Непреложный Договор

Все последующие дни Катрина всячески помогала рыжему в догонке базовых знаний. По словам принца, он всегда отлынивал от занятий, даже когда его лишали неких привилегий в счет его непослушания, и никакие наказания не могли заставить его изменить свое отношение к учебе. Он никогда не желал становиться приемником, мечтал выйти на свободу и заняться чем-то своим, от чего у него будет петь душа.

Катрина подходила к этому делу с неожиданной для самой себя важностью. Она составляла краткие пересказы, превращая скучные параграфы в забавные ассоциации, чтобы рыжему легче запоминалось. Порой она замечала, как Фредерик, вместо того чтобы слушать её объяснения по истории королевских династий, украдкой разглядывает её пальцы, перебирающие страницы пергамента. Это смущало обоих, но каждый раз они делали вид, что ничего не произошло.

– Я всегда любил что-то придумывать, строить, собирать, – рассказывал парень в их личное времяпрепровождение, когда они оставались наедине в одном из дворцовых садов. – Я всегда летал и летаю в грезах независимо от ситуации, и всегда что-то щёлкает у меня в голове, и уже тут же бегу это исполнять. Творить и создавать что-то новое заставляет меня.. Как бы выразиться. Жить.

В этом саду, засаженном старыми туями, Катрина впервые почувствовала, как легко может течь разговор, когда собеседник не прячется за маской притворной вежливости. Она слушала его рассказы о самодельных механизмах, о чертежах, которые он прятал под матрасом, о том, как однажды едва не устроил пожар в северной башне, пытаясь сконструировать летательный аппарат из простыней и пружин от старых часов, да и про спиртовую свечу он тоже не позабыл. И чем больше он говорил, тем ярче разгорались её представления и грезы.

Катрина слушала его с неподдельным интересом, впервые встречая человека, который так относился к своему увлечению. В её мире, где каждое действие было прописано долгом и очередной поучительной книжкой бабушки, такая искренняя страсть к делу казалась чем-то запретным и оттого ещё более притягательным. Она поймала себя на мысли, что завидует этой свободе, с которой Фредерик говорил о своих мечтах, пусть даже они и привели его к нынешнему положению в глазах матери.

С каждым днем они узнавали друг о друге что-то новое, понемногу начиная завораживаться в глазах каждого из них, и это взаимное притяжение становилось все более чувственным с каждым новым душевным разговором. Этому до безумия была рада Вальбурга, когда ненароком замечала их вместе, ведь та боялась очередных сцен от своей внучки, нежелющей выходить замуж. Видя, как Катрина проводит время с принцем Уизли, она начинала надеяться, что все ее опасения и переживания напрасны.

Катрина увидела рвение парня, и помогать Уизли в учебе было ей в радость. Некая гордость за принца томилась в груди сероглазой. В теоретических занятиях не было особой нужды помогать ему. Когда принцесса пыталась сесть позаниматься с Фредериком, тот попросил ее не присутствовать во время чтения. На самом деле парень стеснялся своей неусидчивости и несосредоточенности, боясь показаться перед ней в не лучшем свете, и не хотел, чтобы она видела, как трудно ему дается усидеть на месте и не отвлекаться на свои затеи.

Он корил себя за эту слабость, ведь в мастерской или за чертежами он мог работать часами, не замечая ничего вокруг. Но нудные и чересчур заумные строчки учебников, даты и имена расплывались в его глазах, стоило ему только открыть книгу. Бывали вечера, когда он оставался в библиотеке после полуночи, в одиночестве с абзацами, которые наотрез отказывались укладываться в голове. И каждый раз, когда отчаяние почти настигало, он вспоминал её серые глаза и то, как тепло она произносила – Здесь всё элементарно. У тебя получится. – Этого хватало, чтобы перевернуть ещё одну страницу.

Фредерик постарался сам заниматься вне учебное время, ну, конечно же, не без некой помощи принцессы, ведь она доставала для него все материалы из королевской библиотеки, сокращая ему время мучений. Она же умудрялась подсовывать ему самые удобные издания, где на полях уже были сделаны пометки рукой какого-то давнего родственника.

– Вот эти учебники тебе подойдут лучше. – произнесла принцесса уверенным тоном, после того как Элоди опустила стопку книг на стол прямо перед носом рыжего.

Глаза парня полезли чуть ли не на лоб, смотря на эти огромные талмуты, которые казались ему настоящими кирпичами задротства. – Ты не думаешь, что этого черезчур достаточно? – спросил он с явным испугом в голосе, опасаясь ответа. – Ты сама-то это всё читала?

– Я, по-твоему, самоубийца? Конечно же нет, просто хорошо слушала преподавателей. – Задумчиво вздохнув, Катрина провела пальцем по корешкам книг, читая с них названия с видом настоящего знатока. – Как скажешь, дорогой, – ответила она с легкой усмешкой в голосе. Сероглазая вынула один тоненький учебник из всей стопки. – Так уж и быть, облегчу твое бремя. – Лицо ее озарила самодовольная ухмылка.

А вот с практическими заданиями были некие осложнённости.

– Ложка для соуса. – На этот раз напротив ребят сидела Вальбурга.

Принц поднял вместо нужного предмета ложку для салата, перепутав их из-за своего волнения, но тут же получил решительный пинок по голени от Блэк, что пристально наблюдала за его каждым движением. Переглянувшись с девушкой, что показывала ему взглядом на нужный прибор, он все-таки поднял именно то, что она от него требует.

– Катрина, я польщена вашей сплоченности, но мистер Уизли должен справляться самостоятельно. – строгим голосом заметила Вальбурга, и в ее тоне чувствовалось неодобрение.

– Да, мадам. – Спустив взгляд в стол, ответила внучка.

Занятия по этикету проходили еще куда ни шло, но с танцами была еще большая проблема, которую Катрина в конце концов смогла преодолеть, пройдя через себя и доверяя свои отбитые ноги в руки голубоглазого.

Щеки Фредерика уже пылали вновь, давая понять, как трудно ему следовать правилам и как сложно ему даются эти па. Заметив это, представительница Блэк вздохнула и остановила их движение, понимая, что ему нужно сменить тактику действий.

– Вы чего остановились? – воскликнула из другого конца зала Молли, сидя за небольшим столиком и попивая зеленый чай из изящного фарфорового сервиза, оттопырив мизинец, и ее голос эхом разнесся по просторному танцевальному залу. Она уже успела сменить три чашки, пока наблюдала за мучениями сына, и в её голосе звучала не столько насмешка, сколько усталое терпение матери, привыкшей к неуклюжести своего отпрыска.

– Расслабься, встряхнись. В танцах главное – слушать музыку, а не сосредотачиваться на движениях. – Мягко твердила она. Девушка приподняла его руку обратно к себе на талию и с улыбкой вернула свою ладонь ему на плечо. – Смотри мне в глаза, а не под ноги. Веди, я подстроюсь под любой твой шаг, обещаю.

Как только музыка полилась из фортепиано, заполняя собой весь зал, Фредерик с опаской двинулся с места, пристально впиваясь глазами в зрачки невестки, боясь сделать неправильный шаг и снова наступить ей на ногу. Девушка следовала за ним, давая конопатому полный контроль над танцем и позволяя быть ведущим. – Видишь, всё получается. – Прошептала она принцу.

Рыжий положительно промычал в ответ, не в силах вымолвить и слова в страхе ошибиться. Румянец потихоньку спадал с его лица, как и прежняя неуверенность. Юные ребята кружились в танце, а их каблуки цокали по каменному полу в такт музыки, хоть до сих пор и в некой робости, но они уже сдвинулись с мертвой точки, и несколько минут никто никому не отбивал туфли. Катрина чувствовала, как его ладонь перестала судорожно сжиматься, а дыхание выровнялось. Она даже позволила себе закрыть глаза на несколько секунд, доверившись его ведению, полностью отдавшись в руки парня, и это был странный, почти пугающий момент близости.

Молли отставила свою чашку с недопитым чаем на белоснежную фигурную скатерть, что лежала на столе, и выпрямила спину, внимательно наблюдая за танцующими юнцами. Вздохнув, она облокотила руку об стол и положила на ладонь голову, понимая, что всё складывается. Вроде бы она и рада налаживанию отношений своего сына с его будущей супругой, а вроде и невестка ее не устраивает, что довольно сильно давало поводы для волнения ее души. Ей казалось, что Катрина недостаточно хорошая партия для своего сына, как и впринцепе любая другая жена ее сыновей. Тем более видя, какие претендентки были до нее, королева довольно расстроена в том, что ее отрок упустил. Но смотря как они сплочаются и преодолевают проблемы еще до брака, Молли позволила себе маленькую слабость, поверить, что всё может сложиться иначе.

Песня кончилась, пианист замолк, а Фред, отпустив спутницу, все еще смотрел ей в глаза, будто одурманенный ее ярко-серыми радужками. Молли тихо аплодировала ребятам, и этот звук нарушил зрительный контакт юнцов, что ввело их обратно в реальность. – Впервые вы смогли протанцевать дольше двух минут. – В голосе читалась некая издёвка. – Хоть и расшатано, но все же вы продержались. Думаю, с вас на сегодня хватит, на днях продолжим наши занятия.

Катрина заулыбалась. – Я же говорила, что помогу. – Чуток привстав на цыпочки и дав себе небольшую невольность, она, еле прикасаясь, обжигая кожу теплым дыханием, поцеловала в щеку принца и удалилась из комнаты, напоследок негромко стуча своими каблуками. Уизли так и стоял на месте, словно громом пораженный, оглядываясь вслед уходящей рыжеволосой. Сердце его бешено колотилось, ощущение облегчения так и распирало его грудь. Но как только его матушка вышла из зала, то уже словил ее неодобрительный укорный взор, что она не совсем довольна таким проявлением чувств. Молли ничего не сказала, лишь поджала губы и покачала головой, но в её взгляде читалось ясное – Ты же знаешь правила, сын. – Фредерик же только проводил мать глазами, не в силах пожалеть о том, что случилось.

***
Наконец уединившись в своей комнате после довольно приятного дня, сердце рыжей билось от некой радости и странного чувства, что трепетало у нее в груди. Такая лёгкость неведома ее душе. Будто бы впервые она почувствовала себя живой и местами маленькой радостной девочкой, что забыла обо всех своих тревогах.

Переодевшись в ночную рубашку, Катрина присела на кровать и развязала ленту на своей косе, начиная перебирать пряди, расплетая ее. Рыжие волосы за день приняли волнообразный вид, оставив девушке кучерявую прическу. Она поймала себя на том, что напевает мелодию того самого танца, тихую, но ритмичную и запоминающуюся.

Блэк взяла со своей тумбы книгу, что недавно привезли из соседнего королевства, и, пытаясь сосредоточиться хоть на чем-то и остановить свой поток эмоций, принялась за чтение. Ближайшие несколько минут ее попытки хоть в минимальном сдвиге внимания увенчались полным поражением, так как мысли то и дело возвращались к сегодняшнему дню и к рыжеволосому принцу. Она вспоминала его неуклюжие шаги, его смущённый румянец, а потом то, как он вдруг перестал стесняться и повёл её так уверенно, что на миг ей захотелось отдать всю свою жизнь ему в руки. Вдобавок ее потревожили звуки шагов, раздавшиеся из-за двери и заставившие ее отвлечься от бесполезного чтения.

Поздним вечером в комнату Катрины постучали. Приоткрылась резная темная дверь, и из-за нее появилась рыжая голова.

– Можно? – кратко произнес голубоглазый, увидев девушку уже в «непригодном» виде, и его взгляд на мгновение задержался на ее распущенных волосах и ночной кружевной рубашке. Он тут же одёрнул себя, заставив смотреть исключительно в глаза, но уголки его губ всё равно приподнялись, создав неловкую улыбку.

Девушка отложила книгу на шелковое постельное белье. – Конечно, заходи.

Зайдя в комнату и прикрыв за собой дверь, предварительно глянув за нее, нет ли никого поблизости, Фредерик сделал несколько неуверенных шагов внутрь. – Можно тебя попросить о небольшом одолжении? – рыжий осторожно приземлился на край ее кровати, чувствуя себя неловко в неожиданной интимной обстановке.

– Смотря о чем просишь, Фредерик. – Предположив множество вариаций одолжений и смутившись своим же мыслям, девушка улыбнулась. Она вдруг осознала, что совершенно не боится его присутствия, а наоборот, желает его внимания, даже здесь, даже ночью, даже в таком виде.

– Фред, ладно? – Он тут же замолк, немного застеснявшись. – Можешь завтра со мной прогуляться по королевству? Хочу ознакомиться со всем заранее. – Он запнулся, а потом добавил. – И провести день с тобой.

От неожиданности услышать последнюю фразу на щеках у Катрины выступил румянец, а улыбка так сама и натягивалась на лицо. – Конечно. Давай в полдень в главном холле?

Рыжий, заулыбавшись, положительно закивал. Поднялся с кровати и проследовал к выходу, но у самой двери развернулся. – Буду с нетерпением ждать, принцесса. – В его голосе прозвучала непривычная теплота, но только взявшись за ручку двери, был остановлен своей невестой.

– Постой, у меня лишь одна просьба. – Она поджала губы, пытаясь подобрать слова. – Оденься максимально обыденно, не выделяющееся из толпы. Не хочу, чтобы на нас хоть кто-то фокусировался.