Глава 7
Астель проснулась раньше Эдисона.
Несколько секунд она просто лежала неподвижно, не сразу понимая, где находится. Сквозь неплотно задвинутые шторы в комнату пробивался серый утренний свет. За окном шумел дождь — негромкий, размеренный, будто шёл уже давно.
Постепенно память вернулась. Квартира Эдисона. Прошлый вечер. Его просьба остаться. Она повернула голову к окну, потом медленно села на край дивана. Плед сполз с плеч, и в квартире сразу почувствовалась утренняя прохлада.
Из кухни доносился тихий шум чайника. Астель поднялась и вышла в коридор. Эдисон стоял у кухонной стойки спиной к ней и наливал кофе в две кружки. Волосы ещё были слегка влажными после душа, рукава тёмной рубашки закатаны до локтей. Он заметил её по отражению в стекле шкафа и обернулся.
— Доброе утро.
Голос звучал спокойнее, чем накануне.
— Доброе, — ответила Астель. Он поставил перед ней кружку.
— Я не знал, что ты пьёшь, поэтому сделал обычный американо. Без сахара.
Она взяла чашку в ладони.
— Угадал.
Эдисон чуть улыбнулся и сел напротив. Некоторое время они молчали. За окном моросил дождь, чайник уже выключился, а кухня постепенно наполнялась запахом кофе. После прошлой ночи это молчание ощущалось не неловким, а спокойным.
Первым заговорил Эдисон.
— Спасибо, что осталась.
Астель подняла на него взгляд.
— Как ты себя чувствуешь?
Он ненадолго задумался, словно сам проверял ответ внутри себя.
— Лучше.
— П
равда?
— Намного лучше.
Она кивнула, делая глоток кофе.
— Паника больше не возвращалась?
— Нет.
— Спал?
— Немного. Но спал.
Это уже было хорошо.
Эдисон провёл пальцами по горячей кружке и, чуть поколебавшись, спросил:
— А ты вообще хоть иногда отдыхаешь?
Астель усмехнулась.
— Это допрос?
— Нет. Просто наблюдение.
— И к какому выводу пришёл?
— Что ты, скорее всего, не умеешь выключать голову даже ночью.
— Это правда.
Он усмехнулся и впервые за утро выглядел почти привычно — без вчерашней тревоги во взгляде. Она посмотрела на часы.
— Мне нужно ехать в офис.
— Уже?
— К сожалению.
Эдисон кивнул, скрывая лёгкое разочарование за спокойным выражением лица.
— Ты вернёшься вечером?
Астель застыла на секунду. Вопрос прозвучал слишком просто. Будто это уже стало естественным.
— Если не задержусь.
— Хорошо.
Она допила кофе, забрала пальто и через несколько минут уже ехала в управление сквозь мокрый утренний город.
●●●
В офисе её ждали сразу несколько пропущенных звонков.
Все — от прокурора Кана.
Астель едва успела войти в кабинет, как телефон снова завибрировал. Она ответила сразу.
— Да?
— Наконец-то.
Голос прокурора Кана, как обычно, звучал сухо и ровно, но за этим спокойствием скрывалось раздражение.
— Я был занятa.
— Настолько, что не могли ответить на три звонка?
— Что случилось?
— Случилось то, что сроки заканчиваются, госпожа Ким.
Она закрыла дверь кабинета и положила папку на стол.
— Я знаю.
— Нет, мне кажется, не знаете. Потому что пока вы продолжаете ходить кругами, у меня требуют официальный отчёт по делу Соры.
— Я собираю доказательства.
— Вы собираете версии.
Астель подошла к окну.
— У меня есть новая линия расследования.
— Тогда говорите.
Она выдержала короткую паузу.
— Лина.
На другом конце воцарилось молчание. Потом прокурор Кан заговорил уже серьёзнее:
— Вы хотите включить её в список подозреваемых?
— Да.
— На основании чего?
— Она была у Соры в день смерти. Солгала во время первого допроса. Скрыла факт встречи. И, вероятнее всего, последней разговаривала с ней перед смертью.
— Мотив?
— Пока не установлен.
— Значит, вы снова идёте без полной картины, госпожа адвокат?
— Нет. Я иду по следу.
Кан Минхо тяжело выдохнул.
— Это серьёзное заявление.
— Я понимаю.
— Если вы ошибётесь, дело развалится окончательно, и мы выдвинем обвинение.
Астель посмотрела на доску с фотографиями и записями. В центре всё ещё была Сора. Чуть в стороне — Лина. И всё больше нитей вели именно к ней.
— Я не утверждаю, что она виновна, — спокойно сказала Астель. — Но с этого момента Лина официально входит в круг подозреваемых.
Прокурор Кан замолчал на несколько секунд.
— Хорошо. Я внесу это в материалы.
Она прикрыла глаза.
— Спасибо.
— Не благодарите меня раньше времени.
Его голос снова стал холоднее.
— Потому что если это тупиковая ветка — у вас останется совсем мало времени.
Связь оборвалась. Астель медленно опустила телефон. Дождь за окном усилился. Она подошла к доске, прикрепила рядом с фотографией Лины новую карточку и несколько секунд просто смотрела на неё.
Лина.
Теперь уже официально подозреваемая. Но почему-то внутри Астель всё равно не было ощущения, что она наконец нашла ответ. Скорее наоборот. Будто за этой дверью скрывалось что-то ещё. Что-то куда большее, чем обычный мотив убийства. И она только начинала к этому приближаться.
●●●
Во второй половине дня Астель долго стояла у окна своего кабинета, держа телефон в руке и глядя на мокрый город за стеклом.
Дождь так и не прекратился. Серое небо будто нависло над Сеулом низко и тяжело, превращая улицы в размытые полосы света и воды. Машины двигались медленно, прохожие торопились под зонтами, а в участке всё продолжало жить своим привычным ритмом — звонки, шаги, разговоры за стеной.
Но внутри Астель было слишком тихо. Она ещё раз взглянула на материалы дела, лежавшие перед ней. Фотографии, протоколы, распечатки звонков, свидетельские показания.
Лина Чхве официально вошла в круг подозреваемых. Значит, Эдисон должен узнать это от неё. Не из новостей. Не от Кан Минхо. Не из случайного звонка журналистов. От неё лично. Астель набрала его номер, он ответил почти сразу.
— Госпожа адвокат?
По голосу было слышно, что он ждал её звонка.
— Ты занят?
— Нет. Всё нормально?
Она на секунду прикрыла глаза.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
На том конце повисло короткое молчание.
— Что случилось?
— Мы официально внесли Лину в список подозреваемых по делу Соры.
Эдисон ответил не сразу. Несколько секунд в трубке слышалось только его дыхание. Потом он выдохнул — глубоко, будто всё это время не позволял себе вдохнуть полной грудью.
— Значит… это больше не только я?
— Нет.
Его голос стал тише.
— Честно… я даже не понял, насколько сильно ждал этого.
Астель присела на край стола.
— Это ничего не доказывает. Она подозреваемая, но не обвиняемая.
— Я понимаю.
— Эдисон…
Он перебил её мягко, но уверенно:
— Нет. Ты не понимаешь. Последние недели каждый разговор, каждый взгляд людей вокруг сводился к одному — виноват я или нет. Даже если никто не говорил этого вслух… это всё равно было между строк. И сейчас впервые мне кажется, что дело действительно начали рассматривать шире.
Астель молчала.
— Спасибо, что сказала мне сама, — добавил он.
— Я посчитала, что ты должен услышать это от меня.
— Ты правильно сделала.
Она посмотрела на часы.
— Лину вызвали в участок на повторный допрос.
После короткой паузы Эдисон спросил:
— Мне приехать?
Астель не сразу ответила. Наверное, стоило отказаться, но что-то подсказывало ей, что избежать этой встречи уже не получится.
— Если приедешь, держи себя в руках.
Он коротко усмехнулся.
— Постараюсь.
●●●
Лина приехала спустя сорок минут. Астель увидела её через стеклянную перегородку коридора ещё до того, как та вошла в кабинет.
Высокая, собранная, в светлом пальто и на каблуках. Её волосы были идеально уложены, лицо — спокойное, почти безэмоциональное. Со стороны она выглядела так, будто пришла не на допрос, а на деловую встречу. Но Астель уже знала — за этим спокойствием что-то кипело.
Когда Лина вошла, её взгляд сразу остановился на Эдисоне. Он сидел у стены рядом с Астель и поднялся ей навстречу. Несколько секунд никто ничего не говорил. Воздух в кабинете будто стал тяжелее. Лина медленно усмехнулась, прерывая тишину.
— Вот уж кого не ожидала здесь увидеть.
Эдисон напрягся.
— Я приехал поговорить.
— Поговорить?
Она посмотрела на него с холодной насмешкой.
— После того как меня сделали подозреваемой?
Астель вмешалась спокойно:
— Лина—
Но та уже смотрела только на Эдисона.
— Ты серьёзно?
Он сделал шаг ближе.
— Я тебя ни в чём не обвинял.
— Правда?
Голос её дрогнул — впервые за всё время.
— Потому что сейчас я нахожусь здесь именно как подозреваемая. И очень интересно совпало, что это произошло после того, как ты перестал быть единственным удобным кандидатом.
— Лина, это не так.
— А как?
Эдисон нахмурился.
— Я ничего на тебя не перекладывал.
— Тогда почему всё резко привело ко мне?
— Потому что расследование продолжается.
Она резко усмехнулась.
— Конечно. И как удобно получилось. Пока все считали виноватым тебя — все молчали. А теперь внезапно появилась я.
— Я даже слова против тебя не сказал.
— А мне и не нужно было, чтобы ты говорил.
Повисло тяжёлое молчание. Эдисон сделал вдох, явно пытаясь сохранить самообладание.
— Лина, я не хочу с тобой спорить. Я приехал не за этим.
— Тогда зачем?
— Потому что я тоже хочу понять, что произошло с Сорой.
Её лицо на мгновение изменилось. Взгляд стал болезненным. Но почти сразу снова закрылся холодом.
— Поздно.
Эдисон смотрел на неё долго, не отводя глаз.
— Для чего?
— Для всех этих разговоров.
Напряжение в комнате стало почти физически ощутимым. Астель поднялась между ними.
— Хватит.
Они оба повернулись к ней.
— Это участок, а не место для выяснения личных отношений.
Лина медленно отвела взгляд, а Эдисон отступил назад. Астель положила перед Линой папку с материалами.
— Мы вызвали тебя не для конфликта. Нам нужно уточнить детали твоего последнего разговора с Сорой в день её смерти.
Лина села. Эдисон остался стоять у стены, сложив руки на груди, но больше ничего не говорил. Лина открыла папку, бегло просмотрела бумаги и тихо произнесла:
— Значит, теперь вы действительно считаете, что это могла сделать я.
— Я считаю, что ты можешь знать больше, чем говорила раньше, — ответила Астель.
Лина подняла на неё взгляд.
— А если нет?
— Тогда помоги мне это доказать.
В кабинете снова стало тихо. За окном по стеклу медленно стекали дождевые капли. Эдисон смотрел в сторону, Лина молчала, перебирая бумаги перед собой, а Астель чувствовала, как расследование снова делает поворот.
Лина долго смотрела на раскрытую перед собой папку, но было ясно, что она почти не читает лежащие внутри бумаги. Пальцы лежали на краю стола, слегка напряжённые, взгляд был опущен, а лицо оставалось слишком спокойным — таким спокойным, за которым обычно скрывалось гораздо больше эмоций, чем человек готов показать. Астель сидела напротив, внимательно наблюдая за ней. Эдисон остался чуть в стороне, у стены возле окна. После недавнего спора он больше не вмешивался, хотя напряжение между ними всё ещё ощущалось почти физически.
За дверью участка продолжалась обычная жизнь: кто-то проходил по коридору, где-то звонил телефон, хлопнула дверь соседнего кабинета. Но внутри этой комнаты всё будто замедлилось.
Астель раскрыла блокнот.
— Лина, я задам тебе ещё несколько вопросов. Постарайся отвечать спокойно и честно. Это важно.
Лина кивнула, не поднимая глаз.
— Хорошо.
Астель перелистнула страницу.
— Во сколько ты приехала к Соре в день её смерти?
— Около шести вечера. Может, чуть позже.
— Зачем?
— Она сама попросила приехать.
— Что-то случилось?
Лина выдохнула.
— Она была очень напряжена последние недели. Почти ни с кем не разговаривала нормально. Я думала, очередной срыв. Или проблемы на работе.
— Она сказала по телефону, о чём хочет поговорить?
— Нет.
Астель что-то записала.
— Когда ты приехала, в каком она была состоянии?
Лина наконец подняла взгляд.
— В плохом.
— Что это значит?
— Она выглядела уставшей. Почти не спала. Нервничала. Всё время ходила по квартире, не могла сидеть на месте. Будто хотела что-то рассказать… и одновременно боялась.
— Она что-нибудь тебе рассказала?
Лина долго молчала. Эдисон едва заметно напрягся.
— Она сказала, что, возможно, слишком поздно всё исправлять.
Астель перестала писать.
— Что именно?
— Я не знаю.
— Ты уточняла?
— Конечно.
— И?
Лина покачала головой.
— Она не ответила. Только сказала, что «если всё всплывёт, это заденет слишком многих».
В комнате стало тихо. Астель опустила ручку на стол.
— Она упоминала агентство?
Лина кивнула почти сразу.
— Да.
Эдисон повернул голову в её сторону.
— Что именно?
Лина посмотрела на него.
— Она сказала, что устала делать вид, будто всё нормально.
— Из-за работы?
— Не только.
Эдисон нахмурился.
— Почему ты не сказала этого раньше?
— Потому что тогда я не понимала, насколько это важно.
— Или потому что скрывала?
Астель бросила на него короткий предупреждающий взгляд, но Лина неожиданно ответила спокойно:
— Может, и скрывала.
Он замолчал. Лина опустила глаза и продолжила уже тише:
— После смерти Соры всё выглядело иначе. Любое слово стало казаться подозрительным. Я не знала, чему верить.
Астель внимательно смотрела на неё. В голосе Лины не было фальши. Только усталость. Тяжёлая, накопленная за долгое время. Астель закрыла блокнот.
— Хорошо.
Лина удивлённо подняла взгляд.
— Это всё?
— На сегодня — да.
— И что теперь?
Астель сложила руки перед собой.
— Сейчас тебя отпускают домой.
Лина напряглась.
— Просто так?
— Не совсем.
Астель выдержала паузу.
— Ты остаёшься в числе подозреваемых. Мы продолжаем проверять материалы и твою связь с Сорой. Пока расследование не завершено, ты должна быть на связи. Не покидать город без уведомления и отвечать на наши звонки.
Лина кивнула.
— Понятно.
Астель чуть смягчила тон.
— Лина… мы не пытаемся найти удобного виновного.
Та молчала.
— Мы пытаемся найти правду. И если ты невиновна — мы докажем это.
Впервые за всё время лицо Лины дрогнуло. Будто напряжение, которое она держала внутри последние недели, дало трещину. Она кивнула ещё раз.
— Спасибо.
Поднявшись из-за стола, она взяла сумку, но у двери остановилась. Обернулась. Эдисон всё ещё стоял у окна. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Лина заговорила первой:
— Я правда ничего против тебя не говорила.
Эдисон медленно выдохнул.
— Я знаю.
— Мне не хотелось, чтобы всё пришло к этому.
— Мне тоже.
Лина опустила взгляд.
— Когда тебя начали обвинять… я думала, что всё быстро закончится. Что полиция найдёт настоящую причину. Но потом всё стало только хуже.
Эдисон подошёл ближе.
— Я не обвинял тебя, Лина.
— Я знаю.
Он помолчал.
— И мне жаль, если тебе показалось иначе.
Она впервые за весь вечер слабо улыбнулась — уставшей, почти незаметной улыбкой.
— Мне тоже жаль.
Повисло короткое молчание. Не примирение полностью, но уже шаг к нему. И, возможно, этого пока было достаточно.
Лина вышла из кабинета, тихо закрыв за собой дверь. Астель ещё несколько минут сидела за столом, делая записи в блокноте. Она фиксировала время, детали разговора, ключевые фразы Лины, каждую реакцию и каждую паузу, которые могли иметь значение позже. Когда последняя строчка была дописана, она закрыла блокнот и потёрла пальцами переносицу. День оказался длиннее, чем она рассчитывала.
— Устала?
Она подняла голову. Эдисон всё ещё был здесь. Теперь он выглядел спокойнее, чем утром. Будто что-то внутри наконец отпустило.
— Немного, — призналась Астель. Он посмотрел в окно. Дождь почти закончился. На стекле остались только редкие капли.
— Пойдём пешком?
Астель вопросительно подняла бровь.
— Куда?
— Домой.
Она невольно улыбнулась.
— Это довольно далеко.
— Тем лучше.
— Почему?
Эдисон накинул пальто и посмотрел на неё спокойно:
— Потому что после такого дня тебе точно нужно проветрить голову. Да и мне тоже.
Астель посмотрела на часы, потом на тёмное окно за его спиной. Улица блестела после дождя, город зажигал вечерние огни, а воздух после ливня наверняка был холодным и свежим. Она взяла пальто со спинки стула.
— Ладно.
Эдисон придержал перед ней дверь кабинета. И они вместе вышли в длинный вечерний коридор участка — впервые за долгое время не как детектив и свидетель по делу… а просто как двое людей, которым после этого тяжёлого дня хотелось немного тишины.
Когда они вышли из участка, дождь уже полностью закончился. Воздух стал холоднее, чище, и город будто выдохнул после долгого серого дня. Асфальт блестел под светом фонарей, отражая красные сигналы машин, витрины магазинов и редкие вывески, загорающиеся одна за другой вдоль улицы.
Некоторое время они шли молча. Не потому что говорить было не о чем — скорее потому, что оба слишком устали от разговоров за день. Шум вечернего Сеула заполнял паузы между ними лучше любых слов.
Астель держала руки в карманах пальто и смотрела перед собой. Эдисон шёл рядом, иногда чуть обгоняя её, потом снова подстраиваясь под её шаг. Спустя несколько кварталов он заговорил первым.
— Можно спросить?
Астель посмотрела на него.
— Смотря что.
— Почему адвокатура?
Она удивлённо подняла бровь.
— Вот так сразу?
— Да.
— После дела об убийстве и допросов тебя внезапно заинтересовала моя биография?
Эдисон улыбнулся.
— Меня она интересовала и раньше. Просто раньше ты всегда уходила от ответа.
Астель тихо усмехнулась. В этом он был прав. Она действительно почти никогда не говорила о себе.
— Не знаю… — наконец произнесла она. — Наверное, всё началось ещё в детстве.
— Это уже хороший ответ.
Она бросила на него короткий взгляд.
— Мой отец работал в полиции.
Эдисон чуть повернул голову к ней.
— Правда?
— Да. Следователем.
— Поэтому ты пошла в расследования?
— Отчасти.
Она на секунду задумалась.
— Я часто ждала его поздно вечером. Он возвращался домой очень уставшим. Иногда раздражённым. Иногда молчаливым. Но всегда с этим взглядом… будто он всё ещё мысленно оставался на работе.
— Ты восхищалась им?
Астель медленно кивнула.
— Очень.
Они свернули на более тихую улицу. Вдоль дороги стояли деревья, с ветвей ещё капала вода после дождя.
— Но при этом ты выбрала право.
— Потому что однажды поняла, что расследование и суд — это две стороны одной истории. Один ищет правду. Второй решает, что с этой правдой делать дальше.
Эдисон слушал молча.
— Мне всегда хотелось быть ближе к моменту, где всё наконец становится ясным. Где можно выстроить картину полностью. Где остаётся не просто подозрение… а понимание.
— Поэтому ты такая упрямая.
Она посмотрела на него с усмешкой.
— Это комплимент?
— Пока не решил.
Астель тихо рассмеялась. Эдисон впервые услышал, как она смеётся так легко — без напряжения, без привычной сдержанности. И этот звук почему-то заставил его улыбнуться тоже. Через пару минут он снова заговорил:
— А кроме работы?
— Что?
— Чем ты увлекаешься?
Астель посмотрела на него так, будто вопрос застал её врасплох.
— У меня должны быть увлечения?
— Очень желательно.
Она ненадолго задумалась.
— Люблю читать.
— Что именно?
— Всё подряд. Психологию. Старые романы. Историю. Иногда судебные архивы.
Эдисон тихо засмеялся.
— Судебные архивы — это уже не хобби, Астель.
— Возможно.
— Что-то ещё?
Она чуть улыбнулась.
— Готовить.
Он удивлённо посмотрел на неё.
— Серьёзно?
— Да.
— Этого я точно не ожидал.
— Почему?
— Ты производишь впечатление человека, который питается кофе и забывает поесть до девяти вечера.
— Обычно так и есть. Но когда есть время… я люблю готовить.
— Тогда у меня есть предложение.
— Какое?
Он остановился у подъезда и посмотрел на неё почти заговорщически:
— Научи меня.
— Готовить?
— Да.
Она усмехнулась.
— Эдисон… это звучит как плохая идея.
— Почему?
— Потому что я ещё не видела, что ты умеешь.
— Тогда тебе особенно стоит это увидеть.
●●●
Через сорок минут Астель поняла, что действительно стоило отказаться. На кухне Эдисона творился абсолютный беспорядок. На столешнице лежали овощи, раскрытая упаковка лапши, нож, разделочная доска и почему-то открытая бутылка соуса, из которой уже успело что-то пролиться. Эдисон стоял у плиты с деревянной лопаткой в руке и выглядел так, словно пытался обезвредить взрывное устройство. Астель прислонилась плечом к дверному проёму и с трудом сдерживала улыбку.
— И давно ты этим занимаешься?
Он не оборачиваясь ответил:
— Минут десять.
— И уже катастрофа.
— Не катастрофа.
Она подошла ближе и заглянула в сковороду.
— Эдисон…
— Что?
— Почему лапша почти чёрная?
Он наконец посмотрел внутрь сковороды и нахмурился.
— Она не чёрная.
— Она буквально горит.
Он быстро выключил плиту. Астель рассмеялась, тихо сначала, а потом уже не скрывая этого. Эд смотрел на неё с лёгким возмущением:
— Между прочим, я старался.
— Я вижу.
— И это совсем не смешно.
— Очень смешно.
Он сложил руки на груди.
— Хорошо. Тогда спасай.
Астель закатала рукава свитера и подошла к столешнице.
— Для начала убираем это отсюда.
Она отодвинула сковороду.
— Потом режем заново.
— Я умею резать овощи.
— Судя по этой моркови — нет.
— Это был эксперимент.
— Это было преступление против кухни.
Эдисон усмехнулся и уступил ей место. Следующие полчаса прошли неожиданно легко.
Астель показывала, как держать нож, как правильно обжаривать чеснок, когда добавлять соус и почему нельзя отходить от плиты на середине приготовления. Эдисон спорил, путался, специально делал не так, как она говорила, а потом всё равно повторял за ней. Кухня постепенно наполнилась тёплым запахом еды.
Когда ужин наконец был готов, они сели за стол напротив друг друга. Эдисон попробовал первым.
Помолчал. Потом поднял глаза.
— Это очень вкусно.
— Потому что в конце готовила я.
— Я участвовал.
— Ты чуть не сжёг кухню.
— Но участвовал.
Астель улыбнулась и опустила взгляд в тарелку. Эдисон поставил локоть на стол и посмотрел на неё:
— Спасибо.
— За что?
— За сегодняшний день.
Астель чуть нахмурилась.
— День был не из простых.
— Именно поэтому.
Он говорил спокойно, без привычной иронии.
— За то, что сказала мне про Лину сама. За то, что остановила тот разговор в кабинете до того, как мы окончательно поссорились. И… за ужин тоже.
Она слегка улыбнулась.
— Не за что.
— Есть за что.
На несколько секунд между ними повисла тихая пауза. Спокойная и тёплая.
Астель больше не видела в Эдисоне только человека, проходящего по делу. А Эдисон уже давно смотрел на неё не только как на адвоката, но и как на друга.
Когда кухня наконец опустела, а посуда была вымыта и расставлена по местам, в квартире стало тихо. Тишина была не гнетущей — наоборот, мягкой и уютной. За окнами уже давно стемнело. Дождь закончился, и редкие капли ещё стекали по стеклу, отражая огни ночного города.
Астель вышла из ванной, вытирая влажные волосы полотенцем. После горячего душа по телу разлилось приятное тепло, а напряжение последних дней будто бы ненадолго отступило.
На ней была тёмная футболка Эдисона и серые домашние шорты, которые он дал ей из шкафа. Футболка свободно спадала с плеч и доходила почти до середины бедра, а шорты оказались настолько велики, что держались только благодаря туго затянутому шнурку и выглядели на ней почти как домашние штаны.
Эдисон сидел на диване с кружкой чая в руках и листал что-то в телефоне. Услышав шаги, он поднял голову. И на секунду просто замер. Астель остановилась напротив него и вопросительно посмотрела.
— Что?
Эдисон чуть кашлянул и отвёл взгляд.
— Ничего.
— По твоему лицу видно, что не «ничего».
Он усмехнулся.
— Просто… теперь я окончательно понял, насколько ты ниже меня.
Астель посмотрела на длинные рукава футболки, почти скрывающие ладони, затем на шорты и тихо хмыкнула.
— У тебя просто ненормально длинные вещи.
— Или ты очень маленькая.
— Не начинай.
Он поднял руки в знак капитуляции.
— Молчу.
Она подошла ближе и опустилась на край дивана. Эдисон протянул ей кружку.
— Чай?
— Спасибо.
Астель сделала маленький глоток. Напиток был тёплым, с лёгким травяным запахом. Несколько минут они сидели молча. Каждый думал о своём, но это молчание не казалось неловким. Напротив — рядом было спокойно. Будто за эти дни они успели привыкнуть к присутствию друг друга настолько, что тишина уже не требовала заполнения словами. Позже Эдисон поднялся с дивана.
— Ладно. Тебе нужно отдыхать.
— Тебе тоже.
— Я ещё немного посижу.
Она понимающе кивнула. Эдисон достал ей плед и поправил подушку на диване.
— Устроишься?
— Да.
— Если будет холодно — скажи.
— Хорошо.
Астель легла, укрываясь пледом почти до подбородка. Ткань пахла стиральным порошком и совсем немного — самим Эдисоном. Чем-то древесным, тёплым и уже почему-то знакомым. Эдисон выключил основной свет, оставив только небольшую лампу у стены. Квартира погрузилась в полумрак. Он остановился у дверного проёма и посмотрел на неё.
— Спокойной ночи, Астель.
Она повернулась к нему.
— Спокойной ночи, Эд.
Он чуть улыбнулся и ушёл в спальню. В квартире стало тихо. Астель слышала только тиканье настенных часов и далёкий шум машин за окном. Усталость накрыла почти сразу. Она закрыла глаза. И впервые за долгое время уснула быстро.
Без тяжёлых мыслей.
Без бесконечного прокручивания дела в голове. Просто уснула.
●●●
Резкий звук телефона разорвал тишину среди ночи. Астель резко открыла глаза. Комната была почти полностью тёмной. Она несколько секунд не могла понять, где находится. Экран телефона ярко светился на журнальном столике.
03:07.
Сонно поднявшись на локте, она потянулась к телефону и взглянула на имя.
Минджун. Её помощник.
Сон мгновенно отступил. Астель быстро ответила, стараясь говорить тихо:
— Да?
На другом конце слышалось шумное дыхание и шелест бумаги.
— Простите, что звоню так поздно… но результаты пришли только сейчас.
Сон моментально исчез.
— Какие результаты?
Голос Минджуна дрогнул от напряжения:
— Из лаборатории. По таблеткам Соры.
Астель сильнее сжала телефон.
— Что показала экспертиза?
— Мы получили полный химический состав.
Она выпрямилась.
— И?
Минджун на секунду замолчал, словно собираясь с мыслями.
— В таблетках обнаружили компонент, которого не должно было быть в рецептуре. Следовое вещество. Его концентрация минимальна, поэтому при первичном анализе его не заметили.
У Астель внутри всё похолодело.
— Что за вещество?
— Сильный седативный препарат… в сочетании с тем, что Сора принимала в тот период, он мог дать совершенно другую реакцию организма.
Повисла пауза. Астель смотрела перед собой в темноту, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Это могло быть случайностью? — тихо спросила она.
— Лаборатория считает, что нет.
Её пальцы крепче сжались на телефоне. Минджун продолжил уже совсем тихо:
— И ещё кое-что… препарат не продаётся свободно. Его практически невозможно достать без доступа через медицинские поставки или закрытые закупки.
Астель замерла. В голове сразу начали складываться десятки новых вопросов.
Откуда это взялось в таблетках Соры?
Кто мог подменить состав?
И главное — кому вообще был доступен этот препарат?
— Я отправил тебе полный отчёт на почту и в сообщения, — сказал Минджун. — Думаю… тебе стоит посмотреть прямо сейчас.
— Хорошо. Спасибо, Минджун.
— Простите ещё раз за поздний звонок.
— Ты правильно сделал.
Звонок завершился. Через секунду телефон тихо завибрировал снова. Новое сообщение от Минджуна.
"Отчёт из лаборатории загружен. Обрати внимание на последнюю страницу."
Астель открыла файл. Свет экрана отразился в её глазах. Она медленно пролистала вниз.
Первая страница.
Вторая.
Третья.
И затем последняя.
Её взгляд остановился на строке с пометкой лаборатории. Она перечитала её ещё раз. Потом ещё. Сон исчез окончательно, а по спине пробежал холодок. Астель медленно подняла взгляд в темноту квартиры. За стеной, в соседней комнате, спал Эдисон. А у неё в руках был документ, который мог перевернуть всё расследование.