Будущее, есть ли оно вообще у кого-нибудь?
Утро пришло серое и влажное. Дождь за ночь не кончился - просто устал и теперь моросил с перерывами, будто курил те же бесконечные сигареты.
Ника проснулась от того, что рядом никого не было. Подушка Адель ещё хранила тепло, одеяло откинуто. В квартире пахло кофе - дешёвым растворимым, который варил только один человек.
- Ты чего встала? - крикнула Ника в сторону кухни, садясь на кровать.
- У нас работа, забыла? - голос Адель звучал бодро, даже слишком. - Иди сюда, я кофе сварила. Ну, заварила.
Ника натянула домашние шорты, прошлёпала на кухню. Адель стояла у плиты в её старой футболке, на несколько размеров больше, и мешала ложкой в кружке.
- Ты мою футболку надела? - спросила Ника, садясь на табурет.
- Твоя чистая была. Я свою вчера на батарею повесила.
- Ну да. - Ника смотрела на Адель - растерзанную, но собранную, с мокрыми после умывания волосами - и понимала, что ей нравится эта картина. Странно, неправильно, по-дурацки, но нравится.
- Чего уставилась? - Адель поставила перед ней кружку.
- Ничего. Кофе жду.
- Нахалка.
Они пили молча. За окном начинался новый день - такой же серый, как вчера. Но в нём было что-то другое. Какое-то обещание. Или угроза. В этом районе одно часто оборачивалось другим.
В восемь они уже стояли у ларька. Тётя Вера открывала замок, поправляла вывеску.
- Боевой настрой, - сказала она, глядя на Адель. - Заходи, покажу, где что лежит.
Адель обернулась к Нике, в глазах - страх, который она прятала за усмешкой.
- Я потом зайду, - сказала Ника. - Проверю.
- Как мама, - фыркнула Адель, но благодарно кивнула и скрылась за прилавком.
Ника отошла к лавочке, закурила. Через мутное стекло было видно, как тётя Вера показывает стеллажи, кассу, жестикулирует. Адель слушает, кивает, иногда что-то спрашивает. Выглядит почти нормально. Почти как человек, у которого есть будущее.
«Интересно, - подумала Ника, - а у меня оно есть?»
Она докурила, затушила бычок и пошла к магазину, чтобы ещё раз глянуть на Адель. Та уже обслуживала первого покупателя - какого-то хмурого мужика с пивом. Меняла ловко, сдачу отсчитала без ошибки. Тётя Вера стояла рядом, наблюдала и едва заметно кивала.
Всё шло хорошо. Слишком хорошо.
Ника поймала себя на мысли, что ей хочется забрать Адель отсюда - прямо сейчас, пока ничего не случилось. Спрятаться в её объятиях как маленький ребенок, в своей комнате закрыть дверь и никого не впускать. Но вместо этого она развернулась и пошла домой.
Нике казалось, что Адель более гармонично смотрелась в этом районе и городе. А Ника... Ника была будто испорченная и не подходила под этот стандарт и эстетику. Она была как лишняя деталь в «Лего», которую по ошибке закинули в набор. Ника была маленькой и слишком крошечной. Весь этот недопацанский стиль не давал ей ничего, кроме обложки и якобы «защиты», в которой Ника не нуждалась. Хотя на самом деле она хотела этого. Безопасность - это самый главный компонент, который был ей нужен. Страх был с ней всегда. В школе её задирали - до одного момента, пока в третьем классе она не ударила того самого задиру. Когда Ника ударила его, она почувствовала облегчение. Пока тот убежал в слезах, все восхищались девочкой. Это и стало тем самым рычагом превращения в того, кого сама же и презирала.
---
На третий этаж поднималась медленно, чувствуя, как в груди разрастается что-то липкое и тревожное. Это не было похоже на злость или усталость. Это было похоже на начало чего-то, что она не умела называть.
- Ты чего такая кислая? - спросил отец, которого она застала на кухне. Трезвый, бритвый - редкое зрелище.
- Нормальная я, - ответила Ника, проходя в комнату.
- Ты эту... как её... вчера снова приводила?
- Приводила.
- Смотри. - Отец замолчал, потом добавил: - Она ничего вроде. Только глаза у неё... того. Будто человека ищет.
Ника замерла у двери.
- Что ищет?
- Да не знаю. Присмотрись сама.
Он ушёл в свою комнату, оставив Нику стоять в коридоре с этой странной фразой. «Будто человека ищет». Как будто сама Ника не искала его всю жизнь. Просто перестала надеяться найти.
Она закурила прямо в комнате, открыв форточку, и уставилась на серое небо. Дождь кончился совсем. Сквозь тучи пробивался робкий солнечный луч - жалкий, почти незаметный, но первый за несколько дней.
- Чего тебе надо? - спросила Ника у неба. Небо не ответило. Только чайка где-то далеко крикнула - не то плача, не то смеясь.
---
В ларёк она вернулась в обед. Адель стояла за кассой, уверенно пробивала товар, улыбалась покупателям - не той колючей улыбкой, а почти настоящей. Тётя Вера сидела на табурете, вязала и посматривала.
- Ну как? - спросила Ника, подходя к окошку.
- Нормально, - ответила Адель, не отрываясь от кассы. - Живая пока.
- А вечером?
- Вечером домой к тебе. Если ты не против.
- Не против, - сказала Ника и поймала на себе взгляд тёти Веры - долгий, понимающий, почти материнский.
Она отступила от окошка, достала сигарету, но курить не стала. Просто стояла и смотрела, как Адель раскладывает товар. Как двигаются её руки - быстрые, уверенные. Как она поправляет волосы, падающие на лицо. Как улыбается чужой тётке с коляской.
«Будто человека ищет», - повторилось в голове.
Ника сунула сигарету обратно в пачку и пошла домой - готовить ужин. Потому что теперь их было двое. И это оказалось не так страшно, как она думала. Даже наоборот.