Глава 6. Тени прошлого
После той прогулки в «Сокольниках» что-то изменилось. Не драматично — без фанфар и внезапных признаний. Изменилось так, как меняется погода перед грозой: воздух становится плотнее, краски ярче, а сердце начинает биться чуть быстрее без видимой причины.
Адель и Лаурита начали переписываться. Сначала это были короткие сообщения: «Как дела?», «Что делаешь?», «Не спишь?». Но очень быстро они переросли в многочасовые диалоги, которые заканчивались только тогда, когда глаза закрывались сами собой.
Лаурита писала о своих съёмках — о том, как фотографы требуют невозможного, как болит спина после десяти часов на каблуках, как иногда хочется послать всё к чёрту и уехать в деревню выращивать помидоры. Адель отвечала историями о стримах, о дурацких комментариях, о танцевальных связках, которые никак не давались.
Они не говорили о чувствах. Не говорили о том, что между ними происходит. Но обе знали — и это знание висело в воздухе, как натянутая струна.
Виолетта наблюдала за подругой с лёгкой тревогой. Адель стала мягче — не в одежде или манерах, а внутри. Она чаще улыбалась, реже огрызалась, а когда смотрела в телефон, в её глазах появлялось что-то тёплое, почти уязвимое.
— Ты влюблена, — сказала Китана в один из вечеров, когда Адель, улыбаясь экрану, печатала очередное сообщение.
— Я просто общаюсь.
— Ты «просто общаешься» с ней уже четвёртый час. И ты не ела.
— Не хочу есть.
— Вот это самый страшный симптом, — Виолетта покачала головой. — Адель Шайбакова отказывается от еды. Конец света.
Адель закатила глаза, но улыбку спрятать не смогла.
— Ладно. Может, я и правда... немного увлеклась.
— Немного? — Виолетта приподняла бровь. — Дорогая, ты увлеклась так, что это видно из космоса.
— И что мне делать?
— Ничего. Наслаждайся. — Китана плюхнулась рядом на диван. — Это самое лучшее время, когда ещё ничего не понятно, но уже всё решено. Когда каждый звонок — праздник, а каждое «спокойной ночи» — повод не спать ещё полчаса.
— Ты говоришь как поэтесса.
— Я рэпер, детка. Мы все немного поэты.
Адель рассмеялась, и в этом смехе было что-то лёгкое, почти забытое. Она не чувствовала себя такой свободной уже много лет.
Но идиллия длилась недолго.
На следующий день Адель должна была провести совместный стрим с Дарьей Каплан. Они договорились ещё до вечеринки — обычный коллаборационный эфир, где две девушки обсуждают жизнь, отвечают на вопросы и, возможно, немного сплетничают. Адель не горела желанием, но отказываться было неудобно: Дарья была популярной, и её аудитория могла пригодиться.
Они встретились в маленькой студии на окраине города, которую Дарья снимала для записи подкастов. Внутри пахло деревом и кофе, стояли два удобных кресла, камеры и микрофоны на гибких ножках.
— Аделька! — Дарья бросилась обниматься с такой искренностью, что сложно было заподозрить её в неискренности. — Как я рада тебя видеть! Ты отлично выглядишь. Влюблённость идёт тебе.
Адель напряглась.
— С чего ты взяла, что я влюблена?
— Ой, брось. — Дарья отмахнулась, усаживаясь в кресло. — Виолетта мне всё рассказала. Ты и та модель, Лаурита. Мило, очень мило. Лаурита — хорошая девочка. Правда, с приветом.
— Что значит «с приветом»? — Адель насторожилась.
— Ну... — Дарья сделала загадочное лицо. — Она немного сложная. Бывает, закрывается, никого не подпускает. У неё были тяжёлые отношения до этого. Но ты, я смотрю, умеешь пробивать стены.
Адель не понравился тон Дарьи. Слишком сладкий, слишком... всезнающий.
— Давайте лучше обсудим формат стрима, — сухо сказала она.
— Ах да, формат. — Дарья хлопнула в ладоши. — Я подумала: мы поговорим о «Пацанках», о жизни после проекта, немного о личном. Но без грязи, хорошо? Я не люблю грязь.
— Договорились.
Они запустили стрим через час. Всё шло по плану: Дарья была профессиональной ведущей, умела держать внимание, задавала вопросы, шутила. Адель отвечала спокойно, даже скучающе — её обычная манера. Зрители в чате писали в основном позитивные комментарии, хотя попадались и провокационные.
А потом Дарья сказала:
— Адель, я знаю, ты не любишь говорить о личном, но зрители спрашивают. Правда ли, что у тебя появился кто-то? Тебя в последнее время редко видят на тусовках, но при этом ты всегда в телефоне. Признавайся!
Адель замерла. Вопрос был неожиданным. Она посмотрела в чат — действительно, несколько сообщений спрашивали об этом. Но тон Дарьи... было в нём что-то не то. Слишком радостное предвкушение.
— У меня нет никого, — ответила Адель. — И я не обязана отчитываться о своих передвижениях.
— Ой, да ладно, — рассмеялась Дарья, но в смехе слышались стальные нотки. — Мы же свои. Просто хочется, чтобы ты была счастлива. Тем более с Лауритой вы, кажется, очень мило смотритесь вместе.
Имя прозвучало как выстрел. В чате началось оживление.
«Лаурита? Это модель?»
«Та самая, которая с Дарьей дружит?»
«Ого, Адель и модель? Неожиданно!»
«А она красивая, я загуглил»
Адель почувствовала, как кровь приливает к лицу. Не от смущения — от злости.
— Дарья, — сказала она ледяным голосом, — я не знаю, зачем ты это делаешь, но давай закончим эту тему. Моя личная жизнь не обсуждается в стримах. Точка.
В комнате повисла тишина. Дарья сделала удивлённое лицо — очень убедительно, но Адель видела, как блеснули её глаза. Она всё рассчитала.
— Конечно-конечно, — быстро сказала Дарья. — Извините, зрители, Адель у нас скромница. Не будем её смущать. Давайте лучше о музыке!
Стрим продолжался ещё полчаса, но Адель уже не могла сосредоточиться. Она отвечала механически, думая о другом. О том, зачем Дарье это понадобилось. Чтобы привлечь внимание? Чтобы создать драму? Или чтобы задеть саму Лауриту?
Когда стрим закончился и камеры выключили, Адель встала, не глядя на Дарью.
— Ты специально это сделала, — сказала она.
— Что именно? — Дарья моргнула своими кукольными глазами.
— Не прикидывайся. Ты назвала её имя. Зная, что чат это подхватит.
— Адель, я просто хотела, чтобы ты была честной со зрителями. Они любят тебя, они хотят знать правду.
— Правду? — Адель развернулась. — Ты даже не знаешь, есть ли правда. Между мной и Лауритой ничего нет. Пока нет. И твоё вмешательство не ускорит процесс, а только всё испортит.
— Ой, да брось, — Дарья улыбнулась, но улыбка не доходила до глаз. — Ты думаешь, я не вижу? Вы с Лауритой созданы друг для друга. Две красивые, сложные девушки, которые делают вид, что им никто не нужен. Но мне-то вы обе нужны. Как подруги.
— Как подруги? — Адель усмехнулась. — Ты только что выставила нас на всеобщее обозрение, даже не спросив.
— Это называется «забота».
— Это называется «контроль». — Адель взяла сумку. — Спасибо за стрим. Но в следующий раз, когда захочешь обсудить мою личную жизнь, спроси разрешения.
Она вышла из студии, хлопнув дверью. На улице шёл дождь — тот самый, который любила Лаурита. Адель подняла лицо к небу и закрыла глаза. Капли стекали по щекам, смешиваясь с тем, что она отказывалась называть слезами.
Телефон завибрировал. Сообщение от Лауриты:
«Только что посмотрела запись стрима. Даша перегнула. Ты как?»
Адель выдохнула и напечатала:
«Злая. Но живая. Можно приехать?»
Ответ пришёл через секунду:
«Всегда. Жду».
До квартиры Лауриты было двадцать минут на метро и ещё десять пешком. Адель не помнила, как прошла это расстояние — мысли путались, в голове крутились слова Дарьи и реакция чата. Она злилась. На Дарью — за то, та выставила их на посмешище. На себя — за то, что не остановила это раньше. И немного на Лауриту — за то, что та стала причиной всего этого хаоса.
Когда она позвонила в дверь, Лаурита открыла почти сразу. На ней была та самая огромная футболка, которую Адель видела на фотографиях в соцсетях, и мягкие домашние штаны. Волосы распущены, лицо без макияжа, под глазами — усталость.
— Заходи, — сказала Лаурита тихо, отступая в сторону.
Квартира оказалась маленькой, но уютной. Много книг, несколько постеров с фильмами, на подоконнике — засохший кактус. Адель села на диван и обхватила себя руками.
— Хочешь чай? Или что покрепче? — спросила Лаурита, закрывая дверь.
— Чай. Покрепче не надо, я боюсь, что скажу лишнего.
Лаурита кивнула и ушла на кухню. Адель осталась одна в комнате, разглядывая вещи. На полке стояла рамка с фотографией: Лаурита и Дарья обнимаются на какой-то вечеринке, обе смеются. Адель почувствовала укол ревности — глупой, нелепой, но острой.
— Она была моим другом, — сказала Лаурита, входя с двумя кружками. Проследила за взглядом Адели. — Сейчас тоже друг, но... сложный.
— Почему вы вообще дружите? Вы такие разные.
— Может, поэтому. — Лаурита поставила чай на стол и села рядом, оставляя между ними небольшое расстояние. — Даша умеет быть душой компании. Она зажигает. А я часто гасну. Она меня вытаскивала не раз. Но при этом... она иногда не видит границ.
— Сегодня она их перешла, — жёстко сказала Адель.
— Да. — Лаурита опустила взгляд. — Я поговорю с ней.
— Не надо. Я сама разберусь.
— Адель, она моя подруга. Я знаю, как с ней говорить.
— Она назвала твоё имя в стриме! — Адель повысила голос, но тут же взяла себя в руки. — Извини. Я не должна на тебе срываться.
— Можешь срываться. — Лаурита вдруг улыбнулась. — Я выдержу.
Они пили чай молча. Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу. В комнате было тепло и тихо, и злость Адели начала понемногу таять, как лёд под весенним солнцем.
— Спасибо, что пустила, — сказала она. — Я не хотела ехать домой. Там Виолетта начнёт расспрашивать, а я не хочу говорить.
— Можешь молчать. Можешь говорить. Как хочешь.
Адель поставила кружку и повернулась к Лаурите. Та сидела, поджав ноги под себя, и смотрела на неё внимательно, но без давления. В её глазах было спокойствие, которого так не хватало Адели в последние часы.
— Можно я спрошу кое-что? — тихо сказала Адель.
— Спрашивай.
— Ты не боишься? Что нас заметят? Что начнут обсуждать? Твоя работа зависит от внешности, от репутации. А я... я неудобная. Со мной трудно. Я всегда говорю, что думаю, я ношу чёрт знает что, у меня репутация «пацанки» и...
— Стоп. — Лаурита придвинулась ближе и взяла её за руки. — Во-первых, моя работа зависит только от меня. Если кто-то откажется со мной работать из-за того, с кем я встречаюсь, — это их проблема. Во-вторых, ты не «неудобная». Ты прямая. Это разные вещи, ты сама учила меня.
— Я учила?
— На первой прогулке. Помнишь? Прямота и настойчивость.
Адель слабо улыбнулась.
— И в-третьих, — продолжила Лаурита, сжимая её пальцы, — я боюсь. Конечно, боюсь. Боюсь, что нас засмеют. Боюсь, что Даша опять сделает что-нибудь не то. Боюсь, что ты проснёшься однажды утром и решишь, что я не стою всего этого.
— Не решу, — быстро сказала Адель.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. — Адель посмотрела ей прямо в глаза. — Потому что я просыпаюсь каждое утро и думаю о тебе. Это уже случилось. Я не могу это отменить.
Лаурита замерла. На секунду показалось, что она перестала дышать. А потом она сделала то, что делала всегда, когда не находила слов — улыбнулась. Широко, искренне, так, что в уголках глаз собрались морщинки.
— Ты опасная девушка, Адель Шайбакова.
— Я знаю.
— Мне это нравится.
Они сидели на диване, держась за руки, за окном шёл дождь, и мир за пределами этой маленькой комнаты перестал существовать. Хотя бы на один вечер.