Перемирие
Адель явно неодидала такого поворота событий. Ещё вчера они что-то доказывали друг друга, а уже сегодня её приглашаю в квартиру на чай.
- Чай? - Адель приподняла бровь, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на недоверие. - Ты меня чаем поить собралась? Мы ж вчера друг другу морды били.
- Ну и похуй, - пожала плечами Ника, делая последнюю затяжку и затушивая бычок о стену. - У нас с тобой, как ты сказала, равные счета. А чай - он не водка, не подерёмся.
Адель секунду разглядывала её - цепко, с прищуром. Потом усмехнулась, коротко, беззлобно, и кивнула.
- Ладно. Только если ты на меня с кулаками полезешь - я за себя не ручаюсь.
- Не полезу, - Ника развернулась и пошла к подъезду. - Не волнуйся. Все пройдет ровно.
Они поднялись на третий этаж. Ника открыла дверь ключом - на кухне всё так же галдел телевизор, отец и дядя Вова перебрасывались короткими фразами, пахло дешёвым табаком и перегаром. Ника проскользнула в коридор, жестом велев Адель ждать у входа, и заглянула на кухню.
- Я к себе, - бросила она, ни к кому конкретно не обращаясь. - Подруга пришла.
Отец даже не повернулся. Дядя Вова кивнул, не вникая. Ника махнула Адель, и та бесшумно прошмыгнула за ней в комнату.
Комната Ники была маленькой, но чистой. Старый диван, покрывало с выцветшими цветами, плакат какой-то группы на стене, на подоконнике - пепельница и вчерашняя пустая пачка. Адель огляделась с ленивым любопытством, опустилась на край дивана и уставилась на Нику.
- И часто ты так - вчера морду набила, сегодня чаем поишь?
- Впервые, - честно ответила Ника, включая электрический чайник, который стоял прямо в комнате - на кухню таскаться не хотелось. - Обычно или забываю лица, или они не отсвечивают.
- А я отсвечиваю?
- Отсвечиваешь, - Ника достала из тумбочки две кружки и заварку. - У тебя глаза странные. И голос.
Адель усмехнулась, но промолчала. Чайник закипел. Ника заварила чай - покрепче, плеснула в обе кружки. Поставила одну перед Адель, села напротив, на старый табурет.
- Ты почему вчера такая злая была? - спросила Ника прямо, без предисловий.
Адель взяла кружку, сжала пальцами, грея ладони. Не пила. Смотрела в тёмную поверхность.
- А ты почему сразу в драку полезла? - вопросом на вопрос ответила она. - Я же просто хуйню спизданула.
- Я тоже просто хуйню пиздела. - Ника отпила глоток, обжигаясь. - Но ты ударила первой.
- Потому что ты меня быдлом назвала. - Адель подняла взгляд - и в нём снова мелькнуло что-то острое, почти болезненное. - Меня всю жизнь так называют. И мать, и учителя, и эти... в форме. Мне похуй. Но когда так говорит человек, который меня не знает... бесит.
Ника кивнула. Она это понимала. Сама терпеть не могла, когда её оценивают по тому, где она живёт и как выглядит.
- Ладно, - сказала она. - Извини. За «быдло».
Адель удивлённо моргнула. Потом криво улыбнулась и протянула кружку, будто чокаясь.
- Бывает. И ты меня за «алё, блять» прости. Я правда хотела просто сигарету попросить. Но язык - он как бензопила.
- Заметно, - усмехнулась Ника. Они чокнулись кружками.
И в этот момент за стенкой что-то грохнуло - отец то ли стул опрокинул, то ли бутылку. Адель вздрогнула, но не подала виду. Только глаза потемнели.
- У тебя тоже весело, - заметила она тихо.
- Ага, - Ника допила чай и поставила кружку. - Добро пожаловать в клуб разбитых семей.
Адель ничего не ответила. Просто сидела, пила чай и смотрела в окно - там, за серым утром, начинался новый день. Обычный день в районе, где девочки сначала дерутся, а потом пьют вместе чай.
---
- Ну и что теперь? - спросила Адель, допивая чай и ставя кружку на подоконник. Она не смотрела на Нику - разглядывала двор за окном, мокрые качели и редких прохожих, которые куда-то торопились, втянув головы в плечи.
- В смысле? - Ника зевнула и потянулась. Голова всё ещё болела, но чай немного помог.
- В прямом. Я сижу в квартире у девушки, с которой вчера дралась. Мы пьём чай и смотрим в окно. Что дальше? Ты меня выгонишь или предложишь ещё что-то?
Ника пожала плечами. Она сама не знала ответа. Что-то в этой Адель было неправильным. Не в плохом смысле - неправильным для этого района. Обычно такие, как она, после драки либо затаивают злобу, либо расходятся навсегда. А эта стоит и спокойно спрашивает: «Что дальше?», будто у них свидание. Странная она какая-то.
- А у тебя есть куда идти? - спросила Ника.
Адель на секунду замерла. Потом усмехнулась - жёстко, но не зло.
- Есть. Но не хочется.
- Значит, сиди пока. - Ника встала, подошла к окну и открыла форточку. Свежий сырой воздух ворвался в комнату, пахнуло дождём и мокрым асфальтом. - У меня всё равно нихера не происходит. Расскажи лучше, где ты драться научилась так. Ты вчера мне рёбра чуть не сломала.
Адель хмыкнула. Она откинулась на диване, закинула ногу на ногу - расслабленно, будто всегда здесь сидела.
- Жизнь научила. Я с детства одна. Мать если не пьёт, то работает, а если не работает - то пьёт. Отец... - она замолчала, подбирая слова. - Отец научил уклоняться. Пока не свалил, конечно.
Ника не стала уточнять, что значит «научил уклоняться». Она и так поняла.
- А в школе? - спросила она осторожно.
- А что школа? Школу я бросила. В смысле, меня выгнали. В девятом. За драку с училкой.
Ника обернулась и уставилась на неё.
- С училкой? Серьёзно?
- Она меня тряпкой по лицу ударила первой, - спокойно сказала Адель. - Я просто ответила. Но повезло ей больше - я не жаловалась, а она написала заявление. Менты приезжали, но потом замяли. Мать бутылкой водки откупилась.
Она произнесла это так буднично, будто речь шла о покупке хлеба. Так будто это происходило каждый день и с каждым. Ника смотрела на неё и постепенно понимала: они очень похожи. Не внешне - внутри. Тот же холодный расчёт, та же привычка защищаться первой, та же усталость от всего этого дерьма.
- А ты? - Адель перевела взгляд на Нику. - Ты где научилась так махаться? Ты вчера мне чуть нос не сломала.
- Отец научил, - коротко ответила Ника, возвращаясь на табурет. - Пока трезвый - учил. А потом ему стало всё равно. Ну и улица. Странные компании и так далее.
Адель кивнула. Этого было достаточно.
Тишина затянулась. За стенкой телевизор переключили на какую-то музыку, отец и дядя Вова заговорили громче - видимо, нашли тему для спора. Ника привычно отфильтровала шум.
- Слушай, - Адель вдруг подалась вперёд, положив локти на колени. - А у тебя сигареты ещё остались? Мои вчера кончились, а курить хочется аж зубы сводит.
Ника усмехнулась и потянулась за пачкой на подоконнике.
- Ты из-за этого и пришла? Сигарет стрельнуть?
- Не только, - Адель поймала брошенную пачку, ловко вытащила одну, прикурила от своей зажигалки - огонь на секунду высветил её лицо, резкие скулы и тени под глазами. - Ещё и потому, что ты первая меня не послала. И чаем напоила.
Она выпустила дым прямо в форточку, и тот смешался с влажным утренним воздухом.
- А я, - сказала Ника медленно, глядя в её чёрные глаза, - потому что ты не извинялась. Ты просто сказала «бывает». В этом районе никто не говорит «бывает». Все лезут доказывать, кому-то что-то.
Адель усмехнулась, но ничего не ответила.
Они курили молча. Две девушки в маленькой комнате, за стенкой - алкаши и телевизор, за окном - серое утро и мокрые панельки. Каждая думала о своём, но почему-то не хотелось расходиться. Они будто обе знали, что это была одноразовая акция и больше они никогда не встретятся. Или встретятся?
- Адель, - позвала Ника через минуту.
- М?
- А ты где живёшь?
Адель помолчала. Потом указала большим пальцем в окно, куда-то в сторону старого завода.
- Там. В общаге. С матерью. Но она сейчас в завязке, так что дома тихо и стрёмно. Тихо - это вообще стрёмно, если ты поняла.
Ника поняла. Когда в доме неделями ор, а потом вдруг наступает тишина - это страшнее любого крика. Значит, скоро рванёт.
- Хочешь, - Ника замялась на секунду, - хочешь, приходи ещё. Завтра. Или когда хочешь. У меня здесь всё равно никого нет.
Адель бросила на неё быстрый, почти испуганный взгляд - и тут же отвела глаза. Сделала последнюю затяжку, затушила бычок о край пепельницы.
- Может, приду, - сказала она, вставая. - Ты, главное, чайник не выключай.
И вдруг, уже в дверях, обернулась. Улыбнулась - не криво, не зло, а почти по-настоящему.
- Спасибо, Ника.
- Не за что, - ответила та.
Адель выскользнула в коридор, через секунду хлопнула входная дверь. Ника осталась одна. Посмотрела на две кружки на столе - свою и чужую - и подумала, что это, наверное, самое странное утро в её жизни.
И почему-то не последнее. А может и последнее. Кто знает.