ЧЕТВЕРТЫЙ

Время в Бонтене текло не линейно, а плавными, тягучими волнами, каждая из которых приносила новые факты и новые испытания. И если первым Такемичи был рад и готов был ради них броситься и в омут, и в объятия смерти, то испытания он переносил с трудом и безынициативно. Такемичи постепенно складывал мозаику из всего своего опыта: Хайтани были официальными палачами организации. Отсюда их любовь к «допросам» и быстрая, безжалостная расправа. Это знание приносило мрачное утешение - их жестокость была не личной причудой, а частью работы.

Первое, что он понял на своей должности: он был смертником среди таких же, но с повышенным во много раз риском. Он сам по себе азартным не был. А Коити был. Возможно, эта прилежная, но жаждущая риска маска спасала Таке от многих проблем, которые принес его перевод к Хайтани? Спрашивать было не у кого. Такеоми, будто убедившись в том, что быстрая расправа работнику не грозит, перестал проявлять навязчивость и посещать крыло одного из офисных зданий в Токио. Сюда Ватануки перевезли сразу, и в целом жить в личных комнатах возле начальства было опасно. В университет он ездил с водителем.

Итак... Если описывать Хайтани по очереди, то старший был всяко невыносимее младшего. Ран подшучивал чаще Риндо и с мягкой улыбкой на лице, так что мозг переставал соображать и не различал явного фактора угрозы. Глаза у Рана были более цепкие, а взгляды - пристальнее. Иногда казалось, что интерес к уборщику выдаст Такемичи в первую очередь. Поэтому он выбрал тактику скучного человека, выполняя работу без лишних разговоров или подчиняясь чужой воле без сопротивления. Вскоре этот навязчивый любопытствующий взгляд пропал и лишь иногда колол плечи и место под лопатками.

Риндо был таким же красивым, как его брат. Но холодным, после первых дней больше не проявлял явного беспокойства или увлечения новой персоной. Можно сказать, Таке им наскучил, но по какой-то причине не надоел до такой степени, чтобы захотелось убрать. Рин был тише, не принуждал себя к разговорам, на ответы Такемичи выгибал бровь или фыркал, видя что-то наивное в этих голубых глазах. Наивное и, пожалуй, знакомое. А еще Риндо первый понял, что Коити, или же Сладкий, невольно проявляет к ним жалостливую заботу. При этом это не вызывало у него сильной злости, потому что было легким, как перья птицы.

Ханагаки получил мнимую свободу и власть. Он мог переходить из отдела в отдел, его карта доступа позволяла попасть в места не выше четвертого уровня секретности. Но как покладистый домашний пес, далеко от своих новых владельцев он не уходил, если это не было их же командой. Такемичи также получил под свои нужды команду людей, одной отрасли с ним и полностью принимающих правила игры. Жизнь была дороже всякой гордости. Поэтому они не планировали злить Хайтани своим неповиновением новой власти. Но однажды Мичи выдали приказ, который выбил его из колеи.

- Переоденься в женщину, - сказал Ран, как будто просил передать соль.

О, и Таке был бы рад передать ему солонку и даже набор специй с мелко молотым перцем чили. Чтобы этому парню век першило в горле. Потому что следом от Такемичи послышался кашель на нервной почве. Он почти захлебнулся слюной, скрутившись в позу беззащитного ребенка, который боится монстров под кроватью и поэтому сжимается под одеялом дрожа. Такемичи содрогался не от страха, а от шока. И когда стал тише, уставился на них в полном недоумении. Он молился тому великому, который в который раз давал шанс вразумить близкого друга. Но молитв тот не услышал, и Хайтани не сказали, что это шутка.

- Что? Переодеться? В девушку? Для чего? - Посыпались один за другим слегка глуповатые вопросы.

- Торопись, - бросил Риндо, уже теряя терпение. - В скором времени мы должны уехать. Ты же не хочешь испытывать грань нашей снисходительности, Сладкий? - Угроза в этот раз была почти явной.

- Нет, конечно нет, я просто не понял, что вы и Ран имеете в виду. - Голубые глаза забегали от одной фигуры к другой. В тусклом свете гостиной, после дел с их расчетной книгой, Такемичи соображал слабо. Он посмотрел на хищные глаза в объятье сиреневых кустов, казалось, запах парфюма кружил голову. - Дайте мне немного времени...

Его отвели в подсобку, где несколько безликих женщин-гримерш быстро и профессионально принялись за работу. Их вызвали сами Хайтани по телефону, не сильно утруждаясь. Хотя это Коити должен был организовать свое переодевание. Стыдно ему не было. Мичи понимал, что у владельцев сектора есть какой-то только двоим известный план. И очень боялся, что что-то пойдет не по его задумке. Особенно стесняли его в действиях подобные внезапные приказы. Если подумать, они же с Санзу заодно, вдруг поняли, что это он, и решили подшутить под конец и подкинуть ему новый труп, но уже не девушки, а его собственный. Наото бы разозлился.

Но что-то - тщательность подготовки - не давало ему окончательно решить, что его раскололи, и вынуждало смирно принимать всё. Бритье, макияж, парик. Сперва его чуть не поймали на ношении линз, но он тихо ответил, что зрение у студента слабое. Да и под очками уборщиков носить еще одни не получилось бы. Дайске, например, об этом знал. А то, что линзы цветные, догадаться можно было только сняв их. А Мичи ни за что бы не открыл глаза без их хрупкой защиты. Потому что у Коити точно карие глаза. И он чуть более смуглый, с маленькими веснушками и каштановыми волосами на оттенок светлее, чем получилось добиться от краски.

Разумеется, эти нестыковки могли стоить ему жизни, но Мичи доверял своим наблюдениям. Уборщики - расходный материал. Обычно они привлекают внимание только раз, а после теряют и имя, и личность в глазах рекрутеров. Мичи привлек внимание Канджи в первый раз. Второй раз обзавелся следящим взглядом Дайна. Следом был Такеоми, немного Какучо... Теперь Хайтани. Самым страшным было бы привлечь внимание Коко. Потому что он хорошо запомнил Такемичи. Потому что Ханагаки было бы больно от того, почему Коко тут оказался.

И вот за всеми этими размышлениями он не заметил, как макияж начался полным ходом. Одна из женщин, накладывая тональный крем, заметила старый, уродливый шрам на его предплечье. Ее глаза встретились с его в зеркале. Такемичи молча приложил палец к губам. Женщина, не проронив ни слова, выбрала для него китайское платье-ципао с длинными кружевными рукавами, которые полностью скрыли и шрам, и пластырь под ним. Такемичи можно сказать уже который раз обязан жизнью слабому полу. Хината... Лиз, Йоко, Мори, та девушка из клуба.

Когда он вышел к Хайтани, те в унисон присвистнули. Была причина для приятного удивления, в их случае. Коити Ватануки оказался на удивление фигурист, не уступая японкам и их стандартам красоты. Блестки на веках придавали ему очаровательной юности и игривости, лиловая помада манила к губам. Мужчина благоухал и теперь носил шелковую ткань с узорами цветов жасмина и птицами. Такемичи, нервно поправляя парик и едва не падая на непривычно высоких каблуках, почувствовал приступ паники. Ран поймал его, легко подхватив на руки.

- Веди себя хорошо и не реагируй остро, - прошептал он ему на ухо, и в его голосе внезапно прозвучала сталь. - Убирать придется быстро. Играй роль сучки до конца. Можешь вести себя плохо и выпрашивать удар, а можешь выглядеть мило и фривольно. Ты в роли моего и Риндо сопровождения. Ты меня понял, Ватануки?

Тогда до Такемичи дошло. Миссия. Они выбрали его - самого щуплого и, что важнее, самого быстрого и собранного уборщика. Своего, буквально, доверенного наемника. Да, теперь он понимал причину. Он легко бы вписался в роль немного симпатичной девушки, с которой было легко проникнуть в клуб или бар. Назло Ран не отпустил уборщика даже в машине. Играясь с искусственными прядками, он производил впечатление ленивого кота. Невольно сердце Ханагаки сделало кульбит, потому что напомнило ему о ребячливом поведении Майки. Теперь он был готов к работе, несмотря на смущение.

В казино царила атмосфера показной роскоши. Такемичи из прошлого точно бы пожелал оказаться тут немного раньше с пистолетом и значком полицейского. Но он был с рукой на талии и в платье. Ран сел за карточный стол, а Риндо устроился в отдельной ложе с напитками. Такемичи, следуя негласному приказу, устроился у его ног, положив голову ему на колени. Он заметил легкую морщинку между бровей Риндо - тот явно не хотел напиваться по какой-то неведомой причине. И тогда Такемичи, действуя на инстинктах, расстегнул верхнюю пуговицу на своем ципао, обнажив ключицу. В улыбке был призыв.

Риндо понял намек. С усмешкой он вылил содержимое своего бокала ему на грудь. Ледяная жидкость заставила Такемичи вздрогнуть. Затем Риндо наклонился и принялся «целовать» влажную кожу - его поцелуи были грубыми, оставляющими на коже синяки и засосы. Такемичи сжимал зубы, сдерживая стоны и давя поднимающуюся тошноту. Он убеждал себя, что это просто кампания по расположению к себе. Ему было необходимо заручиться поддержкой и доверием, чтобы сливать информацию Наото в более крупных размерах. Их «спектакль» привлек внимание. Один из игроков за столом Рана, толстый, потный мужчина, облизнулся.

- Эй, Риндо, а куколка-то у тебя что надо! - крикнул он. - Делиться будешь? - Риндо лишь самодовольно ухмыльнулся.

И так они оказались в приватном номере наверху. Так как услуга от женщин здесь была одной из дополнительных, игровые столы присутствовали и в спальнях. Вероятно, всё здесь было забито товарами определенного направления. Хайтани вошли за ними, объяснив, что немного присмотрят за своей «девочкой». Вскоре Такемичи оказался на коленях у нового «поклонника». Тот, тяжело дыша, запустил руку под юбку, и его пальцы грубо облапали Такемичи. Затем его похотливая улыбка сменилась полным ступором. Он отдернул руку, как от огня.

- Ты... ты же не...

Мужчина не успел договорить. Подкравшийся Ран быстрым движением вколол ему в шею шприц. Иголка вошла в плоть, и мгновенно лицо человека посинело. Вероятно, старик умер мгновенно, скорее от болевого шока, чем от самой инъекции. Он слетел вниз на палас, когда Хайтани убрали от его шеи ядовитое жало. Таке лишь тихо выдохнул. Он был рад, что ничего большего из приставаний не произошло. А потом он ужаснулся от собственных мыслей. Только что при нем убили человека! А он вместо страха, что будет следующим, или выдрессированного в нем чувства долга, так легко это принял?

- Прибирись, - бросил Ран в сторону Такемичи, его голос был холоден и деловит.

Такемичи кивнул. Его руки, дрожавшие секунду назад, теперь двигались с выверенной точностью. Это само начало его пугать, так что больше времени он потратил на попытку успокоиться, а не на саму уборку. Он уложил тело, имитируя позу наркомана, нашедшего свой последний кайф, раскидал пустые пакетики, стер свои отпечатки. Через несколько минут это выглядело как несчастный случай от передоза в отдельном номере. Наркотик, что ему вкололи, был так же обычен для этого заведения, за исключением небольшого количества воздуха. Криминалисты всё равно выяснят, в чем дело, но это не тревожило Ханагаки. Риндо притащил его обычную одежду.

- Смени.

Такемичи заперся в ванной и с дрожью сбросил с себя шелк и кружева, смывая с лица грим, а с груди - липкий алкоголь и память о прикосновениях. Он снова стал Номером Четыре, уборщиком. Кривая улыбка еще долго будет преследовать его во сне. Руки мужчины на его бедрах. От панической атаки спасало, что он был один и немного старше. Но теперь эта мысль ушла, и пришла память. Воспоминание о Лиз, господине Саваде и Исиде. Поэтому выводили его не способного ни к диалогу, ни к размышлению о внешних раздражителях. Ему становилось лучше, когда что-то мешало галлюцинациям, но не дольше получаса.

Когда они втроем покидали казино, Такемичи чувствовал не облегчение, а ледяную пустоту. Он снова сделал это. Он переступил через очередную линию, надев маску не просто уборщика, а соблазнительной приманки. И самая страшная часть заключалась в том, что он справился с этим блестяще. Он был идеальным, многофункциональным инструментом. И с каждым таким заданием его шансы выбраться из этой трясины живым росли. Но цена за это - очередной кусок его души - становилась все выше. А самое главное, из-за мыслей он впадал в безумие, всё пытаясь найти из него несуществующий выход. Сегодня Ватануки Коити не произносил привычных для него молитв.

⌛ ⌛ ⌛

Такемичи был довольно растерян тем, что оказался в отделе, где уже работал Наото. Он подумал, что было бы, если бы узнал о том, куда именно рекомендует его Савада-сан. Отказался бы? Вряд ли. Такемичи имел цель, а такое небольшое препятствие, как стыд перед семьей бывшей девушки, не должно было его беспокоить. Он уже сделал несколько больше этого. Он переступил гордость, проявил усердие и даже жертвовал безопасностью. Он уже получал помощь, чтобы достичь необходимого. Сдаваться сейчас - против принципов.

Исида-сан оказался таким же простым, как и его старый товарищ. Возможно, им импонировал Такемичи из-за того самого яркого дела в его послужном списке. Поимка наркоторговцев и практически полная зачистка хотя бы одного прыща на теле Токио. А может, именно начальник Мичи задал тон для нового. Йосики Савада был близким другом Акиры Исиды. Служили они вместе, позже работали, а потом их раскидало по разным дорогам. И Ханагаки невольно представил на их месте себя и Наото. Смогли бы они выйти на пенсию вместе позже?

- Ох, вид у тебя кошмарный. - Когда Савада покинул кабинет и предоставил юношу новому отделу, Такемичи и правда побледнел. Мысли всегда водили его закоулками сознания. И сегодня он не принимал таблеток на случай, если будет проходить вынужденный тест на наркотики. - Ты только не переживай слишком сильно, Ханагаки-кун. Уж не знаю, что там у тебя стряслось, но Наото хороший парень. Да ты и сам же должен знать. - Таке кивнул, подтверждая всё сказанное старшим. - Хоть ты и знаком с ним, чувствую, что тебя волнует быть его помощником. Могу узнать почему? - Акира поднял взгляд на молодого парня. Таке чуть замешкался, но принял решение ответить без примеси лжи.

- Понимаете, я многим обязан Наото и его семье. Мы были знакомы еще раньше, в какой-то мере близки. Но не думаю, что он мог полагаться на меня раньше, несмотря на то, что я был старше. Поэтому мне будет тяжело принимать его помощь даже в рабочих вопросах. - Голубые глаза покрылись холодной печалью. Как если бы он был расстроен, но эти чувства решил запечатать в себе еще глубже. Исида так же помрачнел, что-то в его чертах передавало борьбу. И никто тогда еще не знал, какая его часть одержала победу. Только старший скорбно промолчал. - Простите, если это доставляет вам проблем. Савада-сан был уверен, что я справлюсь. Поэтому я приложу все силы для этого.

- Конечно.

Такемичи пришлось познакомиться со всем отделом. Сейчас на месте осталась только половина: кто-то через время подал в отставку, кого-то ранили, а кто-то перешел дорогу важному человеку и исчез. В этом отделе всегда было много свежих кадров. Взять только Исиду-сана, который занял роль начальника лишь недавно. И вот Такемичи встретился глазами со знакомым, которого немного опасался. Наото был парнем, к которому Ханагаки не ощущал сильного страха. Несмотря на возраст, Тачибана был братом Хины. Он не мог навредить.

- Тачибана-кун, знакомься, это Такемичи Ханагаки, твой новый помощник. - Акира говорил без пауз, а лицо Наото становилось всё мрачнее. - Я полагаюсь на тебя в его обучении. Можешь сперва направить Такемичи в архив, чтобы избежать курьезных ситуаций с коллективом. И еще на тебе будет обязанность направлять его к психотерапевту, если этого потребует его состояние. Я с ним пообщался, он умный малый. - Наконец главному пришло на ум взглянуть на собеседника. - Наото-кун?

- Простите... - Наконец детектив придал своему облику добродушное выражение. - Я немного отвлекся. Конечно, я позабочусь о Ханагаки-куне.

- Вы уж поладьте, ребятки. - С внутренним беспокойством пожелал мужчина.

⌛ ⌛ ⌛

Странное равновесие установилось в жизни Такемичи. Утро начиналось с уверенности, что никто не оставит его вещи испачканными. Ему не придется стирать их по несколько раз, чтобы избавиться от запахов. И ему не было нужды снова бояться своего же пола. Он переодевался после контрастного душа, спеша позавтракать доставкой или же готовил его сам. Кухня была предоставлена ему и женщине, имени которой он не знал. Она готовила, убирала и гладила. Была домработницей в квартире мафии, если так их можно назвать. Такемичи понимал, что к такому ее привело бедственное положение. Он сочувствовал.

Но вскоре он перестал тревожиться за обычных сотрудников. Хайтани до них просто не было дела. Всех их набирали особым образом, вероятно, рычагом давления выступала семья рабочего класса. В то время как уборщики выступали дрессированными псами и были всячески обучены, чтобы не предать кормящую руку. Потому что у таких, как Коити, не было никого близкого. Все они солдаты, но без оружия. А вот кухарки и уборщицы - дело другое, они не выплывут в каком-то деле, они тихие работящие женщины. Как те девушки, что гримировали Ханагаки ранее.

К уборщикам отношение простое - расходный материал. Дайн преступил черту в самом конце, когда пожелал чего-то иного. Он стал хотеть от Ватануки непосильной для него близости. Бить и унижать он бы его мог беспрепятственно, а прикасаться - условное табу. Конечно, его могли нарушать. Видимо, поэтому Такеоми так расслабился в последний раз своего присутствия. Конфетка был жив и подальше от Дайске. Ран и Риндо при всей их садистской склонности к насмешкам и жестоким шуткам использовали его строго по делу. Мичи это ценил.

Они были капризными, непредсказуемыми хозяевами, но не одержимыми маньяками вроде Дайна. И вскоре все в их окружении поняли: «Сладенький» - не постельная игрушка. Он - Номер Четыре. И в этой роли он был безупречен. Да, он был не так уверен в себе и собран, но в этом месте все привыкли к тому, что на его должность приходят пустышки. Сейчас же дело шло гладко. У Мичи появился опыт в ведении записей и управлении, так что он быстро ко всему привык. И как бы страшно ему ни было принимать свою нынешнюю роль за данность, Таке уже не страдал от этого. Он видел и делал худшие вещи. Так же ли себя чувствовал Дайске?

Собрание номеров стало для Ханагаки неожиданным рубежом. Оно проходило в строгом, минималистичном зале в серых тонах. И только теперь Таке видел организацию наемников изнутри, как на ладони. Он попытался запомнить путь сюда, то, как стояли стаканы с водой и ручки с блокнотами. Будто они на каком-то обычном офисном собрании. Сейчас они поговорят о клиентоориентированности и распустят совет. И Мичи тут кто-то вроде менеджера на полставки. Он оглядел их не скрытые тенями лица. Стоит ли упоминать, что он долго не знал лиц тех же Восьмого с Седьмым?

Номер Один - лидер, Девять, который был сейчас обычным директором Дайске, и Второй из отдела Санзу отсутствовали. Не велика потеря, решил Ханагаки, жадно вглядываясь в лица остальных. Такемичи занял место рядом с Шестым, помощником Коко, а с другой стороны от него сидел новый Пятый - назначенный Риндо всего вчера и уже дрожащий от страха. В отличие от него, Такемичи, знавший Восьмого, Седьмого и Десятого еще по отделу Такеоми и Канджи, чувствовал себя относительно спокойно. Номер три, представитель отдела Какучо, как старший по статусу, открыл собрание.

- Мы здесь для координации между отделами, - его голос был густым и весомым. Немного он напоминал своего руководителя. Широкоплечий, темноволосый, короткая стрижка и немного военная манера. - Чтобы избежать между нами несогласованных действий. Обсудим распоряжения, которые передали прямо босс и его ближайшее руководство. - Мичи потупил взгляд, в голове было это имя: Майки.

Взгляд Третьего скользнул по присутствующим: капризные Хайтани снова сменили себе помощников, чьи лица едва ли не в половину моложе остальных за этим столом. Четвертый и Пятый, которого тут каждый видел впервые, не считая Четвертого. На них взгляд не задержался. Прагматичный Шестой, больше секретарь Коконоя, чем человек, занимающийся грязной работой. Холодный убийца Седьмой, чей взгляд внезапно уткнулся в шею Такемичи. Сдержанный технарь Восьмой, пытающийся выглядеть как можно более безразличным. Затем Третий снова остановился на новом Пятом, а потом на Ханагаки.

- Сначала обсудим последние события. - Он положил руки вперед, словно выступал перед прессой. - Полиция обнаружила несколько тел, но, похоже, не связывает их с нами. Никаких поступлений от наших людей. Но будем осторожнее.

Такемичи внутри позволил себе крошечную улыбку. Прикрытие Наото работало. Он передал ему информацию о сотне тел, которые полиция сочла бы неопознанными из-за действий «Бонтена». Но теперь у них была информация, которую отдел строго хранил под грифом особой операции. Редко данные всплывали, но это была контролируемая утечка. Только когда детективы находили зацепку или толчок в деле, которое без сведений Ханагаки не раскрыли бы. Коити Ватануки выглядел спокойным слушателем всё это время. Обсудив ряд вопросов, Тройка объявил:

- Теперь можете пообщаться между собой. Присутствует еда и напитки по вкусу.

Шестой молча налил себе виски и уставился в стену. Казалось, его постигла мигрень из-за переработок, он поправил очки, помассировав висок. Третий принялся за еду. Он был аккуратен в том, чтобы разрезать блюдо итальянской кухни, видимо хорошо владея этикетом. Пятый так и дрожал. Как бы Коити Ватануки ни бросал на него жалостливые взгляды, на самом деле он еще не понимал, чем это обернется для него лично. Поэтому просто не тревожил этого парня. Вместо этого Такемичи, решив, что лучше сохранять видимость нормальности, потянулся к закускам.

- Как проводишь дни, Четвертый? - раздался рядом ровный голос Седьмого. Такемичи вздрогнул и повернулся к нему. Всё такой же, за исключением легкого прищура глаз.

- Простите?

- Ты теперь элита, - безразлично заметил Седьмой. - Интересно, как ты к этому привыкаешь.

- Я... просто Четвертый, - уклончиво ответил Мичи.

- Знал, что ответ будет именно таким. - Седьмой усмехнулся и положил перед ним на стол небольшую, но явно дорогую коробку. - От Такеоми-сана. В честь повышения.

Мужчина улыбнулся, когда лицо Коити слегка исказилось в попытке держать себя в норме, не закатывать глаза. Такемичи осторожно открыл переданную коробочку. Он молил богов, чтобы это были просто сигареты с голыми женщинами на них. Потому что тому пришлось бы выкурить всю пачку после такого унижения при всех. Но его опасения просто не подтвердились. Внутри лежали изящные флаконы духов. Обычного и очень качественного дизайна, без причудливых форм и символов. Темный флакон удобно лежал в руке. Ханагаки поднял недоуменный взгляд.

- Они с Мочидзуки-саном ожидали, что тебя придется похоронить, - сухо прокомментировал Восьмой, не отрываясь от своего планшета. - Ты побил все рекорды.

- Да... - Мичи неловко и слишком тихо пробормотал благодарность и взял коробку. Он уже сумел положить туда духи. Движение в этой стороне привлекло внимание других.

- О чем это вы? - поинтересовался Шестой, отрываясь от своего бокала.

Седьмой кратко описал ситуацию: «Ватануки Коити продержался на посту Четвертого уже четыре месяца, в то время как обычный срок для номера у Хайтани — меньше одного». Он также упомянул быстрый по всем меркам карьерный рост и доверие Такеоми и Канджи. Если его послушать, можно подумать, Коити был невестой на выданье. Поэтому он не собирался перебивать другого уборщика, чтобы не вызвать азарт к новым специфическим сплетням. Помощник Какучо хмыкнул. Он что-то слышал об этом пареньке. Шестой с новым интересом посмотрел на Такемичи.

- И что в нем такого особенного?

И тут новый Пятый, желая выслужиться или от страха, внезапно вскочил и начал сбивчиво перечислять всю сложную работу, которую тянет Такемичи: документооборот, аналитика, «уборка», даже та миссия в казино. Это было бы даже мило, если бы не раскрывало такие детали, которые лучше было держать в тайне. Такемичи почувствовал, как по спине пробежал холодок. Кто поставил этого наивного парня ему в напарники? Он даже уловил сочувствующие взгляды Номера Семь и Восемь. Шестой внезапно поднялся. Он поправил свой костюм, разглядывая молодого парня лучше.

- Ватануки, - произнес он, используя его «настоящее» имя впервые. - Справился бы ты с... кое-чем в моем отделе? У Коко-сана скопились грязные сделки, аналитики не справляются. - Такемичи, удивленный, но не теряя самообладания, кивнул.

- Я могу заглянуть во второй офис, если Хайтани-сан будут не против.

- Попытайся попросить их. - С каким-то разочарованным тоном произнес Шестой. Такемичи тогда заподозрил неладное, но потом быстро всё понял. У тех двоих ведь был слишком плохой характер. Всем об этом было известно. - Думаю, что время встречи подходит к концу. Хорошего дня.

После встречи, словно вернувшись с утренника, Таке пошел к родителям... Каким еще родителям? Он подошел к Хайтани и, будто желая отпроситься погулять, мягко пересказал события встречи. Сперва оба удивленно приподняли брови, поражая своей синхронностью. Мичи было неведомо, что обычно ни один их уборщик не пересказывал такого рода встречи с такой подробностью. Ран и Риндо, которым было забавно его слушать всё это время, лишь лениво махнули руками. Мол, раз нужно, иди. Хотя по ним было видно, что это впервые случилось с ними, чтобы их ребят запрашивал сам Шестой.

- Коко и правда выглядел дерьмово в последнее время. Если подтянешь его дела, и нам будет легче жить на широкую ногу. - Проронил Ран. Больше они ничего не обсуждали. Таке только заварил парочке чай.

Такемичи усмехнулся про себя. Он вспомнил Коко - вечного трудягу, чья финансовая гениальность постоянно делала его яблоком раздора. И главный вопрос: помнил ли Коко его? Ханагаки Такемичи, того самого подростка из банд? Но кто здесь вообще о ком вспоминал? Страха он не почувствовал. Напротив, это был шанс. Возможность проникнуть в финансовое сердце «Бонтена» под предлогом помощи. На пару недель перейти под крыло Коконоя... Это было больше, чем он мог надеяться. Игра выходила на совершенно новый уровень. Такемичи позабыл, как в страхе молился в самом начале.

⌛ ⌛ ⌛

Наото хлопнул дверцей своего авто и обошел его со стороны, чтобы помочь выбраться Мори. Это был простой жест внимательности. Он пытался немного улучшить их внезапно холодные отношения после своих срывов. Да, Тачибана не должен был грубить ей и вести себя как настоящий придурок. Но он повел. В последний их разговор с Чифую, тот уже извинился перед Чисаки. Но разве мог Тачибана не переживать по этому поводу? Сейчас они стояли неподалеку от дома Кацуки Йоко. Несмотря на день, в ее окне горела лампа.

Сегодня они были в штатском. Более того, Тачибана не думал, что первый раз, когда он будет просить оплачиваемый выходной, это будет для того, чтобы преследовать бывшую работницу отдела. Но они следовали по пятам за брюнеткой всё то время с момента появления в голове Наото тревожной мысли, что Йоко может оказаться человеком «Бонтена». В этом случае всё может быть куда хуже, чем представлялось им с Таке до начала операции по внедрению. А если каким-то образом доктор узнала, что он не за границей, а за спиной организации?

Йоко-сан была женщиной красивой, но за весь цикл слежки не была замечена ни с одним мужчиной. Тем более с кем-то похожим на человека из Бонтена. Наото следовало бы бросить эту затею и больше никогда не идти на поводу у чужих опасений. Но чувство страха продолжало душить. Детективу нужны ответы сейчас и любой ценой. Он смотрит на Мори, которая будто видит мужчину впервые. Ее каблуки издают звук, соприкасаясь с гравием. Она догоняет быстро движущегося по улице брюнета с серыми, уставшими глазами.

- Куда мы, Тачибана-сан? - Девушка недоумевает, это слышно в самом тоне вопроса. - Нас же могут заметить. - Нервно она оглядывается на то самое залитое светом окно. Дом у доктора Йоко действительно большой и ухоженный.

- Мы потратили неделю на слежку за женщиной, которая только и делает, что работает или сидит дома. Иногда нужно быть более прямолинейными. Вспомни, как часто Такемичи добывал сведения, просто поговорив с кем-то. - Коллега задумалась над словами детектива, но всё еще не понимала его полный замысел. - Такемичи был близок с Йоко. Возможно, она никак не причастна к бандам, но близость с пациентом заставила ее уйти, когда его не оказалось рядом. Есть множество причин, которые бы объяснили такой резкий уход. Мне хочется надеяться, что Такемичи в ней не ошибался.

- Быть может, вы правы. - Кивает девушка, ее взгляд снова падает на окно. - Она сейчас дома, войдем? - Тачибана кивает. Они должны, тянуть с этим больше нельзя.

Две фигуры преодолели расстояние до совершенно зеленой лужайки с кустами гортензии. Низкий забор не помешал им пройти к самой двери. Фамилия Йоко на табличке щекотала нервы. Теперь же, когда Наото позвонил в дверь, томясь в ожидании, Мори спряталась за его спину. Она та, кто подозревал эту женщину в предательстве. Ей было крайне неловко вслушиваться в торопливые шаги и видеть, как хозяйка улыбается посетителям. У себя дома Кацуки была так же экстравагантна, нося, как в старину, кимоно.

- Ох, Наото-сан, - женщина улыбнулась ему, - какими судьбами? Проходите. Не задерживайтесь у входа. - Фигура отступила внутрь, пропуская тень на свою территорию. Она отвернулась и указала на тапочки, поставленные там словно в ожидании прибытия старых товарищей. - Хотите чаю?

- Не откажемся. - Йоко развернулась, чтобы понять смысл слов детектива. Она чуть удивилась, наконец замечая фигуру его спутницы.

- О, и Мори-сан здесь. - Чисаки стало стыдно от того, как радушно их приняли. Вскоре с чашкой чая трое расположились в гостиной на диване. - Итак, что привело вас ко мне? Есть ли новости от... Такемичи-куна? - При произношении этого имени женщина была по-матерински теплой. Это и заставляло Наото надеяться, что помощница совершила неправильный вывод насчет ее целей.

- Йоко-сан... - Начал Тачибана. Он не мог сделать это будто издалека. Времени было ничтожно мало. Таке всё реже мог выходить с ним на связь. Если операции что-то помешает, у друга останется только труп на руках. Или даже не останется. - У нас серьезная причина посетить вас сегодня. Она заключается в том, чтобы задать несколько вопросов. Это очень важно для меня и, возможно, для Такемичи. Для начала: почему вы ушли? Не переживайте, это еще не допрос, просто беседа.

- На это есть ряд причин, Наото-сан. Первая - мне было трудно работать с вами, потому что психика сотрудников всегда шаткая. Мне проще находиться в больнице. Там я работаю очень давно, еще с юности. Многое держит меня в больнице. К тому же... - Она ярко улыбнулась, - платят мне больше именно на нынешнем рабочем месте. А вторая причина - то, что держало меня там, больше не находится. Поймите меня, детектив. - Она всё же указала, как воспринимает его сейчас. Мори рядом поерзала, вспоминая их сессии в кабинете. У Кацуки Йоко большой опыт в прочтении людей.

- Интересно, значит, вам это просто надоело? - Наото хмурит брови. Перед лицом стоит Такемичи, который рассказывает о том, как ему не нравился прошлый доктор. - Тогда какой была причина вам изначально менять место работы?

- К вам меня попросил прийти Исида-сан. Его жена как-то посещала меня, когда была больна. По старой дружбе я решила ему помочь. Он волновался, что не найдет замену психотерапевту, который покинул штат. А я... Нашла причину задержаться. - Взгляд упал куда-то в сторону. - Наото, я прекрасно понимаю, о чем ты хочешь меня спросить на самом деле. Ты хочешь быть уверен, что всё проходит по его плану. Исида рассказал, куда отправил Такемичи.

- Что?! - Двое детективов с тревогой смотрели на Йоко. Она не смогла улыбнуться ласково, как прежде. Взгляд был впервые таким холодным.

- Я была готова ударить его, когда он принес эту весть. Как единственный сотрудник, посвященный в дела Такемичи... Как человек, который не смог добиться для него справедливости. Я была в гневе. Мальчик едва оправился от своего прошлого. Нельзя было поощрять его разрушительные намерения. Но Акира то и дело утверждал, что это желание Ханагаки. И даже если это будет его последнее желание, он позволит... Просто потому что это их единственный шанс. Я никак не связана с Бонтеном, если вас интересует этот вопрос. Я бы никогда так не опустилась, близкие отношения с Такемичи для меня имеют большое значение. Но это не потому что я доносчик, а потому что я беспокоюсь об этом ребенке.

- Вы знали о нем... - Мори двинулась вперед. - И о том случае. Это вы подняли архив?

- Нет, такие подробности мне знать было не нужно. Архив с его делом поднял мой предшественник. - Она зло сжала ткань кимоно на коленях. - Понимаете, Наото, Мори, до меня Такемичи подвергался сталкингу со стороны лечащего врача. Иватами был готов на многое, но мы с Исидой пресекли это. И более того, позже узнали, что тот доктор мертв. Вероятно, он и был кем-то, за кем скрывался кто-то связанный с подпольем. Смерть Иватами - несчастный случай, в который я не верю.

- Тогда как... Как вы узнали о прошлом Ханагаки? Он сказал вам сам? - Снова спрашивала Чисаки.

- Он бы никогда не произнес этого вслух, если бы что-то не загнало его в угол. Или если бы не доверял куда сильнее, чем мне. - Она улыбнулась, и в глазах читался вопрос «Откуда же известно вам?». - Нет, конечно, он не говорил мне. И дело не в прекрасной интуиции... - Указала женщина на свой висок. - Просто я была там в день поступления Такемичи в больницу. Когда всё это произошло с ним... Я была его опекуном, но ничего не смогла сделать.

- Что это значит? - Не удержался Тачибана.

- Наото, я коллега его матери. Ханагаки Акари. Она сейчас и правда за рубежом, пребывает в Японии крайне редко, только чтобы тайно передать ему лекарства. И в больницу Такемичи поступил в ту, где я работала. Но уже тогда дело просто прикрыли. Я хотела помочь им. Но Такемичи был подобен дикому котенку, шипел на всех, а потом умолял оставить это дело в тишине. Господи, он же почти покончил с собой после случившегося. Как я могла оставить всё это на его тетушку? Она ведь никогда сильно не занималась им. А тут такое произошло. Чудом было встретить Такемичи снова, но... Он полностью вычеркнул меня из своей памяти...

⌛ ⌛ ⌛

Шестой, несмотря на изначально прохладный прием, оказался компетентным и даже... почти наставническим. В течение недели он терпеливо объяснял Такемичи тонкости финансовых махинаций «Бонтена»: как запутывать следы, создавать подставные фирмы, находить слабые места в отчетах конкурентов. Он поделился несколькими хитрыми уловками для вербовки и контроля информаторов. Такемичи впитывал знания с жадностью, маскирующейся под благодарность. Каждый новый навык был кирпичиком в стене, которая должна была вознести его достаточно высоко, чтобы наконец... что?

Чтобы сказать Майки, что это был он. Эта мысль жгла его изнутри. В той мимолетной, ужасающей встрече в морге он был парализован страхом и шоком. Теперь же, с каждым днем, проведенным в сердцевине зла, он чувствовал, как его решимость крепнет. Таке нужно было дотянуться до самого верха. На исходе второй недели в офисе Шестого появился сам Коко. Его длинные белые волосы и алая одежда создавали пугающий, ледяной контраст. Такемичи и правда почувствовал, как кровь отхлынула от щек, прикрытых маской.

- Чей это новый почерк в документах? - спросил он, голос был тихим и безразличным.

Мичи так хотелось подойти и сказать: «Ты что тут забыл, придурок? Инуи ждет тебя и тоскует днями и ночами». Желание разрушить всё и раскрыться маячило перед глазами почти реалистично, пока Мичи просто сидел, скрытый стеллажами. Коко в его сторону и смотреть не стал, интерес направлял на него, но рассматривал только своего уборщика. Шестой объяснил, что временно «позаимствовал» работника у Хайтани. А потом и дал руководителю узнать, что это тот самый долгоживущий Четвертый. Хаджиме переменился в лице.

- Нормально ли это - отдавать номерного сотрудника? - уточнил Коко.

- Хайтани будут только рады получить чистые счета побыстрее, - парировал Шестой. - Лишние руки никогда не бывают лишними.

Коко скользнул взглядом по Такемичи, который сидел, сгорбившись над бумагами, стараясь быть невидимкой. Сердце стучало о ребра, но он слышал его повсюду. Белые волосы, черные глаза. А они стали немного похожи, подумал Ханагаки. Коко и Майки, два человека, которыми Мичи дорожит. И теперь они скорее бледные призраки себя прежних. Казалось, богатство не сделало финансового гения психически стабильным и здоровым. Бледность его выдавала, кисти казались хрупкими, опоясанные браслетами, звенящими при движениях.

- Четвертый, - произнес Коко, и в его голосе прозвучала легкая, почти механическая похвала. - Работа чистая.

Затем он развернулся и ушел. Это было всё. Никаких подозрений, никакого узнавания. Просто констатация факта. Почему-то, как и с Какучо, Такемичи стало грустно. Ему всегда казалось, что уж Коконоя он признает сразу. Этого не произошло. Зато Такемичи был спокоен за свой секрет. Но долго наслаждаться относительным спокойствием не пришлось. Не дожидаясь конца второй недели, за ним явились сами Хайтани. Оба. Лощеный Ран и какой-то безразличный ко всему Риндо стояли прямо в отделе финансирования. Просто чтобы вернуть какого-то там уборщика.

- Ску-у-учно, - протянул Ран, вальяжно развалившись в дверном проеме. - Возвращайся. Мы уже троих Пятых прикончили.

Мичи почувствовал укол раздражения и досады. Это означало, что ему снова придется тратить время и нервы на поиск и, возможно, «обучение» нового напарника. Бессмысленная трата ресурсов. Сказать об этом он не посмел. Шестой отпустил его с руководителями, прекрасно понимая, что и так получил больше, чем ожидал. Раздражать братьев было не по статусу простому уборщику. Даже если он секретарь Коко, тот не станет тратить нервы и разбрасываться отношениями с карателями. Он оставит своего работника позади, потому что тот заменим.

Мичи пришел в комнату поздно, вымыл пыль и лег спать. Всю ночь он думал, что ему очень жалко терять молодых Пятых. Почему-то страха за себя не присутствовало. Он был пока интересен и удобен, поэтому Хайтани его держали близко и расслабленно. И всё же он тревожился, что не сумеет привести нового Пятого. Однако на следующее утро проблема разрешилась сама собой. Едва Такемичи открыл глаза, он увидел на пороге своей комнаты незнакомца. Очень красивого парня с уверенным, но покорным взглядом.

- Номер пять, - представился тот с легким поклоном. - К вашим услугам. - Мичи, всё еще в полусне, автоматически поклонился в ответ, касаясь глаз, вспоминая, был ли он уже в линзах, не снял ли накануне после такой интенсивной работы за документами.

- Номер четыре. Позаботься обо мне.

С этого начался ад для Такемичи Ханагаки. Хотя он предполагал, что новому Пятому было значительно хуже, себя он жалеть не прекращал. При знакомстве и получении информации на сотрудника Таке понял, что парень, как и Коити, учился и работал, и так же увяз в долгах. Это поставило его в положение, в котором Таке симпатизировал знакомому. Они вышли в общую гостиную, где Хайтани уже бодрствовали. Такемичи собирался приготовить мужчинам чай и почти спросил мальчишку рядом, хочет ли он чего-то выпить. Но Ран, увидев Пятого, лениво указал на себя пальцем.

- Подойди. Отсоси.

Новый Пятый, без тени сомнения или стыда, опустился на колени и безропотно стал выполнять приказ. Голубые глаза дрогнули, заметив ухмылку карателя. И тут Такемичи всё понял. В этот раз Пятый был не просто уборщиком. Он был настоящей игрушкой. Живым, дышащим инструментом для удовольствия. Эти ублюдки привели ему парня, которого собираются мучить прямо на глазах помощника детектива. Это было хуже той сцены с женщиной, с которой Мичи застал Такеоми. Он ее не знал, а мальчишку узнает...

Но как бы ни демонстрировал Ханагаки сочувствие, первое, что он почувствовал, было... облегчение. Глупое, эгоистичное, подлое облегчение. Значит, его не будут трогать. Значит, его ценность как «Сладенького» осталась в прошлом, и теперь он - просто эффективный Номер Четыре. Он тут же мысленно себя отругал. Каким же дерьмом он стал, если радуется тому, что унижение и насилие падут на другого? Мысли мешали ему спокойно дышать. Он слышал склизкие и противные слуху звуки. Он видел тени на полу. Он был отвратительным человеком.

Чтобы заглушить этот внутренний диалог, Такемичи молча подошел к кухне и принялся готовить чай. Он сосредоточенно кипятил воду, заваривал листья, стараясь не слышать доносящиеся из гостиной звуки. Поставив чашки на стол, он, не глядя на происходящее, развернулся и ушел собираться на «уборку». Ему предстояло иметь дело с мертвыми. Сегодня это казалось почти простой задачей по сравнению с моральными лабиринтами, в которых он теперь блуждал среди живых. Он поставил себе цель максимально облегчить жизнь Пятого.

⌛ ⌛ ⌛

Как бы Такемичи ни хотел, чтобы эта новая расстановка сил отвлекла от него внимание, вышло с точностью до наоборот. Пятый своей безропотной покорностью лишь подчеркивал тихое, упрямое неповиновение Ватануки. И Хайтани, казалось, лишь больше забавлялись этим контрастом, не оставляя своей тактильной, раздражающей манеры общения. Ему будто намеренно демонстрировали порок во всей его откровенности. Хайтани было неведомо, что Четвертый добровольно ни за что не пойдет на это, сколько бы они ни приоткрывали дверцу спальни.

Был не очень удачный день. В Бонтене он всегда на грани очень плохого дня. На стол Коити попало письмо от Мочидзуки, который во всех красках и с большим количеством мата описал Хайтани их провал. Косвенно это донесение указывало на наличие предателя. Когда Такеоми заглянул к ним, чтобы сообщить о срыве оружейной поставки, о котором уже писал Мочи, и необходимости лично ее перехватить, атмосфера накалилась. Ран, выслушав, хлопнул себя по ноге. Пятый, привыкший к подобным командам, немедленно двинулся к нему, но Ран лишь цыкнул и оттолкнул его.

- Не ты. Выпить налей. Хорошего. - Казалось, Ран был чем-то очень раздражен. Но он больше не проделывал тот же трюк.

Такемичи, действуя на автомате, помог Пятому найти в баре именно то выдержанное виски, которое ценили и Хайтани, и Такеоми. Он передал его парню, который тихо и робко поблагодарил. Такемичи же вернулся к делам, пролистывая что-то на планшете. Его сейчас мало интересовали их вопросы. Десять разобранных трупов уже лежало в холодильниках, и эти ребята отправлялись не в сырую землю, а на черный рынок. Пока Пятый с дрожащими руками наливал напиток, Такеоми скользнул взглядом по Такемичи и подозвал его.

- Подойди-ка, Четвертый. - Таке удивленно посмотрел на Оми и отложил планшет в сторону.

Мичи приблизился и склонился, ожидая указаний. Он выглядел чуть раздраженным, что вызвало у Риндо смешок. Братья открыто наслаждались проявлением нрава своего идеального Сладкого. Итак, Таке ждал от Акаши приказов. Но вместо слов Такеоми неожиданно потянулся к его водолазке и резким движением попытался задрать ее край, вероятно, чтобы проверить, не надето ли то самое шелковое белье. Он сделал это весьма ощутимо, и теперь он и несколько других могли наблюдать едва проступающий пресс.

Реакция Такемичи была мгновенной и чисто рефлекторной. Его рука со звонким шлепком опустилась на запястье Такеоми, отбрасывая его руку прочь. Ханагаки натянул водолазку на самые бедра, пока не понял, что натворил. Пятый ахнул и замер, ожидая, что сейчас Четвертого застрелят на месте за такую дерзость. Но Такеоми не рассердился. Вместо этого он громко, почти искренне рассмеялся. Такемичи поднял бровь, желая сказать господину, чтобы он не шлялся в этих местах так часто без дела. Но язык не повернулся.

- Садись, - сказал он, потирая запястье и указывая на место рядом с собой. Такемичи, всё еще на взводе, поправил водолазку и молча опустился на указанное место. Такеоми достал сигарету, сунул ему в губы и поднес зажигалку, как делал это во время их игр, когда Мичи выигрывал. - Я уж подумал, Хайтани и тебя переделали в свою куклу-манекен для красивого бельишка, - проворчал он.

Мичи, затягиваясь, покачал головой, игнорируя шокированный взгляд Пятого. О да, он так долго разговаривал с Канджи, что тот иногда пишет ему сообщения, в которых жалуется на всех подряд. Теперь Мичи отвечает ему тем же, жалуясь на Рана и Риндо. Будь он более свободен, вероятно, Мочидзуки приглашал бы его в баре посидеть. Да и Оми привык докучать Таке настолько, что уже и думать забыл о том, что не все видят его настолько благосклонным. Таке внезапно поднял голову, выцепив заинтригованный взгляд Рина на себе.

- Про какое белье ты говоришь?

Хайтани младший казался очень напряженным, ожидая ответа. Такеоми, ухмыляясь, кратко пересказал историю с унизительным «подарком». Начал задолго до главного десерта, упоминая, как Восьмой волновался, что Таке покалечит его наставник. Оба Хайтани тихо слушали, открывая что-то новое о своем помощнике. Риндо даже улыбнулся, от чего Пятый вздрогнул. Видимо, его нервировала улыбка этого парня. Такемичи не хотел знать причину. Затем Оми снова посмотрел на Такемичи. Он произнес довольно заинтересованно:

- И что, пользовался им? - Вместо ответа Такемичи молча протянул к нему запястье. Такеоми наклонился и принюхался. В воздухе витал легкий, но стойкий аромат дорогого парфюма с нотами шоколада и кожи - тот самый, что был в подаренном флаконе. Такеоми удивился, и казалось, по его лицу прошла рябь. - Тебе идет этот запах. Спасибо, что принял мой подарок, Коити.

- Обидно, - с преувеличенной грустью протянул Ран. - Если бы мы знали, что ты любишь подарки, завалили бы тебя ими.

Такемичи выпустил дым и посмотрел на него поверх сигареты, его лицо было невозмутимым, несмотря на то, что он сидел под боком у одного из руководителей, используя его доброту, чтобы заполнить легкие. Пятый всё еще нервно и чуть восхищенно поглядывал. А Риндо с Раном откровенно пялились. Возможно, они предполагали, что бы могли преподнести, чтобы получить от Ватануки что-то большее. Но Такемичи опять был уверен, что не сделает и шага в эту трясину. Он был предупрежден и уже проходил что-то похожее.

- Просто невежливо отказывать руководству, - произнес он своим тихим, ровным голосом.

В его словах не было ни лести, ни подобострастия. Была лишь холодная, отточенная прагматичность, которую они все так ценили. Он не носил их похабные подарки, но использовал практичные. Он отказывался от их прикосновений, но безупречно выполнял их приказы. Он был не игрушкой, но бесценным инструментом. И в этом мире инструменты, которые редко ломались и всегда попадали в цель, ценились куда выше сиюминутных развлечений. Его непокорность стала его самой надежной защитой. И все присутствующие в комнате, от испуганного Пятого до циничного Такеоми, понимали это с абсолютной ясностью.

⌛ ⌛ ⌛

Наото Тачибана был человеком терпеливым и целеустремленным с очень живой и богатой фантазией. Ребенком он много интересовался сверхъестественным, поэтому поверил Такемичи при их первой встрече. И не выражал нежелания вести общение с ним. Когда Хината и Ханагаки расстались, он не понимал, в чем дело. Он был немного зол на Такемичи Ханагаки и никогда не думал, что снова столкнется с ним нос к носу. Верно, Наото? Серые глаза смотрят выжидающе, словно Таке - дикий зверь, что вот-вот нападет.

- Тачибана-сан, я вас нервирую? - Голубые глаза Такемичи не перестают интересоваться реакцией детектива. Плечи напряжены, спина ровная, пальцы сильно сжимают бумагу. В тот период Наото еще не был настолько доверительным лицом Исиды. Но уже добился успеха. - Если это так, еще есть время отказаться.

- Вы считаете, это так легко, Такемичи... сан. - Наото провел рукой по лицу. - Исида-сан по какой-то причине просил меня позаботиться о вас. Дал четкое распоряжение, против которого ни вы, ни я не имеем силы. Так скажите, почему я узнаю самым последним, что вы пришли к тому же пути, что и я? Исида-сан сказал, вы коллега Савады-сана. Последнему вас рекомендовал мой отец. Так какого черта? И что еще за обязательные регулярные и безосновательные посещения психотерапевта?

- Не ругайся, Наото. Понимаю, что ты зол на меня из-за Хинаты, но нам обоим известно, что ей всегда было лучше без меня.

- Держите дистанцию, помощник Ханагаки. - Голос Наото стал ледяным, заставив сердце Мичи сжаться. - Если я обнаружу серьезное дискриминирующее нарушение в вашей работе, вас незамедлительно отсюда выпрут. Никакие связи больше не помогут держаться на плаву.

Он ушел, не оглядываясь, и громко хлопнул дверью. Наото Тачибана не был готов принять Такемичи в ряды отдела. Теперь Мичи было известно, что потепление между ними случится только после прихода Йоко-сан. Они будут грызться каждое утро, цеплять друг друга в коридорах и на заданиях. Мичи будет рисковать своей жизнью и пытаться прикрывать ею остальных. Исида будет получать доносы и гневные комментарии на счет Такемичи, но по какой-то только ему известной причине оставлять его рядом.

Когда Наото покинул помещение, на телефон Мичи пришло сообщение от Лиз. Девочка снова подралась с кем-то в школе, но в этот раз даже не попала в больницу. Вместо этого она написала ему о празднике в честь перевода на новую службу. Кажется, она хотела отметить это вместе. Он написал, что заедет к ней раньше. А потом направится к друзьям. О новой знакомой, пожалуй, знал только Инуи. Потому что Такемичи, как и Савада, не верил в то, что остальные сочтут его намерения чистыми. Ханагаки не хотел порочить честь школьницы, которая напоминала ему боевых дружков.

⌛ ⌛ ⌛

- Коити-сан? - Мичи вздрогнул, когда этот парень впервые назвал его по имени. Всё такой же симпатичный, но явно уставший. - Мне помочь вам с документами? - Он еле стоял на своих двоих, возвращаясь с постели тех ублюдков. За последние недели психика Ханагаки трещала по швам, и он оседал. Кидал злобные взгляды в сторону Хайтани. - Четвертый?

- Прошу, зови только по номеру. - Мальчишка кивнул, слегка смущаясь. Возможно, его тяга к коллеге заключалась в теплом, ласковом отношении Такемичи к подросткам? Он заметил это только сейчас, хотя уже прошло время с Лиз и Лирикой. - Я же не зову тебя по имени, верно? - Не звал, потому что боялся привязаться еще сильнее. Старался вычеркнуть сложенные в его имя буквы. - Нет, мне не нужна твоя помощь сегодня. Лучше отоспись, завтра будет новый день.

- Спасибо вам. - Его щеки выдавали робкое смущение, от которого во рту Такемичи становилось всё кислее. Он только махнул головой и запер их крыло на ключ.

Такемичи имел надежду, что Хайтани не будут тратить усилия на запертые двери. Сам он хотел бы придушить Рана и Риндо за то, что ему приходилось думать о побеге с рукой этого мальчишки в своей. Нет, Мичи ни в коем случае не добрейшая душа. Он такой же преступник и делает ужасные вещи. Это даже не ради правосудия, оно тоже было только инструментом. Мичи подумал о Коко: как там этот худой и бледный мужчина? Справляется? Чем он питается? С этими мыслями он приоткрыл двери в зал. Расслабленные позы владельцев снова вызвали на лице уборщика укор.

- Ну и личико ты состроил, Пятый снова тебе на нас плакался? - Промямлил Риндо.

- Нет... Он ничего мне не сказал. Ран, у вас есть дело на сегодня. - И он зачитал список, который заставит мужчину кривиться, как от манной каши.

Прошло три дня. Коити Ватануки собирался закрыть вопрос с Наото, но пока не находил выхода. Его клетка стала уже, внезапно понял он. А потом он распахнул двери почти беззаботно. Запах пороха и меди висел в воздухе густым, липким облаком. Такемичи застыл на пороге, его мозг, заточенный под бытовую логику выживания, уже проскакивал стадию шока и переходил к алгоритмам уборки. Кровь... На паркете. Лучше всего подойдет перекись с холодной водой, иначе въестся. И кого поставить на его место? Парня с тату? Нет, он слишком неуклюж...

Мысли прервал слабый, едва уловимый стон. После него от щек Ханагаки разом отступила вся кровь. Пятый, лежащий в луже собственной крови, неестественно дернулся. Такемичи вздрогнул, осознание ударило, как ток: пуля прошла навылет, не задев жизненно важных органов. Так он предполагал, оценивая травмы в разы лучше после начала деятельности уборщика и находясь в распоряжении карателей «Бонтена». Ран промахнулся? Или просто не хотел убивать с первого раза? Это была та же пытка. Красивое лицо, испачканное слезами и залитое красным, исказилось, глаза смотрели с надеждой.

Не думая, Такемичи развернулся, прошел в соседнюю комнату и принес аптечку. Его движения были механическими, выверенными годами подобной «работы». Он перевернул стонущего парня, зажимая место раны, нашел входное и выходное отверстия, туго забинтовал. В голове была лишь одна цель - исправить ошибку. Свою ошибку. Первый слой бинта был всё еще красным, несмотря на то, что Такемичи промыл и продезинфицировал рану. Это было только началом, но давало повод надеяться, что эта жизнь будет спасена его руками. Остальное сделает доктор.

Закончив, он обернулся и наткнулся взглядом на Рана. Хотел бы он сразу попросить о помощи. Чем быстрее бы они вызвали врача, тем скорее поправилась бы их кукла. Но Таке замер, не в силах сразу прийти в себя. Ран стоял, неприлично обнаженный, всё еще возбужденный, в одной руке безразлично висел пистолет. Он был серебристым, блестел в свете люстр и немного отражал ярко-красное пятно. Темные, пустые глаза изучали Такемичи с ленивым интересом. Хищник сделал шаг, от чего сердце Мичи стукнулось о прижатую к холодеющему мальчишке грудную клетку.

- Что тут Сладкий делает? - Голос Рана был ровным, беззвучным, но от этого каждое слово впивалось в кожу лезвием. - Ты же должен быть в другом месте сегодня? Если закончил, почему не ушел к себе?

- Помогаю, - ответил Такемичи, и его собственный голос прозвучал чужим. - Я оказываю первую помощь раненому коллеге. - Которого ты не убил в этот раз, а просто подстрелил, не смог вымолвить Мичи.

- Это не твоя работа - лечить людей, - парировал Ран. - Ты не медик, Сладенький.

И тут, словно щелчок, в сознании Такемичи всё встало на свои места. Пятого всё равно убьют. Сейчас, или через час, или завтра. Риндо найдет его и добьет ради забавы, или Рану просто снова станет скучно. И в этот миг Такемичи почувствовал не страх за себя, а жгучую, съедающую вину. Всего несколько минут назад он думал о пятне на полу и о замене, как о сломанном инструменте. Эта мысль, эта предательская, рациональная мысль стала его личным грехом. Он не стал умолять, не стал оправдываться. Вместо этого Такемичи резко опустился на колени и склонился в низком, почтительном поклоне, касаясь лбом холодного паркета.

- Позволь ему уйти. Я найду замену. Хорошую замену. - Голос из-под пола прозвучал приглушенно, но твердо.

- Мы так не делаем. К тому же мы с Риндо спали со своей вещью. Она испорчена. - Ран произнес это с интонацией констатации факта, как о погоде. - Ты же знаешь, как избавляться от подобных вещей, в которых есть наши следы?

- Я позабочусь об этом. Я сам его очищу. Отправлю его к Мочидзуки, на второй круг вербовки. Он начнет всё с чистого листа. - Настаивал Такемичи, всё еще не поднимая головы. Он знал: если посмотрит на Рана сейчас, то озвереет и всадит тому в сердце нож.

- Скучно, - протянул Ран. Затем последовала пауза, и его голос прозвучал с новой, странной ноткой. - Улыбнись. Я никогда не видел тебя веселым.

Такемичи вздрогнул всем телом, словно от удара. Поднять голову и улыбнуться сейчас, когда в двух шагах хрипит истекающий кровью человек? Это было за гранью. А действовать нужно быстро. Если для того, чтобы получить помощь и согласие, нужна всего лишь чертова улыбка, Такемичи способен это воплотить. Его мозг, ищущий зацепки, отчаянно выудил из памяти обрывки другого времени. Тосва. Хината. Их глупые драки, совместные ужины, дурацкие фото с рожками. Ту жизнь, где его улыбка была настоящей, солнечной, идущей от сердца. Где и он, и Майки были просто детьми.

И он улыбнулся. Не оскалился, не скривил губы в маску холодного презрения. Его лицо озарила та самая, чистая, беззаботная улыбка из прошлого. Искренняя и красивая. Такую он мог изредка показать Наото и близким друзьям. И никогда она не могла быть отдана кому-то такому, как Хайтани. Ран застыл. Его пустой взгляд на мгновение сфокусировался, в нем мелькнуло что-то неуловимое - удивление, любопытство, проблеск чего-то человеческого. Возможно, он сомневался в роли Коити Ватануки. Ран молчал несколько секунд, показавшихся вечностью.

- Ладно, - наконец произнес он. - Забирай свой хлам. Отправляй к Мочидзуки. Если тело выплывет с нашими следами, оправдываться будешь передо мной лично.

Он развернулся и ушел, оставив Такемичи стоять на коленях перед полуживым телом. Жизнь Пятого была спасена. Не милосердием, не рациональностью, а сиюминутной прихотью сумасшедшего, рожденной призраком давно умершей улыбки. Такемичи вытер слезы, выступившие на глазах, когда они с Рёске остались в полной запаха крови комнате. Такемичи потянулся за планшетом и вызвал того, кто обязан лечить. Медицинский персонал прибыл быстро. И хотя санитары сомневались в рациональности приказа Ватануки, предполагая, что этот парень и так умрет, перечить ему не стали.

Такемичи прибрался после того выстрела. Чуть позже он видел Риндо в тот день, но не сказал ему ни слова. Тот хотел получить ответы на причины такого поведения, но Ран коснулся плеча и попросил сегодня к Четвертому не лезть. Всё же Хайтани почувствовал этот отклик на смерть молодого парня. И ему захотелось держать в руках то, что может так обрушить стены их уборщика. До поры до времени Пятый будет в руках Канджи, но потом его вернут, если Коити еще будет дышать рядом с Хайтани. Позже Такемичи пришел в больничное крыло. Он присел возле кровати мальчишки.

- Коити-сан, я правда буду жить? Мне же это не приснилось? - Такемичи позволил себе не так уж много. Погладил больного по голове.