gabriella gilbert 3 » the vampire diaries [rus]

— Меня не было неделю, и никто не потрудился встретить меня в аэропорту? — рявкаю я в телефон. Конечно, никто не отвечает, потому что звонок сразу ушёл на голосовую почту.

Прошёл месяц лета, и с тех пор, как я уехала из Мистик Фоллс, мало что изменилось. Хотя это неправда. Мы с Клаусом... Мы хорошо проводили время. Он относится к этому ухаживанию так же серьёзно, как и я.

Пока что... Всё было идеально.

Не поймите меня неправильно, весь этот план «вернуть Новый Орлеан», над которым Клаус работал, отнимал часть нашего времени вместе, но меня это, если честно, не беспокоило. Это не так, как было в Мистик Фоллс: я не отодвигаю своё счастье на второй план ради других. Я могу стоять рядом с ним и, когда он просит, помогать.

Однако мне действительно пришлось уехать на неделю. Клаусу было некомфортно, чтобы его враг знал о моём существовании, поэтому мы решили, что лучше мне уехать на неделю, пока он что-нибудь не придумает.

Я понятия не имею, что случилось после моего отъезда. Клаус не особо рассказывал, и Ребекка тоже. Я не особо общаюсь с Хейли — мы не настолько близки.

Но, чёрт возьми, вся эта ситуация с беременностью Хейли? Оказалась немного более неловкой, чем я думала. Элайджа сделал своей жизненной миссией защиту ребёнка, которого она носит, а Хейли постоянно влипает в неприятности из-за ведьм. Вряд ли кто-то хочет, чтобы этот ребёнок родился, за исключением горстки из нас.

До этого Клаус был решительно настроен против ребёнка, со временем он всё же согрелся к этой идее. Он даже зашёл так далеко, что защищает Хейли, когда это необходимо. Я горжусь им.

У Хейли уже начинает расти живот, так что каждый раз, когда она проходит мимо, я слышу, как ребёнок спокойно сидит у неё в утробе. Честно, это немного жутковато, потому что я не уверена, должен ли ребёнок быть таким активным так рано? Но что я знаю? Всё это слишком сверхъестественно, чтобы быть уверенным. К тому же, я ничего не знаю о беременности, сверхъестественной или нет.

Но теперь я вернулась в Новый Орлеан! И жду снаружи аэропорта, предположительно, никого, так как здесь никого нет, чтобы меня встретить. Я знаю, что много всего происходит, но, да ладно.

— В следующий раз, когда будешь умирать от желания получить мою помощь, я ожидаю подарок, — снова рявкаю я, завершая голосовое сообщение. Ублюдок, — ругаюсь я, пока другие пассажиры авиалиний ждут на обочине рядом со мной.

Думаю, нужно вызвать машину.

Прежде чем я успеваю это сделать, рядом со мной останавливается дорогая машина с откидным верхом.

Ребекка поднимает солнечные очки и улыбается мне.

— Подвезти? — дразнит она, заставляя меня закатить глаза.

— Я уже начала сомневаться, что кому-нибудь есть дело, — признаю я, убирая чемодан в багажник. Ребекка перегибается через центральную консоль, чтобы открыть мне дверь.

— Думаешь, мы бы тебя бросили? — спрашивает она, пока я скольжу на своё место. — Мы не Сальваторе. — закатываю глаза на комментарий и захлопываю дверцу машины. — Кроме того, девушка не должна чувствовать себя брошенной в свой день рождения.

Она вспомнила, — не могу не думать я. Как мило с её стороны.

— Значит ли это, что ты напьёшься со мной на Бурбон-стрит? — дразню я.

— Возможно, — усмехается она, выезжая на дорогу. — Зависит от того, насколько хорошо будет охраняться Хейли сегодня вечером.

— Или от того, есть ли у Клауса какие-то дьявольские планы, чтобы склонить эту «войну» в свою пользу, — добавляю я.

Ребекка тепло улыбается.

— Ник не стал бы подвергать тебя каким-либо хитростям в твой день рождения. — она замолкает на несколько мгновений, чтобы подумать, и справедливо, потому что я сомневаюсь, что её слова правдивы. — Ну, без какого-либо торжества, чтобы компенсировать это.

— В прошлом году только он и запомнил, — вспоминаю я, откидываясь на спинку сиденья. — Я ничего не требую.

— Возможно, но это не значит, что мы не можем попытаться. — она ускоряется, когда мы выезжаем на главную дорогу. — Кто знает? Возможно, он сможет договориться о возвращении Элайджи в качестве подарка на день рождения?

— Элайджа всё ещё обездвижен? — огрызаюсь я. — Как? Прошло уже, типа, три недели.

— Никлаус считал, что вернёт Элайджу после некоторых разногласий на костюмированном балу на днях, но Марцелл до сих пор его не вернул.

— Ребекка, — хмурюсь я. — Что я пропустила?

— Достаточно, — вздыхает Ребекка. — Чтобы я сошла с ума.

🩸

После целой вечности мы с Ребеккой наконец добираемся до того уединённого места, похожего на особняк, где мы жили с самого приезда.

Я оставляю багаж у двери, займусь им позже, но сейчас я просто хочу увидеть Клауса. Я скучала по этому коварному ублюдку.

Следом слышу голоса — Клауса и кого-то ещё, кого я не узнаю. Это женщина, и она достаточно хорошо слушает то, что звучит как внутренний кризис, с которым столкнулся Клаус.

— Я не верю в «зло» как в диагноз, — слышу я её, приближаясь к тому месту, где они находятся. — Я думаю, у вас нестабильные личные отношения, вызванный стрессом паранойя, хронические проблемы с гневом, страх быть покинутым... Думаю, вам могло бы помочь, если бы вы поговорили с кем-то профессионально.

Наконец я вижу этот бесплотный голос. Она симпатичная, — не могу не думать я. Она блондинка, немного выше меня и явно ближе к возрасту Клауса, чем я. Может быть, аспирантка? Но то, как она перечисляет все проблемы Клауса, делает её более зрелой и осведомлённой о его разуме. Она вежливо стоит, сцепив руки, и неловко стоит, ни к чему не прислоняясь.

Всё, что она сказала, было правдой, конечно. Теперь, когда есть термины, чтобы обозначить некоторые аспекты личности Клауса, легче понять, что она имеет в виду. Клаус, несмотря на резкость диагноза, просто улыбается.

— Вау, — говорю я, привлекая их внимание. Блондинка хмурится в замешательстве, никогда раньше меня не встречав, что вполне объяснимо. Я не виню её за осторожность. — Вы действительно попали в точку, но, думаю, важно помнить и о его хороших качествах.

Улыбка Клауса кажется более искренней, когда он смотрит на меня. Он скрещивает руки и откидывается на свой стол.

— Например? — спрашивает он, выуживая мои комплименты.

Но я не доставлю ему такого удовольствия.

— Ну, рассчитывать на то, что он встретит тебя в аэропорту, — определённо не одно из них, — огрызаюсь я с приподнятой бровью.

Он отмахивается.

— Я послал за тобой Ребекку, разве нет?

— Я бы меньше обижалась, если бы думала, что это настоящий терапевтический сеанс, — признаю я, когда смотрю на блондинку, которая наблюдала за нашим общением. — Мы раньше не встречались?

— Нет, — признаёт она, протягивая руку. — Меня зовут Ками.

— Что ж, здравствуй, Ками, — приветствую я, пожимая её руку из вежливости. — Меня зовут Габриэлла. Ты здесь, чтобы исправить Клауса, или это должна сделать я?

— Не утруждай себя формальностями, Габриэлла, — вставляет Клаус. — Она забудет и тебя, и всё, о чём мы говорили, как только мы выйдем из её поля зрения.

Кэми хмурится и приподнимает бровь.

— Сомневаюсь, что разговор с таким, как ты, может забыться.

Я издаю стон.

— Пожалуйста, не раздувай его эго больше, чем оно уже есть. — я снова смотрю на Клауса, который уже сидит в своём кресле за столом. — Почему она меня забывает? И зачем ты с ней говоришь?

— Марсель положил глаз на нашу маленькую барменшу. Я хотел бы узнать об этом подробнее.

— Прошу прощения? — хмурится Ками, скрещивая руки. — Моя личная жизнь...

— Твоя личная жизнь, как оказалось, необходима для моих планов. Видишь ли, Французский квартал на грани войны. На одной стороне — я, а на другой — очень могущественная ведьма и армия вампиров.

— Что?! — смотрит с открытым ртом Ками, заставляя меня приподнять бровь от удивления.

— Ты не начинала с объяснения существования сверхъестественного? — спрашиваю я, пока Кэми смотрит на нас в неверии.

Клаус быстро принуждает её перестать бояться. В течение нескольких секунд она снова становится той спокойной, собранной женщиной, которую я услышала, когда вошла.

— Я найду тебя, чтобы поговорить с Марселем, — принуждает он. — Пока ты не увидишь меня, ты ничего не будешь помнить о содержании нашего разговора. Ты не будешь помнить о связи Габриэллы со мной.

Ками моргает и кивает.

— Ладно, — соглашается она и молча выходит из кабинета.

Наконец мы с Клаусом остаёмся одни.

— Итак... — начинаю я. — Мне перескажут последнюю неделю сейчас или позже?

— Позже, — признаёт он, приближаясь. — А пока я поприветствую тебя как следует.

Я улыбаюсь, когда он обнимает меня, позволяя своей голове опуститься на мою, когда он притягивает меня ближе. Он быстро целует меня в волосы, заставляя мою улыбку расшириться, когда я кладу голову ему на грудь.

— Я скучал по тебе, дорогая, — шепчет он мне в макушку.

— Я тоже скучала по тебе, — признаю я, голос слегка приглушён его рубашкой. Я меняю положение, чтобы смотреть ему в глаза. — Поцелуешь меня?

Я почти таю, когда он улыбается мне. Затем я чувствую, что действительно таю, когда его губы нежно целуют мои.

— Я чувствую твои коварные мысли, — говорю я, когда мы отстраняемся. — Каков план на сегодня?

— Позже, — отмахивается Клаус, отпуская меня, чтобы взять что-то со стола. Я приподнимаю бровь, когда он достаёт маленькую, завёрнутую в бумагу коробочку. — С днём рождения, Габриэлла.

Я не скрываю улыбки.

— Ты вспомнил.

— Было бы иронично, если бы я оказался единственным, кто забыл, — замечает он, заставляя меня закатить глаза. — Держи, открой.

Маленький завёрнутый прямоугольник почти слишком мил, чтобы рвать, но я всё равно это делаю (конечно, осторожно), чтобы увидеть лежащий под ним прямоугольник.

Я подозрительно смотрю на него.

— Это не очередное ожерелье, да? — я осторожно касаюсь опала, висящего у меня на шее. — Потому что мне очень нравится то, что ты подарил в прошлом году.

— Нет, — усмехается он. — Ничего подобного. Я бы даже не назвал это подарком.

— Тогда зачем дарить?

Он пожимает плечами.

— У меня было предчувствие, что тебе понравится это иметь. — он кивает на коробочку.

Я снимаю крышку, убедившись, что ничего не может выскользнуть, и рассматриваю её получше.

Это маленький нож. Ну, точнее, кинжал. Серебряная рукоять изгибается и поворачивается, изображая обвивающиеся вокруг шипы.

— Красиво, — хвалю я, осторожно доставая его из коробки. Я провожу пальцем по лезвию. — И острое. — улыбаюсь ему. — Спасибо, Клаус, но я не понимаю. Почему это не подарок?

— Не узнаёшь? — спрашивает он. Я позволяю ему взять кинжал, чтобы он мог показать его получше. — Полагаю, ты не узнаешь, учитывая, что он торчал у тебя в груди.

Когда это Клаус ударил меня ножом?

Ох.

— Жертвоприношение, — понимаю я и снова смотрю на незнакомое лезвие. — Это...?

— Финальный ингредиент твоей бессмертной жизни в семнадцать лет? — уточняет он. Это был кинжал, который убил меня. — Я не знаю, о каком будущем ты мечтала, когда мы встретились, но мне жаль, что я отнял его у тебя.

Что ж, это... Неожиданно. Это мило, наверное, что он испытывает угрызения совести за что-то.

— Клаус... — хмурюсь я с беспокойством, пока он кладёт кинжал обратно в футляр. — Что на тебя нашло? Не пойми меня неправильно, мне нравится, но почему сейчас?

Он дарит маленькую улыбку.

— Потому что ты мне небезразлична. И если я не могу искупить свою вину в глазах своих братьев и сестёр, то могу хотя бы начать с тебя.

Я закатываю глаза на последнюю часть.

— Я так тронута, — замечаю я.

— Не саркастичай, дорогая, — говорит Клаус. — И не волнуйся по поводу сегодняшнего вечера. Мы обязательно отметим как следует.

— Не знаю, — вздыхаю я, делая шаг назад. — Тот факт, что ты бросил меня в аэропорту, меня немного разозлил... — я разворачиваюсь и иду в гостиную. — Кстати, где «Мамочка»?

— Я просила тебя не называть меня так, — вздыхает Хейли со своего места в гостиной. Я успеваю вовремя, чтобы увидеть, как она встаёт. Пожилая женщина уже стоит рядом с ней, предлагая помощь. — Я беременна, а не инвалид, — замечает она, прогоняя помогающую руку.

— Куда это ты собралась? — спрашиваю я, садясь рядом с Ребеккой на диван. Ребекка слишком занята, глядя на свой ноутбук, чтобы что-либо сказать.

— Врач для беременности, — вздыхает Хейли. — Она записала меня на осмотр.

— Хочешь, кто-нибудь из нас поедет с тобой? — предлагаю я.

Хейли усмехается.

— Это осмотр, а не роды. Думаю, я справлюсь.

С этими словами они с пожилой женщиной уходят. Я обиженно надуваю губы на её ответ, но ничего не принимаю на свой счёт. Хейли так же растеряна из-за этой ситуации с ребёнком, как и Клаус. Никто из них не знает, чем это закончится.

— Не принимай её слова близко к сердцу, она весь день была раздражительной, — наконец вставляет Ребекка рядом со мной, не отрывая глаз от ноутбука.

— Что ты ищешь? — спрашиваю я, когда она щёлкает карту Нового Орлеана.

— Пожалуйста, сестра, скажи мне, что ты всё ещё не возишься с интернет-поиском. Как вообще начать? Просто ввести «Анонимный чердак»? — замечает Клаус, входя в гостиную. Он направляется к своему маленькому бару и начинает делать себе напиток.

— Кто-то должен найти Элайджу, даже если мне придётся обыскать каждый чердак в Новом Орлеане, — огрызается она, всё ещё не поднимая глаз.

— Как иголка в стоге иголок, — размышляет он.

— Ты надеешься увидеть гроб через окно или что-то в этом роде? Эти карты обновляются только раз в несколько лет, — напоминаю я.

— Я помню детали чердака, куда Марсель меня отвёз, — объясняет она. — За гробом Элайджи были окна со ставнями.

— Что ж, это должно значительно сузить круг поисков, — усмехается Клаус. Он садится напротив нас со своим напитком. — Что касается меня, я предпочитаю реальную стратегию, а не умственный каторжный труд. Задержка Марселя с возвращением нашего брата заставляет меня подозревать, что он больше не контролирует ситуацию. Если лояльность Давины к Марселю ослабла, возможно, юная ведьма будет открыта для обсуждения нового союза.

Ребекка выдавливает натянутую, невесёлую улыбку.

— Как обычно, твои захваты власти важнее, чем спасение брата.

Клаус пожимает плечами.

— Предпочитаю думать о этом как об убийстве двух зайцев одним выстрелом — лишить Марселя его тайного оружия, вернуть Элайджу домой.

— Как ты планируешь переманить эту девушку на свою сторону? — спрашиваю я, пока Ребекка возвращается к работе. — Она подросток, запертый на чердаке. Кто сказал, что она останется на какой-либо стороне?

— Представлю свои аргументы сегодня вечером на Фестивале Дофины, — объявляет он. — К сожалению, с Марселем и его весёлой маленькой группой полуночников ни ведьмам, ни Древним не разрешено. — Он смотрит на меня, отпивая свой напиток, позволяя мне понять намёк.

— Поэтому ты велел Ками забыть меня, — говорю я. — Она идёт на фестиваль с ведьмой?

— Ты такая умная, — хвалит он. — Я знал, что хорошо держать тебя рядом.

— Отвратительно, — бормочет Ребекка, скривив лицо.

— Однако, — продолжает Клаус, игнорируя комментарий Ребекки, — ты не можешь позволить Марселю или его вампирам понять, что вы вампир.

— Они поймут, когда моё сердце не будет биться.

— Не на фестивале. Толпу трудно расслышать нетренированному уху. Его вампиры почти не имеют опыта общения с человеческими толпами, они никогда не поймут.

— Значит, твой план в том, чтобы я притворялась человеком, а потом что? Просто уведу девушку и буду надеяться, что никто не попытается нас остановить?

— Я займусь тем, чтобы отделить Давину от толпы, — обещает он. — Мне просто нужно, чтобы ты сопровождала её и проследила, чтобы всё прошло гладко.

— Или, — предлагает Ребекка, — ты можешь помочь мне найти Элайджу, а потом отпраздновать день рождения без интриг?

Я киваю в ответ.

— Это предложение немного заманчивее.

Клаус закатывает глаза.

— Хотя ты и не обязательна для моих планов, я хотел бы твоего участия, — признаёт он, отпивая свой напиток. — Я знаю, у тебя получится отлично.

— Оу, ты подтвердил моё существование, — воркую я, давая маленькую улыбку. — Ладно, я помогу.

— Неужели всё, что нужно для твоего согласия, — это такое? — размышляет Ребекка, наконец отрываясь от ноутбука. — Честно, Габби, ты могла бы держать себя на более высоком уровне.

Это ты говоришь.

— И что, весь вечер смотреть на ставни? — парирует Клаус, прежде чем я успеваю что-то сказать. — Ей было бы веселее с вампирским шпионажем. Кроме того, это не займёт много времени. Габриэлла всё равно сможет как следует отпраздновать день рождения.

— Прости, Бекс, — извиняюсь я. — В его варианте больше выпивки.

— Пожалуйста, не напивайся до того, как начнёшь выполнять план.

— Дорогой, я бы никогда. — я усмехаюсь.

🩸

Я лгунья.

Шучу, ну, отчасти. Я не то чтобы пьяна, но есть сильное опьянение. Я собираюсь притвориться, что это я вхожу в роль: роль Человека Габби.

Весело, правда?

Опять же, отчасти. Я сейчас жду, когда этот парень, Марсель, оставит Кэми и ведьму в покое. Я видела фотографии Марселя раньше, так что знаю, на кого обращать внимание, но никогда не встречала его лично. Ясно, что в ближайшее время не встречу, раз Клаус хочет держать меня подальше от глаз Марселя.

Так что пока я жду, когда его наконец выпроводят.

Какая-то высшая сила, должно быть, сейчас благоволит мне, потому что, как только я об этом подумала, Марсель встаёт и выходит из бара.

О да.

— Напиток, — командую я бармену. — Что-нибудь красное. Безалкогольное. Быстро.

Бармену не нравится моё поведение, но он всё равно делает мой напиток. Когда он ставит напиток передо мной, он говорит:

— С вас...

— За счёт заведения? — принуждаю я, обворожительно усмехаясь. — Спасибо, это очень мило.

Бармен тупо моргает и улыбается.

— Считайте это подарком на день рождения от заведения Руссо.

— Вы слишком добры, — умиляюсь я и слегка машу на прощание. Сзади гремит музыка, когда новая группа начинает играть. Они звучат хорошо, это я им отдам.

Я наблюдаю, как Давина сияет, когда парень начинает играть на скрипке. Кэми на месте, уже разговаривает с молодой девушкой, когда Марсель выходит из бара. Время действовать.

Я делаю глубокий вдох и «случайно» иду к ним.

— О, чёрт! — ругаюсь я, споткнувшись, и случайно проливаю красный напиток на рукав Давины. Ками и она обе подпрыгивают от неожиданности. — О боже, — ахаю я, ставя стакан на стойку и закрывая рот от неожиданности. — О боже, мне так жаль! С платьем всё в порядке?

Давина — симпатичная девушка. У неё длинные каштановые волосы, милая улыбка и округлые щёки. Её лицо в сочетании с белым платьем действительно создаёт образ «невинности». Никто не смог бы определить, насколько сильна эта девушка, просто взглянув на неё.

Она тоже кажется милой, или, может быть, она просто в очень хорошем настроении. Я говорю это только потому, что сама была бы в ярости, если бы кто-то пролил красное на моё белое платье. Но она воспринимает это как чемпион: смеётся над этим, пока Кэми промокает салфеткой.

— Всё в порядке, — заверяет она, глядя на пятно, которое пытается отчистить Ками. — Правда, попало только на рукав. — она поправляет волосы, чтобы закрыть пятно. — Видите? Всё хорошо.

Я издаю вздох.

— По крайней мере, позвольте мне дать вам денег на химчистку.

— Я вас знаю, — внезапно говорит Ками. Она смотрит на меня с узнаванием и кивает. — Мы ведь раньше встречались?

Я делаю вид, что думаю несколько мгновений, и расширяю глаза от realisation.

— О! Ты Ками, да? — я киваю и усмехаюсь ей. — Точно! Мы встречались на том костюмированном балу на днях.

Очевидно, это ложь, но, поскольку Клаус заставил её забыть только мою связь с ним, её разуму придётся заполнить некоторые пробелы.

Она хмурится.

— Тогда? Я клянусь, это было совсем недавно.

— Не может быть. Я помню тебя именно по балу. Ты была в белом, да?

Это я узнала от Ребекки, так как она планировала привести блонлинку туда.

Ками кивает.

— Да... Да! Чёрт, думаю, я много выпила той ночью, потому что многого не помню. Прости, как тебя звали?

— Габриэлла, — напоминаю я. — А это кто с тобой?

Я замечаю молчание Давины и её невнимательность к нашему с Ками разговору. Она продолжает смотреть сквозь меня на парня, играющего на скрипке. Я слежу за её взглядом и улыбаюсь.

— Я знаю этого парня! — лгу я, снова привлекая её внимание.

Глаза Давины расширяются.

— Правда? Откуда? — её брови хмурятся, и её милый невинный взгляд легко сменяется скрытой ревностью.

— Прости, позволь уточнить, — извиняюсь я. — Я знаю о нём. Он часто играет в барах, да? Обычно во время таких фестивалей, но я видела его и в некоторые случайные выходные.

Святые угодницы, это было гладко. Я так хороша в этом шпионском деле.

— Ты смотрела на него весь вечер, — комментирует Ками, привлекая внимание Давины. — Ты его знаешь?

И теперь Давина немного смущается.

— Его зовут Тим, — признаёт она с застенчивой улыбкой. — Я знала, что он будет здесь. Он всегда выступает на таких мероприятиях.

— Вы звучите близко, — вставляю я, снова вклиниваясь в разговор. — Как долго вы знаете друг друга?

— С десяти лет, — вздыхает она. — Я... мне пришлось бросить школу, и я не успела попрощаться, так что я просто надеялась поговорить с ним сегодня вечером.

— О, я прекрасно тебя понимаю, — киваю я в знак согласия. — Я уехала из дома в начале лета. Не успела попрощаться со всеми, но это нормально, понимаешь? — Давина кивает. — Прости, — снова извиняюсь я, издавая маленький смешок. — Я не спросила твоего имени.

Ками усмехается.

— Прости, её зовут Давина. Она подруга друга.

— Подруга, да? — дразню я, заставляя щёки Кэми порозоветь. Давина, которая едва слушает разговор, всё ещё смотрит на того парня, Тима. Я смотрю на него, затем снова на неё. — Итак, как ты собираешься к нему подойти?

Давина смотрит неуверенно, что вполне объяснимо, учитывая, что мы не знакомы.

— Позволь мне помочь загладить вину за то, что я испортила твою лямку? — предлагаю я. — Я кое-что понимаю в парнях.

— Ты выглядишь ненамного старше меня, — спорит она. — Что ты можешь знать?

Я пожимаю плечами.

— Обычно мне нравятся парни постарше, но это не имеет значения. Все парни хотят одного и того же.

Я улыбаюсь ей, пока она ждёт с ожиданием.

— Чего? — наконец спрашивает она.

— Чтобы красивая девушка им улыбнулась. — и секс, но я оставлю это невинным. — Поверь мне, такая улыбка, как у тебя, в сочетании с приливом уверенности, сотворит чудеса с отношениями.

Давина смотрит на Ками то ли за подтверждением, то ли за возражением. Блондинка пожимает плечами на мой совет.

— Она права насчёт твоей улыбки, но не уверена, нужен ли прилив уверенности.

— Верно, — соглашаюсь я. — Возможно, не прилив уверенности. Ох... Вы, ребята, выглядите так, будто вместе будете так милы. Зачем останавливаться на извинениях? Иди на полную! Пригласи его на свидание!

— Я не могу, — признаёт Давина, её лицо краснеет от смущения. — Это-это не то, чем я должна заниматься.

— Ну и что? Ты молодая и милая. Он молодой и милый. Ты в него влюблена. Уверена, небольшой удар по голове, и он поймёт, что всегда был влюблён в тебя.

— Ты очень заинтересована для того, кого мы только что встретили, — замечает Ками, заставляя Давину нахмуриться, глядя на меня.

Понятный скептицизм.

— Ты показалась мне интересной на том балу несколько ночей назад, — отвечаю я. — Прости, если я переступила границы. Я уйду, если вы этого хотите.

Я замечаю, что болтовни стало больше, чем музыки, поэтому поворачиваюсь к сцене и вижу, что половина группы уже собирается, а другой половины, в частности Тима, уже нет.

— Или, — предлагаю я. — Я могу помочь найти нашего пропавшего мальчика-игрушку.

Глаза Давины расширяются, и она делает шаг вперёд, чтобы лучше видеть пустую сцену.

— Что? — ахает она. — Куда он...?

Кэми хмурится и оглядывает бар.

— Судя по всему, всё только что закончилось. Он не мог далеко уйти.

Давина вздыхает и качает головой.

— Неважно. Это всё равно была глупая затея.

— Нет, не была, — быстро спорит Ками. — Давина...

— Просто забудь, — командует ведьма, звуча так, будто вот-вот расплачется, и быстро уходит.

Клаус, если у тебя есть план, лучше приводи его в действие сейчас.

Словно этот придурок умеет читать мои мысли. Не успеваю я опомниться, как слышу его голос между мной и Ками.

— Скажи ей, что эта записка от одного из музыкантов. Она захочет уйти, а ты поможешь ей выбраться через чёрный выход так, чтобы Марсель не увидел. Что бы ты ни делала, не спускай с неё глаз.

Он исчезает за мгновение до того, как мой телефон издаёт звук. Кэми моргает и смотрит на салфетку с запиской в своей руке, пока я проверяю сообщение.

Клаус:
Иди с ними, и тогда ты закончишь.

— Пошли, — говорю я Кэми, убирая телефон. — Давай убедимся, что она получит свою записку от Возлюбленного.

🩸

Это красивая церковь с довольно мрачной историей. Насколько я слышала, священник совершил убийство-самоубийство или что-то в этом роде.

Мы с Ками сидим на скамье в заднем ряду, скрытые от взгляда Давины из-за большой колонны. Давина слушает, как Тим играет на скрипке, не замечая, что мы всё ещё здесь.

— Нельзя принудить кого-то играть так, — говорит Клаус, внезапно появляясь рядом с нами. Я улыбаюсь его присутствию, когда он садится рядом со мной, удерживая меня между собой и Ками. Он смотрит на меня и быстро целует в лоб. — Здравствуй, дорогая.

— Привет, — отвечаю я с лёгкой улыбкой.

— Ты с ним, — вздыхает Ками, внезапно вспоминая всё, что было раньше, теперь, когда Клаус здесь. — Вот почему ты была такой дружелюбной.

— Если это утешение, мне действительно было интересно посмотреть, чем это для неё кончится, — говорю я, кивая на Давину.

Но Ками уже переключилась на другую тему, пристально глядя на какие-то пятна на стене.

— Ты тоже вампир, да? — я киваю. — За всю вашу жизнь вы слышали о чём-то подобном? Хороший человек, подающий надежды священник, внезапно начинает ни с того ни с сего убивать.

Считается ли пастор Янг?

— Я многое повидал на своём веку, — говорит Клаус от нашего имени. — Мир — ужасное место. Лучше всего принимать его на его собственных условиях.

Я хмурюсь из-за его логики. Если бы мир действительно был таким ужасным, он не позволил бы нам быть здесь, вместе.

— Нет. Мир не ужасен, — воодушевлённо отрицает Ками. — Люди не ужасны. Они хотят быть хорошими. Что-то... Что-то делает их плохими, что-то ломает их, заставляет срываться. — она переводит взгляд обратно на Тима. — Всегда есть признаки перед психотическим срывом. У того парня, который это сделал, их не было. Он не пил, не употреблял...

— Ты много знаешь об этом, да? — спрашиваю я, перебивая её. Мы с Клаусом смотрим на неё, пока она отказывается встречаться с нами взглядом.

— Ты знала его, — обвиняет Клаус, и слеза падает по её щеке.

— Его звали Шон, — признаётся она. — Он был моим братом. На самом деле, моим близнецом.

— Мне жаль, — извиняюсь я, пока она вытирает слёзы. — Я не могу представить потерю своего близнеца, особенно таким ужасным способом.

Музыка замедляется и останавливается, показывая, что наше время вышло. Я заставляю Ками посмотреть на меня.

— Уходи, — принуждаю я. — Наслаждайся фестивалем. Забудь об этом на сегодняшнюю ночь.

Девушка моргает, медленно встаёт и подчиняется моему приказу.

— Дорогая, — тихо начинает Клаус, чтобы дети не услышали и не посмотрели на нас.

— Я знаю, — отвечаю я. — Я тоже уйду. — я даю ему маленькую улыбку. — Увидимся позже?

Он в ответ дарит маленькую улыбку.

— Конечно, любимая.

Я улетучиваюсь прежде, чем Давина успевает заметить.

Я ухожу недалеко, только потому что не хочу рисковать, чтобы кто-то из других вампиров заметил, как я перемещаюсь с вампирской скоростью.

Я достаю телефон и пролистываю контакты. Найдя имя сестры, я быстро нажимаю кнопку вызова.

Елена отвечает на первом же гудке.

— Габби?

— С днём рождения! — кричу я в трубку, направляясь обратно на фестиваль. — Надеюсь, ты празднуешь наши мерзкие девятнадцать?

— Может быть, — смеётся Елена на том конце. — С днём рождения, Габби.

Я ахаю.

— Оу, ты вспомнила!

Могу представить, как она закатывает глаза на шутку.

— Ты говоришь это с десяти лет.

— И каждый раз это смешно, — вздыхаю я. — Я не говорила с тобой целую вечность, как проходит твоё лето?

— Хорошо... Очень хорошо.

Я строю гримасу, хотя она не может её видеть.

— Это код для «постоянного секса».

— Габби!

— Елена Гилберт, — ахаю я, будто это скандал. — Отвратительно. В любом случае, я подумала, что сегодня ты скучаешь по мне больше, чем когда-либо, потому что, знаешь, это второй день рождения подряд, который мы не вместе?

— И оба раза по вине Клауса, — бормочет она. Я знаю, она была серьезна, но всё равно решаю просто посмеяться над этим. — Но да, я скучаю по тебе, Габби.

— Я тоже скучаю по тебе, — признаю я, засовывая руку в карман. — Итак, как ты празднуешь наш любимый день рождения?

— Деймон сводил меня в хороший ресторан, а Кэролайн устроила сюрприз-вечеринку, — отвечает она. — Было весело, но думаю, я вымотана. Я всё ещё привыкаю ко всей этой бессмертной штуке. — она добавляет смешок в конце. — А ты? Что-нибудь особенное?

— По совпадению, сегодня вечером Фестиваль Дофины. Я собираюсь снова присоединиться к толпе, выпить пару напитков, насладиться музыкой.

— А как же Майклсоны?

— А что Майклсоны?

— Они не с тобой?

Я издаю вздох. Всё, что я сказала Елене перед отъездом, — это что я здесь, чтобы разобраться в своих чувствах с Клаусом. Она ничего не знает об остальных.

— Ситуация здесь немного... сложная.

— Сложная? — повторяет она. — Я думала, смысл поездки в Новый Орлеан был в том, чтобы уехать от сложностей.

— И тем не менее, я не несчастна, — быстро огрызаюсь я. Я морщусь от своего ответа, зная, что он прозвучал обидно. — Прости, не стоило.

— Нет, — вздыхает Елена. — Ты права. Всё в порядке. Значит ли это, что ты не вернёшься в конце лета?

— Вернусь, — обещаю я. — Я вернусь через, максимум, две недели.

— А как же Клаус? Вы, ребята... разобрались?

— Отсюда и сложности, — вздыхаю я. — Не пойми меня неправильно, я отлично провожу с ним время, но эти сложности мешают нам сосредоточиться друг на друге.

— Ты говорила ему об этом?

Я не могу не приподнять бровь.

— Ты воодушевляешь, — замечаю я. — Что изменилось?

— Я... У меня было продуктивное лето. У меня было время подумать, и я поняла... — она издаёт вздох. — Я была плохой сестрой для тебя, Габби.

Я хмурюсь.

— Откуда это, Лена? Что-то случилось дома? Я знаю, Джереми нужен был период адаптации после того, как его вернули к жизни...

— Всё не так, — заверяет она. — Я просто думала о том, почему ты уехала и что ты чувствовала.

— Да? — Я останавливаюсь прямо перед тем, как идти туда, где играет музыка. Пьяные и трезвые люди проходят мимо меня по тротуару. — Например?

— Ты была несчастна, — говорит она. — И ты чувствовала себя неуслышанной. Эти чувства были настолько сильны, что я тоже их чувствовала, но я игнорировала их, и мне так жаль, Габриэлла. Ты не заслужила того, чтобы я так к тебе относилась.

Я не плакала с тех пор, как уехала в Новый Орлеан, но мои слёзы текут так же легко, как и раньше.

— Итак, — продолжает она, издавая дрожащий вздох. — Я хочу поддерживать тебя и твой выбор. Если ты видишь что-то в Клаусе, если думаешь, что он изменился, я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь тебе оставаться счастливой.

Я не могу сдержать всхлип, когда она заканчивает. Что, чёрт возьми, я могу сказать? Это одновременно и приятно, и вызывает беспокойство, почему она вдруг начала думать об этом именно сейчас?

Я не хочу портить настроение, поэтому издаю смешок сквозь слёзы.

— Это, кстати, не считается подарком на день рождения. — Я вытираю слёзы, а она издаёт свой собственный смешок сквозь слёзы. — Но спасибо, Елена. Мне приятно это слышать.

— В любое время, — отвечает она. — Я отпущу тебя, уверена, у Клауса что-то запланировано, чтобы компенсировать эти сложности. Если захочешь поговорить о них, я всего в одном звонке.

— То же самое касается тебя и Деймона, — предлагаю я, прежде чем мы прощаемся. — Я понимаю, почему ты не хочешь ничем делиться, но я не против услышать. Я пережила это, Елена, так что не бойся выдавать любую грязь, которую я смогу использовать против Деймона.

Елена смеётся.

— Хорошо. Люблю тебя, Габби. Позвони мне скоро, хорошо? Или хотя бы напиши. Мы скучаем по тебе.

— Я тоже скучаю по вам. Да, я буду на связи.

🩸

Я не уверена, сколько времени прошло со всей той ведьмовской истории в церкви, но я хорошо провела время. Новый Орлеан — прекрасное место.

Когда я вернулась домой, я удивилась, увидев, как темно. Моя голова гудит от напитков, которые я выпила на фестивале, но я всё ещё функциональна и в основном трезва.

С лёгким зевком я направляюсь в свою комнату. Иногда я иду в комнату Клауса, или он приходит в мою, но я не уверена, все ли спят или нет. День был изнурительным, и я более чем готова наконец-то проспать его.

Я добираюсь до своей комнаты и останавливаюсь прямо перед дверью. Я вижу, как под дверью движутся тени, и резко хмурюсь от этих движений. Кто, чёрт возьми, мог быть в моей комнате в такой час?

Делаю успокаивающий вдох и с вампирской скоростью врываюсь в дверь. Я инстинктивно поднимаю ногу, чтобы прижать кого-то к стене, удерживая ступню у их шеи.

Мне требуется всего несколько секунд, чтобы понять, что это Клаус, прижатый мной к стене.

Возможно, я не так трезва, как думала.

Забавное выражение его лица — единственное, что мешает мне опустить ногу.

— Ты собираешься опустить ногу?

— Ты мог бы легко убрать её сам. — я нажимаю немного сильнее, но он, как и ожидалось, не реагирует. — Почему ты прокрался в мою комнату?

— Я задолжал тебе празднование дня рождения, — легко отвечает он, указывая за меня. Он осторожно берёт меня за лодыжку и медленно убирает её с шеи. Я позволяю ему, но не то чтобы я могла остановить его, если бы захотела.

Я поворачиваюсь достаточно, чтобы получше рассмотреть комнату и хмурюсь, не видя ничего другого. Что он...

Я издаю удивлённый вздох, когда моя спина падает на кровать, а Клаус нависает надо мной. Он не даёт мне шанса что-то сказать, прежде чем наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Я жадно отвечаю на поцелуй, переплетая пальцы с его волосами, прежде чем оттащить его назад, как раз перед тем, как он успевает углубить поцелуй.

— Клаус, — выдыхаю я, останавливая его. — Ты уже сделал достаточно, обещаю. Ты не устал после сегодняшнего дня?

— Я могу планировать войну и устроить тебе подобающий праздник, Габриэлла, — размышляет он, рука на моём бедре вырисовывает маленькие круги. — Неужели Деймон Сальваторе настолько занизил твои ожидания?

Я закатываю глаза на его поддразнивание.

— Я серьёзно, Клаус, — говорю я, и мой взгляд падает на его губы. Он замечает, что я смотрю, и усмехается. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что должен что-то для меня делать.

— И не чувствую, — заверяет он, пряча лицо в изгибе моей шеи. Я почти вздрагиваю от лёгких поцелуев, которые он оставляет. — Я хочу сделать это для тебя, — бормочет он мне в шею. — Ты позволишь мне?

Я не могу сдержать дрожащего вздоха, потому что, чёрт возьми, это так приятно. Он встаёт коленом между моих ног, и я почти стону.

Мы с Клаусом много раз занимались сексом, но редко это было настолько интимно.

— Не притворяйся, — меня почти прерывают, когда поцелуи в шею превращаются в лёгкие присасывания. — что это не... И для тебя тоже, — выдыхаю я.

— Вовсе нет, — легко бормочет он. Я издаю стон, когда его колено двигается. Он откидывается на колени, продолжая сидеть на мне сверху. — Сегодняшняя ночь для тебя, — обещает он, перебирая пальцами край моей рубашки. Я смотрю, как он поднимает её. Он не позволяет мне раздеться, но поднимает достаточно, чтобы обнажить мой живот. Я даю маленькую улыбку, когда он начинает целовать мой кожу в этом чувствительном месте, а затем полностью легко разрывает ткань.

— Ты слишком добр, — замечаю я, снова переплетая пальцы с его кудрявыми волосами, когда он сжимает мою грудь через белое кружево бюстгальтера. Я чувствую миллионы приятных мурашек от его горячего дыхания на моей обострённой коже.

— Я стремлюсь угодить. — тёмные следы, которые он оставляет на моём животе, сразу заживают, но это не мешает ему оставлять новые, пока его пальцы возятся с пуговицей на моих штанах, наконец избавляясь от них. Он самодовольно усмехается мне снизу вверх, и если бы я могла покраснеть, то покраснела бы. — С днём рождения, Габриэлла.

___
Фух, вот и пятый сезон. Глава первая наконец-то вышла, жду вашу обратную реакцию. Как вам новая обложка и шапка для глав?