9 Глава
От лица автора
Дорога к особняку Алексея Ветрова вилась черной лентой сквозь ночной пригород, но внутри его «Джипа» атмосфера была куда мрачнее, чем за окном. Воздух между ними, казалось, можно было резать ножом — он искрил от невысказанных ревностей и жгучего, ядовитого чувства, которое оба упорно отказывались называть любовью.
Таня первой преодолела эту тишину начав:
— Ты весь вечер не сводил глаз с этой блондинки из министерства, Алексей, — голос Татьяны дрожал, хотя она пыталась придать ему ледяное безразличие. — Неужели я настолько мешала вашему «деловому» флирту?
Ветров крепче сжал руль, так что костяшки пальцев побелели. Он мельком взглянул на нее — встрепанную, разгневанную и до невозможного красивую в свете приборной панели.
— Она обсуждала контракт, Таня. В отличие от тебя, которая полчаса мило шепталась с этим недоумком-архитектором в саду сегодня утром. Что он тебе обещал? Спроектировать замок на песке?
— Он просто был вежлив! — вспыхнула Марова. — Качество, о котором ты, видимо, забыл сразу после нашего знакомства.
— Вежливость не требует касаний к руке, — процедил Алексей, прибавляя скорость. — Ты моя, Татьяна. И я не потерплю, чтобы на тебя смотрели как на свободную добычу.
— Я не твоя вещь и в принципе ты меня удерживаель здесь насильно! — выкрикнула она, чувствуя, как в груди закипает невыносимая смесь боли и протеста. — Я не могу больше дышать в этой клетке из твоей паранойи и своего... своего безразличия к тебе!
— Безразличия? — Алексей резко затормозил перед поворотом, и шины взвизгнули. — Ты лжешь даже самой себе. У тебя зрачки расширяются каждый раз, когда я захожу в комнату.
Рискованный маневр
Слова попали в самую цель. Татьяна знала, что он прав, и эта правда пугала её больше, чем его гнев. Гордость взбунтовалась. Ей нужно было оказаться как можно дальше от него, от этого запаха дорогого парфюма и тяжелого, собственнического взгляда.
— Останови машину.
— Мы на трассе, не глупи.
— Я сказала — останови! — она схватилась за ручку двери.
Алексей не отреагировал, лишь сильнее надавил на газ. Тогда, ослепленная обидой, Татьяна дернула рычаг. Замок щелкнул, дверь приоткрылась, и в салон ворвался рев ветра.
— С ума сошла?! — взревел Ветров.
Его реакция была мгновенной. Одной рукой он удерживал руль, а другой, намертво вцепившись в плечо девушки, буквально вдернул её обратно на сиденье. Машину вильнуло, но он выровнял ход и резко заблокировал все двери центральным замком.
— Пусти! Я ненавижу тебя!Я ненавижу это чертову золотую клетку!— она колотила его по руке, пока он съезжал на обочину. И пару минут отдышавшись от такого адреналина поехали в особняк.
Когда они, наконец, оказались в холле особняка, Алексей захлопнул дубовую дверь с таким грохотом, что эхо еще долго гуляло по этажам. Он прижал её к стене, перекрывая все пути к отступлению.
— Ты чуть не убилась из-за дурацкого каприза, — прошептал он ей в самые губы. — Так сильно хочешь сбежать от того, что чувствуешь?
— Я ничего не чувствую, Алексей, — Татьяна тяжело дышала, отворачивая лицо. — Кроме отвращения. Ты тиран и эгоист.
— Посмотри на меня, — приказал он, касаясь одной рукой её подбородка а другой замыкает ее руки над головой. — Скажи мне в глаза, что тебе всё равно, с кем я был сегодня. Скажи, что твоё сердце не сбоит, когда я касаюсь тебя.
— Мне... всё равно, — выдохнула она, но голос подвел, сорвавшись на шепот.
Алексей усмехнулся — горько и торжествующе. Он наклонился к её уху, обжигая дыханием:
— Ты можешь врать всему миру, Таня. Можешь даже выйти из машины на ходу. Но ты никогда не выйдешь из этой связи. Ты ревнуешь меня к каждой тени, потому что принадлежишь мне так же сильно, как я — тебе.
— Никогда, — упрямо повторила она, зажмуриваясь, чтобы не видеть его глаз, в которых горело опасное, первобытное пламя. — Я никогда не признаю это чувство, даже если ты меня осыпешь всем золотом мира.
Алексей отстранился, но лишь на миллиметр. В холле воцарилась звенящая тишина, которую внезапно разрезал резкий, требовательный звонок мобильного. Ветров выругался сквозь зубы, не сводя глаз с побледневшего лица Татьяны, и вытащил телефон.
— Говори, — коротко бросил он в трубку. Его голос мгновенно изменился — исчезла страсть, остался только холодный металл.
Татьяна попыталась ускользнуть под его рукой, но Алексей, не глядя, перехватил её за запястье, приковывая к месту обратно.
— Да, я знаю, что Совет уже в сборе, — продолжал он, слушая собеседника. — все к клятве готово? Хорошо. Скажи братьям, что я буду через пять минут. Если кто-то из «старой гвардии» начнет сомневаться в моей легитимности — напомни им, что случилось с Марко.
Он сбросил вызов и снова переключил всё внимание на девушку.
— Тебе нужно идти на свой кровавый пир, — ядовито прошептала Татьяна, пытаясь высвободить руку. — Иди, делай то, что у тебя получается лучше всего — запугивай и убивай. Зачем тебе я?
— Затем, что без тебя эта власть — просто груда пепла,в ней нет смысла, в чем смысл власти если нет той которая укротит собственную душу?— Алексей рывком притянул её к себе, заставляя почувствовать бешеный ритм своего сердца. — Сегодня я принимаю клятву. Я становлюсь главой семьи официально. И ты будешь там, рядом со мной. Как моя будущая жена, как моя вторая половинка, как та кто смог с одного взгляда покорить мое сердце.
— Никогда! Я не стану частью твоего криминального царства.
— Это не просьба, Таня. Ты наделала глупостей в машине, едва не лишив меня контроля и себя жизни. Теперь ты пойдешь и посмотришь, кому ты на самом деле «безразлична».
Снова звонок. На этот раз видеосвязь. Алексей принял вызов, развернув экран так, чтобы Татьяна тоже видела. На экране мелькнуло мрачное подвальное помещение, заставленное свечами, и ряды мужчин в строгих костюмах.
— Глава, мы ждем только вас, — произнес суровый голос. — Ритуал посвящения не терпит задержек. Клятва верности приносится на закате эпохи старой луны.
— Я уже иду, Стефан. Приготовьтесь.
Он потащил её за собой вглубь особняка, к скрытой дубовой двери, ведущей в ритуальный зал. Внутри пахло ладаном, старым деревом и железом. Когда они вошли, десятки мужчин склонили головы.
Алексей подошел к массивному столу, на котором лежал старинный кинжал. Он обернулся к Татьяне, его глаза лихорадочно блестели.
— Смотри внимательно, Марова. Это — моя жизнь. И ты — её центр.
Он взял кинжал, быстро полоснул себя по ладони и сжал кулак, позволяя крови капать в серебряную чашу.
— Клянусь кровью и честью защищать семью, — его голос гремел под сводами зала. — Но клянусь и другим: любой, кто посмотрит на мою женщину, стоящую рядом со мной, не доживет до рассвета. Она — моя душа. Она — мой закон.
В зале повисла тяжелая пауза. Татьяна чувствовала, как по спине бегут мурашки. Это было безумие, пропитанное ревностью, возведенной в абсолют.
— Ты сумасшедший, — прошептала она, когда он подошел к ней, протягивая окровавленную ладонь, чтобы коснуться её щеки. — Ты связал свою мафиозную клятву... со мной?
— Я связал свою жизнь с тобой ещё в тот день, когда впервые увидел, как ты пытаешься со мной спорить,когда ты спасла мою жизнь. — он усмехнулся, глядя на кровавый след, оставшийся на её коже. — Теперь скажи это при них. Скажи, что ты меня ненавидишь.
Татьяна оглядела суровые лица мафиози, которые смотрели на неё как на королеву или как на приговор. Её губы дрожали.
— Я... я презираю всё, что ты делаешь, Алексей. Твои методы, твою жестокость, твою жажду контроля...
— Но не меня, — перебил он, склоняясь ниже. — Скажи, что ты ревновала меня сегодня не из-за любви. Скажи это громко, чтобы все слышали.
Она открыла рот, чтобы выкрикнуть ложь, но слова застряли в горле. В его глазах она видела не только монстра, но и человека, который был готов сжечь мир ради её похвалы.
— Я просто... не хочу быть твоей соучастницей, — наконец выдавила она, отступая на шаг. — Твои чувства — это яд. И я не собираюсь его пить.
— Поздно, Танечка, — Алексей обернулся к своим людям, принимая их поклоны, но его рука всё еще крепко сжимала её пальцы. — Ты уже выпила его до дна. Иначе бы ты не дрожала так, когда я произносил твое имя перед всеми ними.