Сможет ли?
Прошёл месяц. Может, чуть больше. Ника сбилась со счёта - дни слились в одну серую ленту, где были работа, сигареты, чай и Адель. Которая пила. Которая обещала, что перестанет. Которая врала.
Ника видела это - пустые бутылки, которые Адель прятала в мусорное ведро, завернув в пакеты. Запах перегара, который она пыталась перебить жвачкой. Красные глаза по утрам. Раздражительность, сменяющуюся внезапной нежностью. Она видела всё, но молчала. Потому что боялась. Боялась, что если скажет - Адель уйдёт. А если не скажет - Адель уйдёт всё равно.
И однажды утром Ника проснулась и поняла, что в комнате тихо. Слишком тихо. Она повернула голову - кровать рядом была пуста. Одеяло аккуратно заправлено. На подушке лежала записка, сложенная вчетверо.
Ника развернула её дрожащими руками.
---
«Ника.
Ты не виновата. Я хочу, чтобы ты это запомнила. Ты сделала всё, что могла. Ты была моим светом в этом дерьме. Но я - тьма. Я всегда была ею. И я не хочу затягивать тебя за собой.
Я ухожу. Не ищи меня. Не звони. Я не возьму трубку.
Спасибо тебе за всё. За гостеприимство, за объятия, за то, что ты не выгнала меня в первый же день. Ты - лучшее, что случалось со мной. Но я не могу быть той, кого ты заслуживаешь.
Прости.
Адель.»
Ника перечитала записку три раза. Потом четвёртый. Потом уронила её на колени и уставилась в стену. Внутри была пустота - такая глубокая, что даже слёз не было.
Она не побежала за ней. Не стала звонить. Она знала - бесполезно. Если Адель решила уйти, она уйдёт. Такой была её природа - уходить первой, чтобы не сделать больно.
Ника просидела так до обеда. Потом встала, заварила кофе и выпила его, глядя в окно на пустую улицу. Чая уже не хотелось, ведь он уд слишком напоминал их вечера проведенные вместе. За окном шёл дождь - мелкий, нудный, бесконечный. Как в тот день, когда они встретились. Только теперь Ника не чувствовала меланхолии. Только пустоту.
Вечером она пошла в ларек. Тётя Вера стояла у прилавка, молчала, пока не спросила:
- Что случилось?
- Она ушла, - сказала Ника. И голос не дрогнул. - Съехала, ну или же сбежала, я уже не знаю.
Тётя Вера смотрела на неё долго, потом вышла из-за прилавка и обняла. Ника стояла в её объятиях, как деревянная, и не чувствовала ничего.
- Я знала, - сказала Ника в плечо тёти Веры. - Я знала, что она пьёт. Но я думала, что смогу... что мы сможем.
- Ты не можешь спасти человека, который не хочет спасаться, - тихо сказала тётя Вера. - Ты можешь быть рядом. Ты была рядом. Этого достаточно.
- Но она ушла.
- Иногда люди уходят, чтобы не делать больно тем, кого любят. Даже если это неправильно.
Ника отстранилась, посмотрела в глаза женщине, которая заменила ей мать.
- Я не знаю, что делать.
- Живи. - Тётя Вера пожала плечами. - Как умеешь. Как можешь. А если вдруг станет одиноко - приходи.
Ника кивнула и пошла домой. По мокрым улицам, под дождём, одна. В кармане лежала записка, скомканная и влажная от дождя. Ника не выбросила её. Она знала - когда-нибудь она сможет её перечитать. Может быть, через год. Может быть, через десять лет.
И в тот вечер она впервые за долгое время не курила. Просто лежала на кровати и смотрела в потолок, слушая, как за окном капает дождь. И чувствовала, как внутри разрастается тишина. Та самая тишина, которой так боялась Адель. Только теперь Ника поняла: тишина - это не страшно. Страшно - когда в этой тишине нет никого, кто мог бы её нарушить.
---
Прошло ещё две недели. Ника перестала считать дни. Она ходила на работу, разговаривала с людьми, улыбалась тёте Вере, пила кофе по утрам. Всё как обычно. Всё как всегда. Только внутри была дыра - чёрная, глубокая, которая не затягивалась.
Она не искала Адель. Не звонила. Не писала. Гордость? Или страх? Она сама не знала. Может, боялась, что если увидит её - снова поверит. А если поверит - снова рухнет. А она больше не хотела падать. Она устала.
Однажды вечером, возвращаясь из ларька, Ника заметила знакомый силуэт у подъезда. Сердце пропустило удар. Она остановилась, вглядываясь в темноту.
- Адель? - тихо спросила она, хотя уже знала ответ.
Девушка шагнула в свет фонаря. Худая, бледная, с чёрными кругами под глазами. Но трезвая. Впервые за долгое время - абсолютно трезвая.
Девушки стояли и смотрели друг на друга и просто молчали. Они просто смотрели и не отрввали взгляд, но первая предавать глухую тишину решила Адель.
- Привет, - сказала Адель. Голос дрожал. - Как дела?
Ника молчала, глядя на неё. В груди всё перевернулось - злость, боль, надежда, снова боль. Она сжала кулаки, чтобы не броситься в объятия. В её голове закли лишь одни слова: «Нет! Нельзя! Рано». И она им верила больше. Она лишь кратко ответила.
- Нормально.
Только одно слово она смогла выдавить из себя. Дальше она лишь наблюдала за самой Адель, а также за её дальнейшими действиями и словами. Ника слышала и чувствовала как бьётся сердце той, она слышала её дыхание, но молчала. Все ещё слишком больно и тяжело, она только попыталась дышать без неё, но нет девушка видимо решила добить её своим появлением. Но, нет. Она справится, она сможет, сможет ведь?