«Ты мой самый любимый наркотик» // АДЕЛЬ ШАЙБАКОВА

Адель сделала шаг ближе. Ника инстинктивно отступила. Этот жест был похож на пощёчину - Адель замерла, и в её глазах мелькнула боль, которую она даже не попыталась скрыть.

- Я не собираюсь тебя добивать, - тихо сказала Адель, будто прочитав мысли. - Я просто... хотела убедиться, что ты жива.

- Жива, - сухо ответила Ника. - Как видишь.

Она сунула руки в карманы худи, сжала там кулаки. Внутри всё кипело, но она держала лицо. Научилась за эти две недели.

- Ты выглядишь хорошо, - сказала Адель, и в голосе дрогнула нотка, которую Ника не могла распознать - то ли сожаление, то ли тоска.

- Ты выглядишь как дерьмо, - ответила Ника. И тут же пожалела. Потому что Адель не обиделась. Она просто кивнула, принимая это.

- Я знаю. Я не спала. Не ела. Я просто ходила на встречи и думала.

- О чём?

- О тебе, - просто сказала Адель. - О том, как я всё испортила. О том, что я не стою того, чтобы ты плакала по ночам.

Ника почувствовала, как глаза защипало. Она отвернулась, уставилась в тёмный двор.

- Откуда ты знаешь, что я плакала?

- Я знаю тебя. - Адель шагнула ещё ближе, теперь между ними был только шаг. - Ты делаешь вид, что всё равно, но я знаю, что ты чувствуешь.

Ника резко повернулась к ней. Глаза горели.

- Нет, - сказала она, и голос сорвался на шёпот. - Ты не знаешь. Ты ушла. Ты оставила записку, как будто я какая-то хуйня, с которой можно просто попрощаться по-быстрому. Ты не спросила, хочу ли я, чтобы ты ушла. Ты не дала мне выбора.

Адель смотрела на неё, и по щеке скатилась слеза.

- Я знаю, - прошептала она. - Я сделала это неправильно. Я всегда делаю всё неправильно. Но я хочу... я хочу попробовать снова. Если ты дашь мне шанс.

- Зачем? - Ника выдохнула. - Чтобы через месяц ты снова сбежала? Чтобы я опять лежала и смотрела в потолок?

- Нет, - твёрдо сказала Адель. - Я завязала. Совсем. Я даже не пью чай, чтобы не напоминало. Я хочу быть лучше. Ради тебя. Ради нас.

Ника смотрела на неё. Всё внутри сопротивлялось, кричало: «Не верь! Она снова тебя обманет!» Но было что-то в глазах Адель, что-то новое, чего не было раньше. Она не искала оправданий. Она просто стояла и ждала.

- Ты готова? - спросила Ника.

- Готова.

- Ты готова делать это не когда легко, а когда тяжело? Когда у тебя внутри всё кричит и хочется сбежать? Когда я буду злиться и срываться на тебе?

Адель кивнула, вытирая слёзы.

- Готова. Я готова ко всему, лишь бы быть с тобой.

Ника стояла, чувствуя, как внутри что-то ломается. Стена, которую она строил две недели, рушилась. И она не знала - это хорошо или плохо. Она просто знала, что устала одна.

- Один шанс, - сказала она тихо. - Последний. Если ты снова сорвёшься - я не прощу. Я уйду, и ты меня не найдёшь.

Адель шагнула вперёд, и Ника не отступила. Она обняла её - крепко, дрожа, вплетаясь пальцами в её худи.

- Спасибо, - прошептала она в плечо Ники. - Спасибо, что даёшь мне шанс.

Ника закрыла глаза. В груди всё болело, но рядом с этой болью появилось что-то другое - маленький огонёк надежды.

- Пошли в дом, - сказала она. - Я заварю чай.

- Я могу просто воду, - тихо сказала Адель.

- Нет, - Ника отстранилась и посмотрела на неё. - Чай - это наш ритуал. Мы не будем от него отказываться.

Адель улыбнулась сквозь слёзы.

- Хорошо. Чай так чай.

Они пошли к подъезду. Дождь закончился, и впервые за долгое время небо стало проясняться. А звёзды - уже давно не виденные в этом городе - загорались одна за другой. И Ника почувствовала, что внутри, наконец, становится чуть легче.

---

Они поднялись на третий этаж. Ника открыла дверь - в квартире было тихо. Отец, видимо, уже спал или ещё не вернулся. Ника пропустила Адель вперёд, закрыла замок и прошла на кухню.

Адель стояла в дверях, не решаясь войти. Оглядывала знакомое пространство, будто видела его впервые.

- Садись, - сказала Ника, ставя чайник. - Выглядишь так, будто упадёшь.

Адель села на табурет, обхватила себя руками. Дрожала - то ли от холода, то ли от нервов.

- Я боялась, что ты не захочешь меня видеть, - призналась она. - Боялась, что ты закроешь дверь перед моим носом.

- Я хотела, - честно ответила Ника, не поворачиваясь. - В первую минуту. Когда увидела тебя, я хотела развернуться и уйти. Чтобы ты почувствовала то же, что и я.

- Я почувствовала, - тихо сказала Адель. - Каждый день. Я знала, что ты страдаешь, и я ненавидела себя за это.

Ника повернулась. Посмотрела на неё - осунувшуюся, бледную, с красными глазами. В ней больше не было той колючей, злой девушки, которая встретила её у ларька. В ней была пустота. И надежда. Ника видела это - и не знала, чему верить.

Чайник закипел. Ника заварила чай - щедро, по-взрослому - поставила кружку перед Адель. Та взяла её, грея ладони, но не пила.

- С тобой все хорошо? - спросила Ника, садясь напротив.

- Теперь да. - Адель подняла глаза. - Но, не знаю, смогу ли я. Смогу ли содержаться.

Ника молчала, глядя в кружку. Она вспоминала, как уходила Адель. Как она читала ту записку. Как не плакала, потому что слёз не было. Как привыкала снова быть одна.

- Я не обещаю, что у нас всё будет легко, - сказала Ника. - Я злая. Я буду тебя проверять. Я не умею доверять.

- Я знаю. - Адель сжала кружку. - Я буду терпеть. Я буду ждать. И доказывать, сколько понадобится.

Ника усмехнулась - невесело, но с какой-то теплотой.

- Ты всегда была упёртая.

- Это ты меня научила, - улыбнулась Адель в ответ.

Они пили чай молча. За окном было темно, но на небе - впервые за долгие недели - проступили звёзды.

- Можно я останусь сегодня? - спросила Адель, когда кружки опустели. - Не насовсем. Просто... сегодня. Я не хочу уходить одна.

Ника смотрела на неё. В голове мелькнула мысль: «А если она не справится? А если она снова сбежит?» Но рядом с этой мыслью была другая: «А если справится? А если останется?»

- Оставайся, - сказала она. - Но на полу.

Адель усмехнулась.

- Договорились.

Они легли в темноте. Ника на кровати, Адель на полу, на старом матрасе. Сначала обе молчали. Потом Адель тихо сказала:

- Ника?

- М?

- Спасибо. Я знаю, что я не заслуживаю этого. Но я правда постараюсь. Я хочу быть достойной тебя.

- Я знаю, - ответила Ника и закрыла глаза.

Она не знала, что будет завтра. И послезавтра. Но впервые за долгое время ей не хотелось убегать. Она хотела остаться.

За окном мерцали звёзды, и в комнате было тихо. И это была уже не та пугающая тишина, которую так боялась Адель. Это была тишина, в которой можно было дышать.