Глава 7. Два шага назад
Утро после разговора с Дарьей Адель встретила с тяжёлой головой и ещё более тяжёлым сердцем. Она заночевала у Лауриты — на диване, хотя та предлагала кровать. Спали в разных комнатах, но Адель всё равно казалось, что она чувствует запах ванили и корицы, которым пахли волосы Лауриты.
Она ушла рано, пока модель ещё спала. Оставила записку на кухонном столе: «Спасибо. Увидимся». Детский сад, но других слов не нашлось.
Дома её ждал сюрприз. Виолетта сидела на кухне с красными глазами и кружкой уже остывшего чая. Рядом с ней лежал телефон с разбитым экраном.
— Что случилось? — Адель забыла про свои проблемы. — Китана, ты в порядке?
— Я в порядке, — голос Виолетты был хриплым, будто она плакала всю ночь. — А вот мои отношения с реальностью — нет.
— Говори.
Виолетта подняла на неё глаза. В них была такая боль, что Адель захотелось обнять её и никогда не отпускать.
— Я снова поверила Даше. Вчера, пока тебя не было, она приехала. Сказала, что хочет поговорить, что всё поняла, что хочет попробовать ещё раз. И я... я повелась.
— О нет, — выдохнула Адель. — Что она сделала?
— Ничего. Пока ничего. — Виолетта горько усмехнулась. — Но она сказала, что хочет, чтобы мы переехали к ней. Прямо завтра. Представляешь? «Давай бросим всё и начнём сначала». Как в дешёвом фильме.
— И что ты ответила?
— Что мне нужно подумать. А она... — Виолетта провела рукой по волосам. — Она обиделась. Сказала, что я не верю ей, что я всегда сомневаюсь, что у неё нет сил доказывать. И уехала.
— Китана...
— Не надо. — Виолетта подняла руку. — Я знаю, что ты скажешь. Что она манипулирует. Что она не изменилась. Я и сама это знаю. Но когда она рядом... я забываю, как дышать.
Адель села напротив, взяла подругу за руку.
— Ты сильная. Ты прошла через это один раз. Пройдёшь и второй, если понадобится. Но только если ты сама этого захочешь. Не ради неё, ради себя.
— Ты говоришь как психолог.
— Я говорю как друг, который видел, как ты рыдала в гримёрке после разрыва. Я не хочу видеть это снова.
Виолетта молчала долго. Потом вытерла глаза тыльной стороной ладони и кивнула.
— Ладно. Хватит нытья. — Она попыталась улыбнуться. — У нас есть дела поважнее. Например, твоя любовная драма.
— У меня нет любовной драмы.
— Правда? А что ты делала вчера у Лауриты?
— Пила чай.
— До четырёх утра?
— Мы разговаривали.
— Адель, я не слепая. — Виолетта встала и подошла к окну. — Ты изменилась. И это к лучшему. Не позволяй Даше или кому-то ещё испортить то, что у тебя начинается.
— А что у меня начинается? — тихо спросила Адель. — Я сама не знаю.
— Вот и узнаешь. Не торопи события. Вы только начали общаться. Познакомьтесь получше. Поймите, подходите ли вы друг другу. А там видно будет.
Адель кивнула. В словах Виолетты был смысл — ровно настолько, чтобы успокоиться, но недостаточно, чтобы перестать думать.
Две следующие недели прошли в странном режиме: Адель и Лаурита продолжали общаться, но встреч стало меньше. Не потому, что они остыли — наоборот, градус чувств только рос. Но каждая была занята своей жизнью: у Адели — стримы, репетиции, подготовка к небольшому танцевальному фестивалю; у Лауриты — съёмки, примерки, переговоры с агентством.
Они переписывались каждый день. Иногда созванивались по вечерам, и эти разговоры длились часами. Адель рассказывала о танцах, Лаурита — о мире моды, который оказывался куда более жестоким, чем можно было представить.
— Представляешь, сегодня фотограф сказал, что у меня «слишком выразительное лицо»? — возмущалась Лаурита в одном из звонков. — Что это значит? Что я должна быть безликой вешалкой?
— Ты не вешалка, — отвечала Адель. — Ты красивая. И точка.
— Ты предвзята.
— Конечно, предвзята. Я же твоя... — Адель запнулась. — Твоя подруга.
Лаурита не стала уточнять, что именно хотела сказать Адель. Но после этого звонка она долго не могла заснуть, перечитывая их переписку и улыбаясь в темноту.
Казалось, всё идёт к тому, что они наконец объяснятся. Адель даже начала подумывать о том, чтобы пригласить Лауриту на свой танец на фестивале — как зрителя. Но судьба распорядилась иначе.
В пятницу вечером, за два дня до фестиваля, Адель листала ленту в социальных сетях и наткнулась на пост.
Дарья Каплан выложила фото с Лауритой — старое, с их совместного отдыха где-то на море. Две девушки в купальниках, обнимаются, смеются. Подпись была безобидная: «Скучаю по лету и по тебе @laurita_model».
Но в комментариях началось что-то странное.
Пользователи, которые видели тот стрим, начали писать: «Это та самая подруга Адель?», «Они что, встречаются?», «Дарья, а правда, что Адель и Лаурита пара?».
Дарья не отвечала. Не опровергала, не подтверждала. Просто игнорировала, оставляя комментарии висеть в воздухе.
Адель почувствовала, как внутри закипает злость. Она написала Лаурите:
«Ты видела пост Даши?»
Ответ пришёл через пять минут:
«Видела. Я ей уже написала. Она говорит, что не специально. Просто ностальгия».
«Ностальгия? В тот момент, когда нас обсуждают? Удобно».
«Адель, не начинай. Я разберусь».
«Ты всегда так говоришь. А она продолжает».
Это был их первый конфликт. Не крик, не ссора — но осадок остался. Адель чувствовала, что Дарья тянет слишком много нитей: и Виолетту, и её, и Лауриту. Как кукловод, который дёргает за верёвочки просто потому, что может.
В ту ночь они не созванивались. Адель впервые за две недели заснула не под голос Лауриты, а под собственные тяжёлые мысли.