Глава 10. Гроза
Через неделю после фестиваля грянула настоящая гроза. Не та, от которой Лаурита вздрагивала — метеорологическая. А та, которую запустила Дарья Каплан.
Всё началось с безобидного, казалось бы, комментария. Кто-то из подписчиков спросил у Дарьи в прямом эфире, правда ли, что Адель и Лаурита встречаются. Дарья, вместо того чтобы промолчать или сказать «не моё дело», ответила:
— Знаете, я не хочу лезть в чужую личную жизнь. Но если вы спрашиваете, то да, они очень близки. Я рада за них обеих. Лаурита моя подруга, и я желаю ей счастья. А Адель — отличная девушка, хоть и с характером.
Вроде бы безобидные слова. Но в контексте того, что Дарья знала, что Адель и Лаурита не хотели афишировать отношения, это был удар ниже пояса.
Видео разлетелось по социальным сетям за несколько часов. Комментаторы разделились на два лагеря: одни писали «как мило», другие — «что за грязь», третьи — «а кто эти люди вообще?». Хейта было больше, чем поддержки.
Адель узнала об этом, когда вернулась с репетиции. Виолетта сидела на кухне с красными глазами — на этот раз не из-за Дарьи, а из-за того, что прочитала в комментариях.
— Не смотри, — сказала она, увидев, что Адель достаёт телефон.
— Поздно.
Адель открыла ленту. Посты, перепосты, скриншоты. «Адель Шайбакова нашла себе модель?» «А чего ты хотела, она же из Пацанок». «Лаурита шикарная, зря она на эту мужланку повелась». «Любовь есть любовь, не важно кто с кем».
Последний комментарий заставил её замереть. Кто-то написал: «Адель всегда была странной. Надеюсь, Лаурита вовремя одумается и найдёт нормального парня».
— Вилка, — тихо сказала Адель, — кто этот человек?
— Не знаю. Не важно. Это просто тролль.
— Это не просто тролль. Это сотни людей, которые думают так же.
Она закрыла телефон и уставилась в стену. Внутри поднималась холодная злоба — знакомая, почти родная. Злоба, которая помогала ей выживать в «Пацанках», когда другие ломались. Но сейчас она не хотела злиться. Она хотела плакать.
— Адель, — Виолетта встала и обняла её. — Не позволяй им. Ты сильная.
— Я устала быть сильной. Почему я не могу просто быть собой без того, чтобы кто-то не сказал гадость?
— Потому что люди — дерьмо. Но не все. Посмотри на тех, кто поддерживает.
Адель открыла телефон снова. Действительно, было много добрых комментариев. «Вы красивая пара». «Пусть будет счастье». «Адель, ты крутая, не слушай никого». Но почему-то плохие запоминались лучше.
В этот момент позвонила Лаурита.
— Ты видела? — спросила она без приветствия. Голос был напряжённым.
— Видела.
— Это Даша. Я знаю, что это она.
— Может, она не хотела...
— Адель, не защищай её. Она знала, что мы не готовы. Знала и всё равно сказала. — Лаурита говорила быстро, почти задыхаясь. — Я ей звонила. Она не взяла трубку.
— Может, она занята?
— Она всегда занята, когда нужно отвечать за свои слова.
Наступила тишина. Адель слышала, как Лаурита дышит в трубку — тяжело, прерывисто.
— Что нам делать? — спросила Адель.
— Не знаю. Мой агент уже звонил. Спрашивал, правда ли это. Я сказала, что ничего не комментирую.
— Правильно.
— Но они не отстанут. Сейчас начнут копать. Найдут наши фото, переписки, что угодно. Ты готова к этому?
Адель задумалась. Готова ли она? Её аудитория — не самые толерантные люди. Многие подписались на неё после «Пацанок» и ждут от неё «пацанского» поведения, а не романов с моделями. Она может потерять часть зрителей. Может, большую часть.
— Не готова, — честно сказала она. — Но выбора нет, да?
— Выбор всегда есть. Мы можем сделать вид, что ничего нет. Перестать встречаться на людях. Не выкладывать фото. Ждать, пока всё утихнет.
— Ты хочешь этого?
— Нет. Но я хочу защитить тебя.
— А кто защитит тебя?
Лаурита не ответила. В трубке слышалось только её дыхание — и где-то далеко, на фоне, шум улицы.
— Я приеду, — сказала Адель. — Через час. Не отключай телефон.
— Хорошо.
Она положила трубку и начала собираться. Виолетта молча смотрела, не задавая вопросов. Когда Адель была уже в дверях, Китана сказала:
— Дарья сделала это специально.
— Я знаю.
— Ты знаешь, почему?
— Нет.
— Потому что она не выносит, когда кто-то счастливее её. И потому что она хочет контролировать Лауриту. Всегда хотела.
Адель остановилась.
— Ты про что?
— Про то, что Дарья не просто подруга. Она хочет, чтобы Лаурита зависела от неё. И когда увидела, что Лаурита нашла кого-то другого — она разозлилась. Поэтому слила инфу.
— Ты уверена?
— Уверена. Я знаю Дарью лучше, чем кто-либо. Мы были вместе, помнишь? Она умеет быть милой. Но внутри неё — холод. Как в холодильнике. Всё замораживает, до чего дотронется.
Адель обдумала это. Образ Дарьи в её голове стал ещё более мрачным.
— Почему ты мне не сказала раньше?
— Потому что ты была счастлива. Я не хотела портить.
— Китана... — Адель вернулась и обняла подругу. — Ты лучшая.
— Знаю. А теперь иди к своей модели и разберитесь с этим дерьмом вместе.
Квартира Лауриты встретила Адель полумраком и тишиной. Модель сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Телефон лежал рядом экраном вниз.
— Они уже пишут в личку, — сказала Лаурита, не поднимая головы. — Оскорбления. Угрозы. Говорят, что я «позорю профессию». Что модель должна быть примером.
— Примером чего?
— Не знаю. Примером правильной жизни. — Лаурита горько усмехнулась. — Как будто я когда-то была примером.
Адель села рядом. Взяла телефон Лауриты, перевернула. На экране высветилось сообщение от неизвестного номера: «Надеюсь, ты сгниешь в своей грязи, лесбиянка». Она прочитала, не моргнув глазом, и положила телефон обратно.
— Заблокируй этот номер, — сказала она. — И не читай больше.
— Легко сказать.
— А ты попробуй. Я тоже читала. Мне тоже было больно. Но если мы будем читать каждую гадость — мы сойдём с ума.
Лаурита подняла голову. В её глазах блестели слёзы.
— Почему они такие злые? Что мы им сделали?
— Ничего. Мы просто живём. А некоторым людям ненависть нужна, как воздух.
— Это несправедливо.
— Мир вообще несправедлив. Но мы можем сделать его чуть лучше. Хотя бы для себя.
Адель обняла Лауриту, и та разрыдалась у неё на плече. Громко, взахлёб, как ребёнок. Адель гладила её по волосам и молчала. Слова сейчас были не нужны.
Они просидели так больше часа. Когда Лаурита успокоилась, она подняла заплаканное лицо и сказала:
— Я не хочу прятаться.
— Что?
— Я не хочу делать вид, что ничего нет. Если люди узнали — пусть. Это моя жизнь. Наша жизнь. И если кто-то не может это принять — их проблемы.
Адель смотрела на неё и видела ту силу, которую раньше не замечала. Не модельную, не внешнюю — а настоящую, внутреннюю. Лаурита была не просто красивой картинкой. Она была бойцом.
— Ты уверена? — спросила Адель.
— Уверена. Но только если ты тоже этого хочешь. Я не буду ничего делать без тебя.
Адель подумала. О страхе. О хейтерах. О маме, которая всё равно узнает. О том, что её жизнь изменится навсегда.
— Давай, — сказала она. — К чёрту их всех.
На этой ноте они впервые поцеловались. Неловко, торопливо, с привкусом слёз и соли. Но это был их поцелуй — первый из многих. И он значил больше, чем любое публичное заявление.