ЧЕТВЕРТЫЙ

Странные ситуации стали происходить сразу после первого дня по прошествии инцидента. В ночь Такемичи не смог сомкнуть глаз. Он зарывался с головой в одеяло, ощущая, что скоро задохнётся. Горло жгло, словно он кричал или проглотил стеклянную крошку вместе с ужином. Если бы его тело вскрыли после этой ночи, они бы нашли вместо пищи в желудке только доказательства его испорченности. Чужой вкус так и остался на губах, будто в насмешку напоминая ему о случае девятилетней давности. Он не видел перед собой Рана, не думал, что его держали руки Риндо. Он видел совершенно другого цвета радужки. Сочная зелень.

Когда же веки захлопнулись, не пережив нахлынувших чувств, организм, вымотанный и истерзанный, ударился в сон. Мичи снились липкие руки повсюду. Они тянули за одежду, держали его крепко, царапали кожу до крови. Из-за того, что Таке ворочался, его одежда приподнималась, холодок пробегал по спине, а ему в кошмаре казалось, что чужаки срывали с него вещи. Беззащитный, он не мог сбежать из вымысла в своей голове, поэтому покрывался холодным потом и рыдал в подушку, которая заглушала стенания. Но возможно, кто-то всё же слышал его мольбы.

Утром герой встал помятый и надтреснутый, как ранее полный сосуд; он чувствовал, что мысли вытекают из него в пустоту. Он ничего не ощущал, кроме утреннего сквозняка, держащего его за щиколотки, словно монстр своими лапами. В зеркале при тусклом свете его личной ванной глаза горели потусторонним голубым светом, а сам он не понимал, почему позволил себе такую вольность. Где были его мозги? Уборщик принял душ, осознавая, что не сможет работать с таким неприятным кислым запахом рвоты. Контрастный душ, который состоял из жутко горячей и ледяной воды.

Дрожащие руки кое-как заправили постель, которую пришлось сменить. В голове было пусто. Спустившись к завтраку, Коити вяло потянулся за тостом. Голод был таким непредсказуемо жадным к расположенному на тарелках, что Мичи удивил себя, и не только. Недавно переведенный пятый с удивлением отслеживал этот зверский аппетит. Его цепкие глаза заметили полное отсутствие чувств к произошедшему вчера с его коллегой. Ему не было известно, что лучше не прикасаться к этой открытой ране, которую не было видно под бинтами.

- Четвертый, - на пробу позвал тот. Такемичи поднял взгляд, пытаясь слушать, пока жевал масло, тонко распределенное по мягкому, со слегка хрустящей корочкой хлебу. - Вы можете остаться в комнате сегодня, если чувствуете себя плохо. – Подумав немного, он добавил: - Ран позволил.

Пятый сжал пальцы на скамье, произнося эти слова и пытаясь не сказать чего-то лишнего. На имя его напарник никак не отреагировал. Это было странно, жутко, учитывая произошедшее. То, как Коити Ватануки сбегал в свою спальню. То, как он толкнул человека и проигнорировал это. Сладкий не жаловался, не скулил, но выглядел загнанным в угол зверем. Его безэмоциональность только давала повод понервничать, ожидая, когда защиту прорвет предначертанная буря.

- Спасибо, что передал. Если Ран так сказал, тогда вместо этого, пожалуй, займусь просьбой Десятого. – Такемичи встал из-за стола, его ужасно тянуло сбежать и спрятаться. Рвотные позывы не прекращались, глядя на мужчину рядом. Ранее такого не происходило слишком часто и так интенсивно. Особенно воротило от этого тихого голоса.

- Четвертый... Если вам понадобятся лекарства, позвоните. – У них были и иные способы связаться, но рабочий телефон всё еще оставался надежным и весьма прослеживаемым устройством. Только Таке попросит, как об этом узнают. – Вы выглядите слишком плохо.

- Пустяки. - Когда Мичи сделал один из шагов, то пошатнулся и был пойман. Обычный жест поддержки внезапно вызвал бурю чувств. - Не прикасайся! – Пятый опешил, когда по лицу ему заехали пощечиной за ту помощь, которую он оказал. Мичи ударился поясницей об край стола на их кухне. Рука скользнула к ножам, но замерла на пути.

- Простите... - Голос пятого перестал быть таким тихим и спокойным. Теперь он звучал встревоженно и как-то глумливо, подумалось сладкому. Да и выглядел этот парень не так собранно. - Я больше не коснусь. – Такемичи пришел в себя следом и отступил к двери, лишь бы не сделать то, что пронеслось в голове минутами ранее. Робко он попытался утешить товарища, указывая себе, что был слишком резок по непонятной ему причине... Почему?

- Нет, это не твоя вина. Просто моя проблема. – Его проблема сидела и пила свое утреннее кофе, выслушивая рассказ брата о вечеринке на днях. - Прости за удар. – Пятому следовало закрыть свой рот прежде, чем у Ханагаки появилась мысль его отрезать. Таке отвернул голову в сторону, чтобы не показывать вины в карих глазах. - Надеюсь, что этого не повторится. Передай остальным, чтобы даже на шаг не приближались ко мне... - Он впервые справился с приступом настолько сильным без своих таблеток. Немного ему следовало быть гордым. - Я должен прийти в себя после...

Такемичи не смог договорить, он вспомнил слишком много за один раз. Его память, которая пыталась провернуть трюк, проделанный с насильниками и Йоко, вычеркнув их из памяти, дала сбой. Голова закружилась, а взгляд то и дело возвращался к ножам на столешнице. Что его сдерживало? Мораль, долг или что-то еще? Почему он вообще зашел так далеко и не смог повернуть? И кто такая Мори Кацуки?

⌛ ⌛ ⌛

- Акари, ты уверена? Он же такой кроха. – Улыбнулась Кацуки, когда подруга познакомила ее со своим сыном. Маленький Такемичи бегал вокруг и обо всем расспрашивал гостью, а потом сам рассказывал обо всем на свете. Она только улыбалась. А его матери приходилось прикрикивать на любопытного мальчика. Это была их первая встреча. – Ты точно хочешь оставить его одного? – И, пожалуй, одна из последних личных встреч со своей подругой. Дальше их связывали только необходимость и лекарства. Мичи помнил их вкус очень хорошо. Горький порошковый, с запахом грибка. Кацуки запомнилась ему приятным ароматом духов, наверное, поэтому он никогда не пытался в голове сочетать эти запахи. – До скорой встречи, Такемичи-кун.

Кацуки Акари покинула Японию, чтобы отдать всю себя карьере. Ее не удовлетворяла жизнь в роли чьей-то жены или матери. Как бы в душе ни осуждала ее Йоко, сказать этого подруге в лицо не могла. А Такемичи рос. Он был оставлен на сестру, то есть его тетю. Вечно занятая тетушка не всегда могла уследить за растущим сорванцом, почему-то уверенным, что бандиты тоже могут быть героями, потому что они сильные и такие уверенные. Доктор только улыбалась этой логической ошибке тогда. Пока в первый раз маленькая фигурка не мелькнула в стенах больницы с повязкой на глазу.

- Такемичи-кун? Что ты тут делаешь один? О, господи, это что синяк? – Она присела, не боясь испачкать свой белый халат. Странно, что она была в травматологии? Нет, она хоть и узкопрофильный специалист, но все еще доктор. И человек. Поэтому в перерывах она захаживала в другие отделы. – Ты подрался?

- Да, они обижали моего друга. – Добрый ребенок, подумалось Йоко, добрый, но бедовый.

С его восьми лет травмы стали обычным делом. Мичи не особо думал о последствиях. Он не думал о чувствах матери, потому что ее никогда не было рядом. Он не переживал из-за ожиданий отца, потому что тот уже какое-то время игнорировал свои родительские обязанности. Мальчик не мог слушать тетю, потому что она была занята. Он вырос настоящим маленьким правонарушителем, пусть и с чистым сердцем. Травмы становились все более кровавыми и опасными. Ровно до того дня, как парень покинул банду. А потом произошло это.

- Что? – Йоко узнала подробности у лечащего врача уже постфактум. Ничего не смогла бы успеть сделать. Только оказать единственную помощь психотерапевта. – Вы уверены? Его точно зовут Такемичи Ханагаки? – попытка торговаться еще не раз аукнулась женщине. Почему же она тогда сразу не пришла к выводу, что Такемичи нужен другой специалист? Ведь она, по-матерински привязанная к сыну подруги, совершила ошибку.

В их первую встречу как пациента и врача, он был в белой палате, не уступая ей в своей бледности. Потухшие глаза смотрели в одну точку. Сломанные кости, синяки и места, за которые все еще ребенка хватали, чтобы совершать мерзкое по всем меркам преступление. В груди что-то сдавило, сердце не справлялось с увиденной картиной. Тогда же Йоко с ужасом поняла, что винит во всем ее, Акари Ханагаки. Это ее вина! Разве не ее отсутствие привело Такемичи к исходному положению и этой решительной попытке закончить начатое его «убийцами»?

- Я ваш лечащий врач, Йоко... – Она представилась, ничуть не выражая своих чувств, но он видел глаза... Похожая на его мать женщина, лучшая подруга его мамы. Которая смотрела на ребенка с ужасом и... осуждением. – Боже. Такемичи, тебе плохо?!

Женщине пришлось отложить все серьезные процедуры. Такемичи не смог пережить кризис. Казалось, прямо сейчас его грязное раздробленное эго отвергнут и втопчут в грязь. Доктор Йоко, специалист иного профиля, но даже она понимала, что дело Такемичи было несправедливо прикрыто. Она собиралась помочь малышу своей подруги, но только заставила его чувствовать себя хуже. В тот день она передала дело Такемичи другому доктору. Ей казалось, будет лучше не видеться, пока его травма не станет исцелена достаточно для новой встречи.

Прошли долгие годы. Дело так и не перешло в раздел для пересмотра. Чем больше проходило времени, тем сложнее становилось добиться справедливости. Даже не из-за срока давности. А потому что ублюдки, закрывшие дело за взятки, давно кормили рыб на дне, как и причастные. И хуже всего - появление среди фигурантов имени Бонтен. Это слово похоронило любое расследование. Но там, где Такемичи это не волновало, его таблетки прекрасно справлялись с тревогой. Там у Йоко были совершенно другие мысли. Она попыталась сделать все сама, пока не настал день ее встречи с Таке.

- Эта наша вторая встреча на сеансе, не так ли? Такемичи, вы все еще не вспомнили меня? – Женщина решила, что память Такемичи, точнее провалы в ней, - временное событие. Что просто ее лицо за эти годы стало не похоже на прежнее. Но она ошиблась.

- Конечно помню, мы встретились три дня назад, Йоко-сан. Красивый маникюр. – Он больше никогда ее не вспоминал.

⌛ ⌛ ⌛

Как и приказал Мичи, никто из его подчиненных и Пятый не смели к нему подойти. Они теперь избегали номер четыре, пытаясь не попадаться ему на глаза. Многие начали шептаться. Парень, который относился к подчиненным с определенной мягкостью, сильно переменился после одного дня. Разумеется, причины так же стали распространяться шепотом по отделу Хайтани. Исходя из слухов, Сладкого принудили и потом выставили за двери во время недавней оргии. Они не могли прекратить распространять эту новость. Но говорили тише, чтобы не услышали сами братья.

Ханагаки стал запираться в комнате на полдня и сбрасывать свои обязанности на Пятого, изредка показываясь на глаза. То тут, то там он давал короткие заключения по вопросу, указывал и устранялся. Близко ни к кому не подходил, ловя взгляды, полные жалости. Все документы он теперь передавал через посредников, не покидая пределов своего уровня. Это делало его похожим на затворника. Ран и Риндо же к таким переменам отнеслись с внезапным пониманием, а один даже с одобрением. Особенно первый был доволен тем, что Коити никуда далеко не отходит.

- Сегодня никаких изменений? Ты так и не вышел с нашего этажа, Коити, не заболел? - Ран был мягче. Его голос, обычно плоский и безразличный, теперь звучал почти сладко, когда он обращался к Такемичи. - Садись, выпьем вместе чаю. Не стесняйся говорить, если тебе что-то нужно.

- Не обращайте внимания, простая усталость. Я заварю листья. - Он намеренно ушел как можно дальше, лишь бы отдалить момент самого чаепития. - Как обычно, две ложки? - Мичи потянулся за сахаром, внезапно осознавая, что помнит все предпочтения этого человека. Столовые приборы заманчиво блеснули, попавшись на глаза. - Прошу прощения. - Он поставил чашки перед Раном и сглотнул, садясь подле Хайтани, умоляя все живое о том, чтобы старшему не пришло в голову устроить шоу прямо сейчас. Такемичи чувствовал себя отвратительно, находясь в шкуре пятого.

- Тебе больше нравится фруктовый или может быть определенный вкус? Хочешь, я закажу для тебя какой-то особый сорт? - Такемичи медленно кивнул, фиолетовые глаза горели триумфом. - Ты очень хорошо проявляешь себя в последние дни. Я хочу тебя вознаградить.

На самом деле это было не лучше, чем косточка для собаки, которая бы послушно находилась на расстоянии, позволяющем поводок или даже ближе. Ран ожидал, что вскоре Ватануки устанет от намеков и ожидания нападения. И тогда он получит свое. Послушного и на все готового молодого человека, которого было бы жалко списывать со счетов так скоро.

Подарки чаще и дороже: новые часы, тонкий свитер из кашемира, украшения, которые Такемичи молча убирал в ящик. Но за этой щедрой дымкой скрывалось то, что не смывалось никакой водой. Такемичи держался на расстоянии, его тело сжималось при каждом случайном прикосновении. Он бледнел с каждым днем, становясь прозрачным и болезненным, словно тень. На него обращали внимание в коридорах, когда он просто шел, опираясь о стену. Его никто не тронул, но взгляд Риндо выискивал в уборщике что-то кроме страха и усталости, так же выжидая.

- Ты немного похудел или просто размер не подошел? - Риндо улыбнулся, заставляя мурашки по коже бежать в обратную сторону от загривка. Ханагаки опустил взгляд на объемные рукава. Он не знал, какой ответ удовлетворит руководителя. - Чего притих? Отвечать не собираешься? - Рука потянулась к Мичи, и тот позволил себе побег. - Такой пугливый маленький крольчонок. Ты так только раззадоришь старшего брата, Коити-чан.

- Простите...

- Вали уже в комнату, а то тебя уже ударить хочется, а проку ноль. Только вот, - он протянул очередную коробку, - конфеты. Ран сказал, тебе понравились. Я специально ездил за такими же.

- Да, понравились, они тоже сладкие... - Такемичи запер двери и выбросил все в унитаз, куда его вырвало следом.

После очередной попытки добиться от парня взаимности, Таке хлопнул Рана по руке и сам отскочил от шока, даже упал. После этого его вызвали убрать в пыточной после «работы» над одним из должников. Воздух был густым и тяжелым, пах медью, потом и чем-то еще, отвратительно сладким. Такемичи механически тянул бездыханное тело, чтобы сгрудить его с другими, но его пальцы вдруг ослабели. Труп с мокрым хлюпающим звуком упал на него, обдавая холодной липкой массой. И что-то в Такемичи сломалось. Наверное, еще раньше, но только настигло именно сегодня.

Помощника детектива, прошедшего несколько экзаменов, патрульную службу, расследования кровавых последствий борьбы криминала. Уборщика, который видел ни один труп, работал и в поле, и на месте, резко бросило в панику. Он почувствовал на губах привкус чужой крови — соленой, металлической. Его конечности затрепетали, он забился в луже, словно тонул в невидимом озере, захлебываясь собственным ужасом. А труп все пытался стянуть с него кожу, чтобы показать, каково тому было при жизни. Как больно ему сделали те уроды, которые портили самые светлые воспоминания о прошлом Такемичи.

- Хватит! - резко крикнул Риндо, появившийся из ниоткуда. Он пинком откатил тело и грубо вытащил Такемичи за шиворот. Петля натянулась на шее. - Успокойся! Ватануки. - Крики не заставили Такемичи очнуться от кошмарного сна. Он все еще видел лица Хайтани.

- Я... я проглотил... - шептал Такемичи, закатывая глаза, его пальцы судорожно цеплялись за собственное горло. И тогда, к удивлению всех, включая, возможно, самого себя, Риндо обнял его. Чтобы удержать, чтобы заткнуть эту истерику. - Пусти... - Такемичи наоборот обмяк, не отшатнулся, просто потерял всякую силу бороться. В голове проскользнул голос доктора. «Ты даже не сопротивлялся». – Пусти.

Риндо выносил уборщика на руках. Его собственный костюм смялся от хватки Таке, испачкался в жидкостях мертвого человека, с которого он лоскутами срезал слой за слоем кожу, пока тот орал так, что уши закладывало. Риндо все пытался сделать слой тоньше, подковыривал участки, но выходило не всегда ровно. Пока он держал и опускал Коити, то сорвал пластырь и размазал слой тональной основы на его предплечье. Но не обратил внимание на тонкий и витиеватый шрам. Он вызвал врача, так и не добившись от уборщика осознанной реакции.

- Как он? - Медик осмотрел окровавленного, трясущегося парня с брезгливым презрением. - Не думай, что ты незаменим. Как Четвертый? - Врач сжался от угрозы в его сторону и поспешно ответил на требовательный вопрос Риндо.

- Ничего смертельного. - Взгляд заставил его ужаснуться с новой силой, пряча вспотевшие ладони. - Хайтани-сан, это психологический ужас. Его состояние перетекло из психологического в физическое. Вероятно, это был приступ галлюцинаций, вызванных внешним раздражителем. - Рин хмыкнул и кивнул на ожидающего поощрения мужчину в белом. - Пусть пропьет курс успокоительного, может выпить снотворного, если есть трудности со сном. Как видите, - Доктор кивнул в сторону пациента, - Он уже постепенно приходит в себя.

- Это временно? - Уточнил Ран, который вернулся с задания и сразу пришел к брату и их номеру.

- Он не совсем уж сошел с ума. Просто испытал сильный стресс, возможно, будь я психиатром, я бы сказал вам больше. - Поправил тот очки, сползшие к переносице. - Причину нужно искать зачастую в прошлом. Если это нестандартная реакция на обстоятельство, что-то стало спусковым крючком для его старых травм. Могу прописать ему препарат, который дают в клинических учреждениях.

- Вали уже. Передай все рецепты Пятому, пусть принесет. - Риндо не смотрел на Ханагаки, когда закрывалась дверь. В этот момент Такемичи, не в силах остановить дрожь, ползком приблизился к Рану и ухватился за его брюки.

- Пожалуйста... я умоляю... дайте мне отмыться... - Ран смотрел на него сверху вниз несколько секунд, а затем неожиданно мягко положил руку на голову.

- Прими душ в гостевой на втором этаже. Нужно ли мне или Рину последовать за тобой? - Мичи только покачал головой, задевая пальцы. Таке отказался, но по необходимости принял поддержку от Риндо. Ран же сам принес Такемичи новую, дорогую и красивую одежду. Положил ее на стул и спросил: - Что-то еще нужно?

- Ничего, - тут же выдохнул Такемичи, отпрянув, когда Ран протянул к нему руку. - Просто... ничего.

В его глазах читался животный ужас. Мичи помнил Дайна, помнил его угрозы, и теперь ожидал, что в этой сияющей чистотой ванной его просто утопят. Вот руки потянутся и сожмут шею. Он постоянно думал об этом теперь. Что скоро Хайтани перестанут ждать и начнут требовать еще больше. Тогда он не сможет совладать с собой и случится то, что обещал ему Дайске. Смерть на улицах Токио из-за его нежелания отдавать все. Такемичи хотел переиграть, сказать про какой-то пустяк, условие. Но Ран не стал настаивать. Он медленно поднялся и, уже стоя в дверях, произнес:

- В прошлый раз я был пьян, - начал он спокойным вкрадчивым тоном, - и позволил себе лишнего. - Это было бы извинением, если бы не вторая часть реплики. - Я поторопил события, Сладкий. Временно ты будешь заниматься только отчетами. Пока... мы не будем просить большего. Отдыхай.

Слово «пока» повисло в воздухе, звенящее и неумолимое. И оно отчетливым эхом пронеслось в голове у Такемичи, пока он стоял под почти кипящими струями воды, пытаясь содрать с кожи не грязь, а память. Как ему проникнуть внутрь себя и выплеснуть все накопившееся дерьмо, которое в него вложили руки Рана и Риндо? Царапины на шее обработаны и заклеены водонепроницаемым пластырем. Руки дрожат, когда он видит смазанный слой пигмента, а под ним - едва заметный старый шрам. От Санзу.

⌛ ⌛ ⌛

У Такемичи не было причин думать, что его жизнь - полное дерьмо. В какой-то миг даже после произошедшего ему стало лучше. Спасали таблетки и идея спасти Майки несмотря ни на что. Возможно, он был болен. Правда сошел с ума. Но он чувствовал себя лучше от мысли, что еще может что-то исправить. Да и друзья не бросали его после случившегося. Даже с их загруженностью ребята уделяли Такемичи много своего времени. И он был бы счастлив получать его, если бы на самом деле его не бесила некоторая прозорливость отдельных личностей.

- Что это за таблетки, Такемичи? – Доракен указал на полный блистер, который Мичи выронил случайно на прогулке. Просто доставал телефон и обронил крайне важное лекарство. Это было еще до поступления в полицию. А значит, еще до встречи с Савадой, Иватами, Исидой, Мори, Ризе, Лирикой и прочими важными людьми в его быстром пути. Йоко он просто забыл. Вычеркнул из-за схожести с мамой. – Это что-то критическое?

- Нет, - покачал головой все еще блондин. - Это что-то вроде антидепрессантов. Назначение психиатра. Думаю, я подсел на них... - Такемичи посмотрел в глаза другу, который сжал и сразу расслабил кулак. Голубые глаза уловили этот жест. – Это не твоя вина. – Для Кена это не звучало так же убедительно и твердо, как Ханагаки на самом деле произнес.

- Да, знаю... - Тот обратил внимание на то, как сильно его друг исхудал после произошедшего. Если не кормить Такемичи, он либо объестся до рвоты, либо вовсе ничего не будет есть сутками. - Это не моя вина. – Он закрыл глаза, но быстро покачал головой. – Послушай, Такемичи, я знаю, что ты будешь верить, будто мои поступки не могли быть причиной той трагедии, что с тобой произошла, но...

- Это не твоя вина. – Снова отчетливо произнес герой. Голубые глаза заблестели искренней уверенностью. – Как и Эмма 9 не вина Майки. Чтобы ты ни думал, вы оба не виноваты в том, чего не могли предугадать. Мой случай не хуже и не лучше, по крайней мере, могу оставаться с вами. – Доракен хотел высказать ему все, что он думал об этом сравнении. В отличие от Майки, Кисаки не опорочил возлюбленную Рюгудзи. Она умирала не одна. Она... Не хотела умирать, как Такемичи тогда.

- В том-то и дело, что это вина того ублюдка! – Гаркнул высокий парень, отчего уличные птицы вспорхнули с карнизов. - По крайней мере, то, что произошло с тобой. Выслушай наконец... Тебе нужно вернуться в терапию. – Словно какое-то откровение произнес он. - Как бы я ни радовался тому, что тебя не таскают по врачам и появилась цель, чтобы двигаться вперед...

- Нет, это не ваша вина. Это всегда было моим выбором - оказаться на этой стороне... - Намек был замечен другим парнем. - Вернуться было моим выбором. – Таке отвел взгляд и резко дернулся вперед, помахав отдаленной фигуре впереди. - О, Инупи! Мы тут! – Юноша сложил две ладошки рупорами и громко позвал коллегу Кена, чтобы дальше пойти уже втроем. Такемичи было даже решил пойти навстречу, но был остановлен хваткой на плече.

- Было бы проще, вини ты меня или Майки в произошедшем. – Тихо произнес лучший друг Сано Манджиро. Это был самый долгий разговор, в котором имя Майки вообще упоминалось. Такемичи горько улыбнулся ему, получив настолько печальный взгляд, что ему хотелось самому подбадривать второго парня.

- Ты знаешь, что я не могу.

⌛ ⌛ ⌛

Несколько месяцев прошло с мыслью о том, что каждый грядущий день повергнет Такемичи в худшее. Каждый день, когда он думал, что умрет и больше не сможет увидеть Наото, робко прощавшегося с ним месяц назад. Таке даже прекратил сбор информации для полиции. Он не пришел на последнее собрание, поэтому вне уровня Хайтани пошли слухи, что везучий уборщик сложил полномочия и отдыхает где-то под тремя метрами сырой земли. Но ничто не было близко к реальности, в которой его окунали в заботу и сочувствие. И пылкие ухаживания Рана Хайтани.

- Коити, голова болит? – Хайтани старший стоял возле Такемичи, играясь с его мягкими кудрями. Он вынудил парня вымыть голову купленными им средствами. В прошлом Ран был невероятно горд своими блестящими и длинными волосами, тратя много на один только шампунь, не говоря про все составляющие. – Ты так часто за виски держишься. Хочешь еще своих таблеток?

- Не нужно... - Такемичи не знал, что находится в баночке. Даже если он вспомнил вкус прописанного ему препарата, кто поверит в то, что ему не дадут под его видом что-то еще? Дайн всегда убеждал его, что уборщики не подсаживаются на дурь и никто в своем уме не будет делать подобного с ними... Но Хайтани давно проявили безумие. – Ран, остановись, мне больно. – Такемичи смотрел на руку в чужой хватке.

- Прости, - Ран поднес кисть Такемичи к своему лицу. Горячий короткий поцелуй на коже почти оставил ожог. В этот миг их прервал громкий звук входной двери. Такемичи спрятал руку за спину и отвернулся.

Дверь в гостевую комнату отворилась без стука, пропуская внутрь Такеоми Акаши. Ран только принял позицию выразительного недовольства, направив взгляд на ворвавшегося гостя. Носивший простой черный костюм, не удостоил внимания владельца уровня, его рубашка была расстегнута на три пуговицы, глаза пробежались по комнате, наконец впервые за месяц с чем-то находя одного уборщика живым. Оми был так же один, без своей вечной тени. Такемичи, старавшийся быть невидимым, не удержался и спросил:

- А где Дайн?

- Перевели, - равнодушно бросил Такеоми, устраиваясь в кресле. Мичи замер на секунду, ледяная игла пронзила грудь. Он переспросил, тщательно подбирая слова.

- Вы имеете в виду... прямо «перевели»? Или это новый способ сказать, что его больше нет? – Прозвучало даже слишком грубо. Такеоми хмыкнул, доставая сигарету.

- Почему ты вообще уверен, что он должен быть со мной? Канджи на уши успел присесть до твоего вынужденного аскетизма? – Недовольство так и сквозило между слов. Но Такемичи все равно просто кивнул, соглашаясь с этим предположением. – Вот как... Ну да, он был у меня какое-то время, но потом мне надоело видеть эту пресную мину, и я отправил его к Какучо. Не спрашивай почему к нему, просто таково мое решение. Надоел он тут со своим нытьем. Пусть приносит пользу.

Такемичи тихо выдохнул, напряжение слегка отпустило его плечи. Он автоматически подставил гостю пепельницу. Такеоми стряхнул кончик сигареты, благодарно кивая. Такемичи отошел к бару, чтобы подготовить гостю и владельцу напитки. Ран приблизился к Оми, и они начали обсуждать какой-то вопрос. Такемичи слушал вполуха, занятый спиртным. Голова и правда болела. Сна сегодня ни в одном глазу, голова раскалывалась с тех пор, как он стал вспоминать... С негромким стуком он поставил поднос перед мужчинами.

- А с тобой что? - прищурился Такеоми, оценивая его бледность. - Слышал, Четвертый временно не у дел. Хотя скорее все хоронят тебя раньше времени. Но стоит только поспрашивать в нужных местах, и уже есть важная информация. Психическое расстройство? – Ран чертыхнулся и сам заткнулся бокалом. Иначе бы он уже устроил словесные баталии с Оми. – Правда?

- Временное, - кивнул Такемичи, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- И чем это вызвано? - полюбопытствовал Такеоми, выпуская струйку дыма. Ханагаки оказался так раздражен, что с громким стуком поставил бутылку бренди, чуть ее не разбив.

- Огромным членом Рана в моем рту.

Такеоми подавился своим напитком, закашлялся, а потом еле выдохнул. В его глазах мелькнуло внезапное прозрение, понимание той неестественной, вымученной улыбки, которую он когда-то видел на лице Ватануки. Неужели эти выблядки все же посягнули на чужое? Или окончательно решили присвоить? Как-то даже непривычно. Но Коити и правда был самым живучим работником Бонтена на этот срок. В этот самый момент Ран закончил свой напиток, оставив его возле бутылки. Его лицо было безмятежным, но в глазах стояла опасная усмешка.

- Я рад, что Коити так высоко оценил мой размер, - мягко произнес он.

Такемичи не дрогнул. Он лишь потупил взгляд и с еще большим усердием принялся поправлять салфетки и доливать напитки, продолжая свое молчаливое, вялое обслуживание гостя и Хайтани. Ран увел взгляд, чтобы не искушать себя больше. Повезло еще, что Оми не начал с очередной шутки, которая бы стоила новой обиды старшего брата Риндо. Если сравнивать с днями сразу после минета, то Такемичи чувствовал себя почти спокойно. Но не его гость, не готовый к подробностям. Такеоми, откашлявшись, сменил тему, его голос стал деловым.

- Приближается сезон. - Ран тяжело вздохнул, с раздражением откинувшись на спинку дивана.

- Опять это сезонное обострение у психанутого на всю голову Санзу. – Такемичи замер, услышав это имя в таком подозрительном ключе. Обычно Ран не бывает раздражен проделками Харучие, только забавляется реакциями окружающих. Это была одна из причин, почему Такемичи было здесь одновременно удобно и нет. - Этот неисправимый романтик. В его сезон мы все стоим на ушах, потому что упырь решил поиграть в маньяка и подкидывает копам новых жертв.

- На этот раз он настроен серьезно, - продолжил Такеоми. - Готов устроить настоящее жертвоприношение, несмотря на то, что в прошлый раз полиция оказалась в шаге от нас из-за ошибки. Хотя иногда у меня ощущение, что это не беспорядочные жертвы и даже та выпущенная из его рук голубка что-то да значила. Мне это даже не интересно...

- И правда... Только этот парень убивает не для своих целей, а из-за привычки? Извращенного удовольствия? Его жертвоприношения всегда любопытные, но такие рискованные. Как ты и сказал, ту жертву пришлось уступить копам. Она прям знала, куда бежать, чтобы остаться в живых... Мы же не можем протянуть свои руки в то место.

Такемичи замер на долю секунды, протирая блюдце. Лирика. Они говорят о деле Лирики. И о том, что она теперь под защитой закона как свидетель. Такемичи сделал шаг в сторону, его движение выглядело естественным, будто он просто убирал пустой стакан.

- Простите, что перебиваю... а о каком жертвоприношении речь? - спросил он своим самым нейтральным, почти безразличным тоном.

- А... Тебе интересно, Коити-чан? – Ран ухмыльнулся, но потом кивнул Оми, мол, разрешаю. – Тебе это не понравится. Санзу действительно такой псих, каким его описывают.

- Раз в год он устраивает для Майки смотр девушек, тот выбирает нескольких. – Такемичи сжал подлокотник. Он был готов сейчас же рвануть в отдел номера два Бонтен и вмазать ему за то, что он вынуждал Майки делать выбор. – Потом он устраивает шоу. С первого раза мы думали, он делает это, чтобы удовлетворить главу... Но Майки никогда не проявлял к этому интереса, и тогда я осознал, что сама суть не в том, что Майки выбирает женщин, а в том, что Санзу их убьет. Мы называем это сезоном, и он скоро должен наступить. В эти дни мобилизуются штатные уборщики, чтобы заботиться об избавлении от тел.

⌛ ⌛ ⌛

Минами Лирика. Одна из никому неизвестных жертв палача. Серийный маньяк, чье дело было очень туманным. Групповые смерти с явными насильственными признаками. От известных девушек до совершенно обычных студенток. Возрастом от пятнадцати до тридцати пяти. Выглядящие как молодые женщины с азиатскими чертами лица, голубоглазые блондинки, телосложение хрупкое, почти подростковое. Из травм: множественные порезы, клеймо, ожоги, следы удушения руками и при помощи подручных средств. Способ смерти разнится.

- Рика, зачем ты только читаешь это?! Убери прочь. – Отец смотрел на брюнетку с неприкрытой злостью. Он был все еще довольно чувствительным к вопросу безопасности семьи и своей маленькой доченьки, с которой те ублюдки посмели совершить страшное. – Дорогая, скажи ей! – Обратился хозяин дома к жене.

- Милая, хотя бы не за столом. Наото-сан ушел только час назад, а ты сразу села за чтение его заметок.

- И я о том же! – Снова вмешался отец. – Эти детективы... Только горе от них одно. Сказано же было, забыть к нам дорогу. Этот Тачибана...

- Папа, я сама написала ему письмо в управление... Потому что мой друг прислал мне снимок с Такемичи. – Она достала свой телефон, снова сравнивая снимок Коити Ватануки, как назвал его Генки-кун. Студент с его потока попал на общий снимок во время вручения грамот. Если не приглядываться, сложно уловить различия, но у Лирики это получилось. – Меня заинтересовало это случайное сходство. И я просила детектива Тачибану помочь мне установить личность Коити...

- Почему ты это делаешь? – Папа накрыл лицо ладонями. – Такемичи Ханагаки, по твоим словам, находится в центре оперативного расследования. Нужно ли туда лезть и ковырять свои старые раны?

- Конечно! Как иначе я смогу помочь Такемичи? Он находится во время расследования среди преступников, как я могу не волноваться, зная... Какой он мягкий и добрый человек. Наото-сан позволил мне это, потому что я единственный свидетель по делу палача. Если я найду что-то, за что полиция может притянуть Бонтен...

- Прекратите это оба! – Не выдержала мать. – Я умоляю, не зови этих демонов... Мы так много потеряли по их вине. Рика, мы боимся за тебя. Мы многим обязаны Ханагаки, но боимся потерять свою дочь. Пойми нас, прошу. Доверь это органам. И не вмешивай того юношу... Он ведь испытывает к тебе светлые чувства.

- Да...

Ужин был испорчен? Возможно, и так. Лирика Минами покинула кухню в расстроенных чувствах. Почему они ничего не понимали? Ханагаки Такемичи - единственный человек, который примерно может представить, каково ей было. Что испытывала Лири, когда ее насильники измывались над ее телом. Только он смог достучаться до желающей прекратить все эти страдания девушки. И сейчас Наото безутешно пытается спасти этого парня от этой глупой идеи - нарыть компромат на Бонтен в середине этой преступной группировки.

⌛ ⌛ ⌛

До «сезона», как выразился Такеоми, оставалась неделя. С той встречи Такемичи больше не видел никого, кроме Рана и Риндо. Наверное, это было к лучшему. В логове Бонтен царила странная, нервная оживленность. Тел становилось не больше и не меньше... Просто все словно готовились заранее к одному из самых тяжелых испытаний. Уборщики — особенно уязвимая группа людей. Такемичи вспомнил о смерти отца допрашиваемого им подростка. Тот был уборщиком и, предположительно, он и был одним из насильников Минами.

- Четвертый, тут новый запрос на очистку борделя. – Такемичи кивнул, принимая бумагу. Пятый... Такемичи поднял взгляд, замечая небольшую перемену в выражении лица. Как он смотрел на Таке до того, как карие глаза встретились с его? – Что-то не так?

- Да, у меня болит голова, можешь принести мне лекарства? – Уборщик замялся, оглядываясь по сторонам. – Что еще?

- Это уже вторая за сутки, доктор сказал не превышать дозировку... И те таблетки вовсе не от головной боли, Четвертый. Может... Я схожу за обычным обезболивающим или успокоительным?

- Ты мне еще чай с ромашкой предложи. – Зашипел Ханагаки, пытаясь выглядеть грозно.

- А что, неплохая идея. – Но Риндо прервал этот разбор полетов своим внезапным появлением. Он окинул взглядом Пятого и кивнул в сторону выхода. Когда двери захлопнулись, Рин подошел к столу Сладкого. – Он тебе не нравится? Эта назойливая муха... Он бесполезен, Коити-чан? Не нужно терпеть, если... - Такемичи не хотел слушать предложение об утилизации еще одного Пятого.

- Не стоит, я просто еще не сработался с ним... Обычно вы предпочитали ребят помладше, и я... Не сталкивался с некоторыми вопросами иерархии. Они всегда спрашивали меня, что им делать или что говорить. А у этого есть...

- Мозг?

- Свое мнение и некоторые амбиции. – Риндо засмеялся и невзначай протянул руку к плечу Коити. Тот отодвинулся, улыбка исчезла с лица руководителя.

- Ужин сегодня раньше на полчаса, - произнес он суше, - будь вовремя и принарядись. Скоро «сезон», я и Ран будем слишком заняты. – Он встал и собирался уже уйти. – На будущее, Коити-чан, не отшатывайся так резко, у тебя слишком мало шансов. Продолжай вести себя как ни в чем не бывало. Ран ужасно нетерпелив, верно? - С намеком задал он вопрос в никуда и удалился.

Позже Таке понял, какую именно роль играли Хайтани в будущем событии. Ран и Риндо примерили амплуа поставщиков и пропадали на улицах Токио. Они раздавали визитки модельных агентств или приглашали девушек с определенного рода вечеринок к себе. Не все соглашались. Но многие и правда велись на симпатичную мордашку Риндо или галантность Рана. Жертв в их выборе Такемичи вовсе не винил. Перед красотой люди слепы, действительно веря, что внешнее отражает внутреннее. Но, к несчастью, в случае братьев из Бонтен это не так.

В один из дней оба вернулись и больше не собирались так надолго отлучаться. Ответ почему был прост и ясен как день. Ловушка захлопнулась. Как плотоядное растение, они поймали трех молодых девушек, которых ожидал ужин... Главным блюдом были они сами. Отдел Хайтани делился на несколько секторов, связанных с работой. Офисы и квартиры, где происходила утилизация вещественных доказательств финансовой и юридической составляющих. Подвальные помещения и камеры, где держали предателей и пытали. И также морг, который они называли морозилкой для ресторана. Только мясо там было не самое лучшее.

Об этом Мичи сказали вскользь, мимоходом. Сказал Пятый, и помощник детектива даже не понял, что там имелось в виду. К его удивлению, Такемичи вернули к уборке. Парень перечислил все возможные причины для недовольства Рана или Риндо. Но когда он вошел в комнату, то понял - это не та уборка. Воздух был густым от запаха пота, страха и химической сладости наркотиков. Девушки, испуганные и уже подвергнутые «первому этапу», смотрели на него пустыми, невидящими глазами. На их телах были синяки и ссадины.

Инстинкт взял верх над осторожностью, Коити Ватануки сперва согнулся от спазма. Хотелось испачкать пол еще больше, добавив к выделениям кислый привкус рвоты. А ведь сегодня он снова переел за завтраком. Но времени оплакивать его и себя уже не было. Мичи и так потратил много на пустые и бесполезные страдания. Он подошел к первой, пытаясь помочь ей подняться. В ответ острые ногти с отчаянием загнанного зверя впились ему в щеку, оставив кровавые полосы. Такемичи отпрянул с тихим вскриком.

Он положил пальцы на щеку, впервые действительно придя в себя. Что тут, блять, творили эти ублюдки? И что творил он, отсиживая задницу, когда должен был ускориться с поиском доказательств? Думать об этом так долго Мичи не позволили. Один из уборщиков, стоявших у двери, с рыком бросился вперед и с размаху пнул девушку ногой в бок. Хрусткий, тупой звук, приглушенный стон. Такемичи несколько секунд стоял в ступоре, глядя на сжавшееся в комок тело. Потом его голос прозвучал тихо, но с неожиданной сталью:

- Выйдите. Все. Я закончу сам. Сегодня можете отдохнуть все трое. – Никто не посмел сказать Коити Ватануки нет. Возможно, он утратил часть их расположения, но не их страх перед властью Хайтани. Они слушались его, потому что он «девочка» братьев. – Сукины дети. – Вырвалось у него в сторону выхода.

Тогда же, когда дверь закрылась за последним уборщиком, он снова подошел к девушке. Она сжалась еще сильнее, демонстрируя отступление от своего внезапного сопротивления. Чем-то она напоминала Лирику... Но Мичи подумал, что это логично, такой уж типаж. Он, не обращая внимания на ее сопротивление, поднял ее и отнес в соседнюю ванную. Поставил под душ, положил рядом чистую одежду и все необходимое. А затем опустился перед ней на колени, упираясь лбом в холодный кафель.

- Простите, - прошептал он, и голос его сломался. - Простите... Вы должны терпеть. Вы должны просто молча это терпеть. – Собственные ногти прошлись по керамической плитке, но не оставили никаких следов. Жалость и причастность... Он чувствовал себя худшим. – Это нужно, чтобы жить дальше. – Если вышло у одной, спастись могут и другие?

- Что... что со мной будет? - выдавила она, дрожа. Голое тело пыталось не касаться бортиков, потому что они были жутко холодными. Наркотик заставлял вас гореть изнутри, желать уменьшить зуд, который только нарастал. Даже спустя столько лет Мичи помнил. А теперь он видел. Ничего не поменялось.

- Я не знаю, - честно ответил Такемичи. Почти... Он знал, что их продолжат насиловать, пока одна из жертв не понравится Майки? Пока Санзу не выберет правильную? А потом эта девушка погибнет.

Она молчала, понимая, что он лжет не из злого умысла, а от бессилия. Коити Ватануки был ей благодарен. А Такемичи Ханагаки был готов молиться на ее образ. Оба были не в лучшем расположении духа. Мужчина вышел, дал ей время, а затем так же, молча и методично, помог переодеться и умыться остальным двум. Когда он, измотанный и пустой, вышел в коридор, на другом его конце стоял Риндо. Его взгляд сразу же упал на царапины на щеке Такемичи. Ханагаки вжался в дверь, когда заметил его фигуру, и больше, когда тот навис над ним, рассматривая.

- Какая из сук поцарапала личико нашего сладкого Коити? - его голос был сладок, как яд. Как слово, которое он произносил в качестве новой клички для пса. Такемичи потупил взгляд, пряча дрожь в руках.

- Это... это легко заживет. Поэтому это не так важно. Мое лицо ведь не выглядит ужасно с царапинами?

Риндо простил этот финт только потому, что Такемичи, поймав его взгляд, с покорной поспешностью облизал его палец. Тот, который все это время был прижат к царапине. Жест был унизительным, щенячьим, но он сработал. Риндо усмехнулся, а затем резко, почти жестоко притянул его и впился губами в его губы. Это был не поцелуй, а пометка территории. Мичи мог только впустить его в свой рот. Пальцы трепали волосы на затылке. Нежнее, чем мог бы себе представить любой человек, знавший о жестокости Хайтани. Особенно младшего.

- Конечно, ты все еще красивый, - успокоил того Рин. – Никакие царапинки не портят это милое личико... Но я ненавижу, когда есть изъян, которого можно было избежать, понимаешь? – Он облизал след, напоследок влажно чмокнув, держа Мичи за его маленькие плечи.

- Я понял, Риндо...

- Береги это лицо, Коити. На этот раз прощаю.

Мичи хотелось проучить этого парня утюгом по спине. Впервые он был так зол за такой короткий промежуток времени. Но стерпел. После этого Хайтани развернулся и ушел, оставив Такемичи стоять с окровавленным ртом и трясущимися руками. И с ненавистью к своему отражению. В этот день отделу пришлось раскошелиться на несколько зеркал, а руки Коити снова были обмотаны бинтами. Уборка после этого была особенно ужасной. Каждое прикосновение к грязи, каждое пятно на полу напоминало ему о его собственном падении.

Мысль о будущих жертвах не давала ему покоя. Он понимал: те, кого выбрал бы Санзу, были бы другими - чистыми, невинными. А этих, приведенных Раном и Риндо, он знал в лицо. Это были одни и те же люди, приходившие в подвалы и номера, чтобы использовать и ломать. И поначалу леденящая ярость шептала ему, что смерть этих тварей - благо, идеальный способ убрать свидетелей и соучастников в одном лице. Всего-навсего подняться наверх, взять чертову гранату и устроить взрыв. Полиция подъедет быстро, ничего не успеют спрятать за такой короткий срок. Были ли у них такого рода припасы?

Мичи убеждал себя, что это не поможет. Что и эти люди имеют право на жизнь. Но этот хрупкий самообман разбился о реальность. Девушки, измученные и сломленные, начали узнавать его. Их взгляды, полные страха и безысходности, цеплялись за него, когда он входил в комнату. Он стал для них единственным, кто относился к тому, во что они превратились, с призраком бережности. Он кормил их, если их руки не держали ложку, менял испачканную одежду на чистую, смывал с их тел следы насилия. И каждый раз он желал взять пистолет и пристрелить любого, кто окликнет его или дернет за плечо.

Смерть этих людей - мечта... Бонтен должен гореть. А потом действие таблеток заканчивалось. Он впадал в жуткое осознание. Такемичи вспоминал, что он тут под прикрытием. Его жизнь зависит от того, как близко он подступится к разоблачению палача в лице Санзу Харучие и накроет офисы Бонтен под шум. Тайком Ханагаки подмешивал в воду обезболивающее и по капле снижал дозу наркотика, которым девушек постоянно держали. Он жил в страхе, что однажды его «помощь» обернется ломкой или передозировкой - и они умрут по его вине. Но бездействие было хуже.

И в лучшие дни Такемичи находил лазейки, чтобы связаться с детективом. Сообщения уходили к Наото: «Жертвоприношение скоро». Именно эту ниточку и учуял новый Пятый. Молодой, голодный, с горящими амбициями глазами. Вот почему он не нравился Четвертому. Он выследил Такемичи, подловил момент и доложил напрямую Рану и Риндо. Теперь он стоял рядом с ними, прямой и важный, когда Такемичи вызвали в кабинет. С того момента, как в первый раз донос Пятого превратил Коити в очередную жертву, он уже понимал, к чему все ведет.

- Четвертый проявляет непозволительную мягкость к расходному материалу, - голос Пятого звенел от возбуждения. - Он саботирует процесс подготовки, нарушает режим содержания. Он некомпетентен!

Парень замер в ожидании, его грудь вздымалась от гордости. Впервые он проявил настоящие эмоции. Пятый не мог получить что-то, пока Хайтани лояльны даже к испорченному инструменту. Но те времена прошли. Он, несомненно, ждал похлопывания по плечу, одобрения, может быть, даже места поближе к власти. И его не волновало, что он не должен и взгляда поднимать на Ханагаки. Его не волновали их отношения до сегодняшнего дня. Такемичи вспоминал службу... Были такие полицейские, которым было нужно только выслужиться перед начальством. Неприятное сравнение.

Ран, до этого лениво наблюдавший за происходящим, медленно перевел взгляд с Пятого на Такемичи. В его глазах не было ни гнева, ни раздражения. Лишь холодное, безразличное любопытство. Сегодня он выглядел очень расслабленно. Но это довольно обманчивое мнение. Четвертый не мог не отметить недовольство своего владельца, когда тот второй раз за минуту дергает ногой, словно примеряясь, куда будет бить. Такемичи только склонил голову ниже, не желая погружаться в это событие. Он ощущал приближение развязки.

- Интересно, - тихо произнес Ран. - А ты что скажешь, Коити? Это правда? Ты... жалеешь их?

Пятый замер, его взгляд метался между Раном и Риндо, пытаясь прочитать в их лицах хоть что-то понятное. Но Такемичи понял причину этого замешательства. Не «Сладкий». Не «Четвертый». Ран назвал его «Коити» без глумливой нотки. Его второе имя, его легенда, вдруг стала чем-то личным в устах этого монстра. Возможно, это случилось в тот миг, когда он, подавившись, позволил им использовать себя и показал всю свою хрупкость. Увидели ли они в нем человека? Вряд ли. Скорее, ценную, сломанную игрушку, которую теперь допустили в свою постель.

Не говоря ни слова, Такемичи сделал шаг вперед. Его движения были отточенными, почти ритуальными. Он сбросил свой рабочий плащ, откинул со лба прядь волос, открывая лицо. Затем опустился на колени и прильнул щекой к бедру Рана. Тот, на секунду удивленный, медленно провел рукой по его волосам, словно гладя ручного зверя. Интересно, какого именно? Кота или все же собаку? Нрав, который был у Таке, каковым его видели эти двое мужчин... Но в любом случае его поступок пошатнул и их покой, и Пятого.

- Я просто хотел бы быть нежнее с теми женщинами, что мне приглянулись, - тихо, но внятно произнес Мичи, глядя в пространство перед собой. Он знал, что за это Ран не сделает ничего плохого. Ведь он однажды уже предлагал Коити присоединиться к развлечениям. – Это все.

Ран потрепал его по щеке, пальцы скользнули по заживающим царапинам. Такемичи пришлось поднять лицо с его колена, когда Ран пожелал получить свой маленький утешительный приз. Поцелуй вышел с горчинкой и весьма короткий. Затем его рука плавно переместилась к пистолету. Сердце издавало слишком медленные толчки. Выстрел прозвучал приглушенно. Пятый, с простреленным легким, рухнул на пол, хрипя и пытаясь понять, что произошло. Он быстро умирал. И в этот раз Четвертый не проявил милосердия, да и зачем? Пятый был уже мертв.

- Коити может играться, когда захочет, - произнес Ран ледяным тоном, глядя на умирающего уборщика. Потом он повернулся к Такемичи, и в его голосе снова появились фальшивые нотки заботы. - Извини, что добавил тебе работы. Придется искать нового Пятого снова.

- Я уже присмотрел одного, - тут же ответил Такемичи, поднимаясь с колен. В последнее время он сам подбирал кандидатов по простой схеме: насильник, убийца, отбросы. Чтобы было меньше жалости. – Ничего, если сразу перейду к распоряжению? - Ран и Риндо, удовлетворенные, отпустили его.

- Конечно, можешь предоставить уборку здесь остальным. – Туфля Рана переступила через тело Пятого. Того, у кого были все доказательства вины Четвертого. Но его даже не смогли выслушать, чтобы это получить. Черное злорадство поселилось в сердце Таке, хотя он тут же вспомнил, что и сам по горло в грязи.

- Прости... По крайней мере, когда я уничтожу Бонтен и вернусь в прошлое, ты сможешь жить лучшую жизнь. – Мичи в это не верил. Но все равно помолился. – До встречи.

⌛ ⌛ ⌛

Телефонная будка у станции была последним местом, где Такемичи в амплуа Коити Ватануки мог сделать звонок Тачибане. Он кратко выложил ситуацию. Что вероятно, дело должно закончиться со дня на день. Ханагаки не мог его видеть, но знал - лицо Наото было искажено яростью и отчаянием. Он уже и умолял, и приказывал - просто сбежать, бросить все. Такемичи настаивал на продолжении миссии и невмешательстве своего начальника. Его не тронули. Вкус Наото стерли с его губ, но возможно после невероятного спасения жертв маньяка он сможет ответить. Правильно.

- Я не брошу их! – сквозь зубы прошипел Такемичи, отстраняясь. Не сейчас. Он был не готов вернуться и оставить все как есть. – Слышишь? Не брошу. - Конечно, детектив по ту сторону сходил с ума. Он же только недавно раскрыл свои чувства. А теперь этот идиот собрался пожертвовать собой, и ради кого?

- Ты хочешь лишиться жизни из-за людей, которые каждый день втаптывают тебя в грязь? Убийц, которые даже человеком зваться не могут. Ты хочешь остаться с этими людьми? Не можешь оставить их?

- Не убийц... -Такемичи прикусил губу, - девушек! Я спасу их! Наото, осталось мало времени. Скоро тот день, когда он убьет их.

- А если поймает, то убьет тебя! Я сверну операцию к чертям! - закричал ему вслед Наото. – Ты просто помощник детектива. Как это вообще стало возможным? Такемичи, это тупо и опасно.

- Это не имеет значения, я должен сделать это, чтобы те девушки остались в живых. Ради Лирики. – Мичи повесил трубку и ушел. Даже побежал, потому что помнил упертого Тачибану. Наото бы точно попытался остановить бывшего парня сестры.

Но Такемичи уже бежал прочь, обратно, в ад, где его ждали крики из-за запертых дверей. Завтра. Все должно было случиться завтра. Девушек отвезут в фешенебельное заведение, нарядят, накормят, а затем отдадут на растерзание, пометят и жестоко убьют. Он вспомнил, как Лирика говорила о тех, кого убивали и чьей кровью ее поили. Их насиловали даже там, наверняка на потеху зрителям заведения. Токио молчал. Он знал своих жертв в лицо и их убийц по именам. Но кому было дело до тех, чьи тела приобретут вид неизвестных и кукол для Санзу?

- Это снова вы? – Такемичи кивнул, опустившись на корточки и сняв с лица защиту. Слабый голос девушки будет сниться ему во снах еще год. А может, его перебьют другие. Он уже не мог этого предсказать.

Глаза зацепились за обнаженные тела остальных, Такемичи только прикрыл их простыней, пока уносил ту, что была в сознании, в ванную комнату. Пальцы вцепились в его форму. Это разительно отличалось от того первого раза, после которого царапины на щеке не раз приводили к недовольному взгляду Рана и Риндо. Она зажила, не оставив и следа. На нем все заживало быстро, и даже тот шрам на руке был теперь едва различим. Он откорректировал температуру воды, по очереди отмыл и очистил тела девушек, не заботясь о сухости своей одежды.

- Как вас зовут?

- Смерть. – Послышалось ей, когда он называл свой порядковый номер. Такемичи понял это по глазам. Благодарность и расслабленность. – Я про номер... Мое имя Коити Ватануки. Извините, что разочаровал. – Она только качнула головой. Странно скоординированное и осознанное действие... Как и речь.

- Я Сакура. Можете... запомнить мое имя? – Таке кивнул. Решение созрело в нем, отчаянное и безумное. Он уже колоссально снизил дозу наркотика. Что если понизить его до критической нормы? Она будет достаточно бодрой, чтобы сбежать, верно?

- Сакура, у меня есть к тебе небольшая просьба. В действительности это больше поможет тебе и им, чем мне. – Он указал на девушек позади. Сакура слушала внимательно слова своего спасения. – В скором времени вас доставят в одно заведение, где убьют, но... Я доставлю вас в участок. – Глаза девушки загорелись яркой вспышкой. - Но ты должна притвориться, что крепко спишь, когда это произойдет. Поняла? - его голос был срывающимся шепотом. Сакура не смогла сдержаться, рыдая, кивнула и обняла его, цепляясь за призрачную надежду.

- Спасибо, Коити. - Такемичи нежно ее приобнял. Уже завтра он должен спасти жизнь Сакуры-чан и еще нескольких девушек. А сейчас он только ввел им снотворное, чтобы в эту ночь они спали крепко.

На обратном пути он увидел тени. Уборщики громко обсуждали, какая из девушек стонет громче всего. С тяжестью в груди пришло осознание: что даже в спящем состоянии насилие не обойдет ангелов стороной. Двери комнаты приоткрылись, кто-то проявил досаду, что девушки спят, и попытался разбудить, другие же ощутили волну возбуждения от их беспомощного состояния. Прозвучали звуки, которые Таке не может забыть. Утром ему придется вернуться, чтобы убрать следы ночных игрищ этих диких и мерзких ему животных.

Наступил день «X». Такой долгожданный и объективно ужасный день. Утренние процедуры, вроде инструктажа для Пятого, и завтрак с Хайтани. Уборка. После нее Ханагаки и совершил то, что собирался. Такемичи вызвался лично отвезти девушек, следуя за машиной Хайтани. Конечно, водить он научился еще во время службы в патрульной полиции. Для Коити же был заготовлен ответ: папа при жизни научил. Так он оказался в фургоне. В условленном месте он свернул не туда и тут же отправил Рану сообщение: «Кажется, хвост. Буду отрываться». Ран, привыкший к паранойе, поверил.

Это было удачное стечение обстоятельств. Девушка, которая хорошо переносила наркотик. Хайтани, которые позволили Коити играться с их жертвами в доброго парня. Новичок рядом с ним. Дальше все было как в тумане: удар по голове сообщника-уборщика, его связывание, и наконец - свобода. Снова участок, один, что был у них по пути. Такемичи улыбнулся. Хайтани... Иногда параноики - самые доверчивые люди. Такемичи остановился, будто бы притаился, отправил сообщение снова. Теперь дело было за малым.

- Сакура, как самочувствие? Разбуди, пожалуйста, остальных. – Девушка вяло кивнула. Он высадил троих и связанного уборщика у участка, толкнув Сакуру в спину: - Беги!

- Иди с нами! - умоляюще крикнула она, хватая его за руку. Она верила, что Ханагаки можно оправдать. Но в его голове была другая причина.

- Вы не единственные сегодняшние жертвы, Сакура. Есть еще те, кого нужно спасти, одна или две, - только и сказал он, вырываясь. Его сердце бешено колотилось, когда он вернулся к пустой машине. - Ошибся. Еду к вам, - бодро доложил он Рану по телефону.

- Поторопись, - раздался в ответ равнодушный голос.

Такемичи торопился не из-за приказа, а потому что знал: новости могут доходить быстрее, чем он того хотел бы. Ему нужно было реагировать быстро и оперативно, если помощник детектива хотел вытащить еще одну жертву. То заведение называлось «Артемида», что совершенно не складывалось в картинку мира. Он заехал через другой въезд, оставив авто там, и вышел к группе Хайтани. Конечно, было странно, что Коити вышел один, без напарника и ожидаемых девчонок. Риндо тут же спросил:

- Где девушки?

- Они с тем парнем. Одну стошнило, чуть не задохнулась по пути. Он пытается привести все в порядок, если машину решат остановить на обратном пути. И вы сами сказали, что они должны выглядеть хорошо. - Без тени сомнения ответил Такемичи.

Ран и Риндо поверили своему преданному щеночку. Трое вошли внутрь. Поднялись по лестнице, преодолели несколько поворотов в коридоре, прежде чем распахнуть еще одну дверь в ад. Воздух был густым от крови и страха. И тогда он увидел его - Санзу. Тот пытал очередную жертву. Он почти не изменился - лишь волосы стали короче. Их взгляды встретились на секунду. Сердце Мичи упало на самое дно.