы разделили.

Это знакомое ощущение, я испытывала его только однажды, но оно такое иное. Я... Думаю, это было нужно, чтобы продвинуть мои чувства к Клаусу, сделать их глубже. И, чёрт возьми, как же здорово это осознавать.

Я хочу быть с ним как можно дольше. Будь то физически, эмоционально, что угодно, лишь бы оставаться рядом с ним как можно дольше, потому что он мне не просто глубоко небезразличен; он мне не просто очень-очень нравится.

Я наклоняюсь вперёд, легонько целую его в губы и шепчу своё признание:

— Я люблю тебя.

Клаус отстраняется, чтобы посмотреть на меня, ищет любые сомнения, которые, по его мнению, должны быть. Я усмехаюсь ему, потому что здесь нет лжи, которую нужно обнаружить, нет уловки, которую нужно сорвать.

Его усмешка встречается с моей, и он бросается в гораздо лучший поцелуй. Наши улыбки заставляют наши зубы стучать друг о друга, и наша близость немного усложняет задачу, но мне всё равно, потому что мужчина, которого я люблю, целует меня так, будто это лучшее, что мы оба испытали.

— Я тоже люблю тебя, — наконец отвечает он, заставляя меня рассмеяться.