Странности продолжаются
Проснувшись, Ника моментально почувствовала, что голова ужасно болит - будто девушка пила всю ночь напролёт, а не лежала дома в тёплой кровати. На кухне был слышен грохот посуды. Отец не спал, но, видимо, был явно не один, так как раздавались голоса и шла оживлённая дискуссия на тему, в которую Ника не была посвящена.
Умывшись, блондинка всё же решилась на отчаянный шаг и пошла на кухню, чтобы посмотреть, что происходит. Кто это дебоширит с утра пораньше? Зайдя на кухню, картина её ничуть не удивила. За столом сидел отец, а напротив него - его друг дядя Вова. На самом деле дядя Вова был интересным и смешным человеком, если бы не его пагубная привычка - тогда он мог бы достичь высоких и хороших результатов. Ника даже вспомнила, как он, будучи трезвым, помогал ей в пятом классе с математикой, потому что девочка её совсем не понимала. Этот человек был самым добрым из всех, кого она знала. Если бы ей дали возможность на выбор родителей, тут и думать не надо, кого бы она выбрала: тётю Веру и дядю Вову. Они бы вместе хорошо смотрелись, но, к сожалению или даже к счастью, у тёти Веры есть любящий её муж.
---
- Доброе утро, - хмуро бросила Ника, даже не глядя на мужчин. Она сразу потянулась к чайнику, потому что без кофе этот день обещал быть особенно паршивым.
Отец даже не повернул голову в её сторону. Сидел в своей любимой майке-алкоголичке, помятой и с застарелым пятном на животе, и тупо сверлил взглядом кружку с мутной жидкостью. Дядя Вова, в отличие от него, оторвался от своих мыслей и улыбнулся Нике - той самой редкой, теплой улыбкой, от которой морщинки возле глаз становились глубже, а взгляд - почти осмысленным.
- Привет, Никусь. Что-то ты бледная. Не заболела?
- Всё нормально, - соврала она, открывая шкафчик в поисках кружки. - Просто плохо спала.
Это была полуправда. Спала она действительно плохо, но не из-за дождя или отцовских друзей. Всю ночь перед глазами стояли эти глаза - чёрные, бездонные, злые. И кровь на костяшках чужой девушки, которую она сама же и набила. Ника не привыкла жалеть о драках. Не в этом районе. Но тут было что-то другое. Какое-то неприятное чувство, будто она наступила на что-то важное, но не разглядела - и теперь упустила. Ну и похуй.
- Ты вчера поздно пришла, - отец подал голос, не поднимая головы. Голос глухой, безразличный. Он не спрашивал - констатировал. - Опять шлялась где-то.
- В магазин ходила, - отрезала Ника.
- В магазин, говоришь, - он хмыкнул и наконец поднял на неё мутные глаза. - А синяк под глазом откуда? В магазине дали?
Ника машинально дотронулась до скулы. Точно. Она забыла про утро посмотреть в зеркало. Синяк - это плохо. Перед тётей Верой не объяснишь, а перед отцом - тем более.
Дядя Вова вмешался, чувствуя, что разговор сворачивает не туда:
- Ладно, Серёг. Молодые они. Сама разберётся. Ты лучше скажи, вчерашний матч видел? Там такой гол...
Отец переключился, и Ника беззвучно выдохнула. Кофе заварился. Она взяла кружку, сделала глоток - обожгла язык, но не почувствовала. Мысли были далеко.
Та девушка. Её лицо - злое, уставшее, но красивое той опасной красотой, которая бывает у бездомных кошек, готовых царапаться до последнего. И голос - хриплый, с надрывом. «Закурить не найдётся?» - не спросила даже, а потребовала. Ника вдруг поняла, что если бы та не начала хамить, она, возможно, дала бы ей эту никотиновую палочку. Просто так. Потому что взгляд у неё был... потерянный. Как у человека, который забыл, зачем он проснулся сегодня.
- Я выйду, проветрюсь, - бросила Ника и, не допив кофе, поставила кружку в раковину.
- Опять курить? - беззлобно кинул вдогонку дядя Вова.
- Ага.
Она натянула кроссовки, схватила с тумбочки пачку сигарет - почти полную, купленную вчера в магазине - и вышла на лестничную клетку. Курить в подъезде не хотелось. Она спустилась на первый этаж и толкнула тяжёлую подъездную дверь.
---
Утро встретило серым небом. Дождь закончился, но асфальт блестел, и воздух пах мокрым бетоном и прелыми листьями. Ника отошла от подъезда, закурила, привалившись спиной к стене. Вдох - выдох. Никотин немного разгонял кровь и прояснял голову.
- А вот и моя вчерашняя бойчиха.
Голос раздался сбоку. Ника резко повернула голову. В трёх метрах от неё, прислонившись к такому же подъезду соседней пятиэтажки, стояла та самая девушка. Вчерашняя. Только сегодня она выглядела... иначе.
Одежда была чище, волосы - хоть и мокрые от утренней сырости, но расчёсанные. А главное - на лице не было злобы. Только усталая, кривая усмешка. И тот же взгляд - чёрный, затягивающий.
- Ты? - выдохнула Ника, не зная, хвататься ли за камень или усмехаться в ответ.
- Я. - Девушка медленно отклеилась от стены и сделала шаг вперёд. - Не боись, бить не буду. У нас с тобой равные счета.
Она остановилась в полуметре и вытянула руку - не для удара, а для чего-то другого.
- Угостишь? У меня свои вчера кончились.
Ника секунду смотрела на её ладонь - на заживающие ссадины на костяшках - потом молча достала пачку и протянула. Девушка взяла одну сигарету, прикурила от своей зажигалки и глубоко затянулась. Прикрыла глаза - и на секунду её лицо стало почти безмятежным.
- Меня, кстати, Адель зовут, - сказала она, выпуская клубы дыма.
Ника промолчала. Где-то во дворе залаяла собака. Где-то за закрытым окном заорал ребёнок. Обычный день в нерайском районе. И две девушки с синяками под глазами стояли напротив друг друга, не зная, что делать дальше.
- Ника, - ответила она наконец. И добавила то, чего сама не ожидала: - Заходи, что ли. Чай будешь?