ЧЕТВЕРТЫЙ

- Что с тобой, Ватануки-кун? – голос Такеоми оказался сладким, как яд, растекающийся медом. Такемичи бы поверил, что у него на эту сладость есть аллергия, потому что кожа зудит нещадно. Начальник явно собирался смутить парня тем, что обратился по имени к простому уборщику. Прямо в присутствии Хитто. - Есть вопросы? - И да, это было весьма нетипично, вызывая целую уйму вопросов, которых ни Таке, ни Какучо задать не могли. Рассудив по реакции того самого человека, он понял, что Оми ведет себя не так, как всегда. – Дай подумать... - Ханагаки только вздрогнул и глянул на Какучо, пытаясь не реагировать самому. – Возможно, что тебя заинтересовал кто-то... – серые глаза так же очутились на каменном лице, - на уровне Номера Три? - Такемичи почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Оми по-светски улыбался, играя с запонками так, будто не он создал недопонимание.

- Меня, - Таке с подчеркнутой обидой, которую теперь отчасти чувствовал по-настоящему, повторил, - не интересуют мужчины. – На этом стоило закончить, но суховато и под стук собственного сердца в ушах мужчина в роли подростка добавил: - Всего хорошего, Такеоми-сан! – Резко развернувшись корпусом, он собирался сбежать, забыв и о цели, с которой приблизился к руководителям, и о чести самурая. Только голос Такеоми предостерегающе заставил юношу замереть на месте. Бусины пота закатились под ворот униформы.

- Далеко собрался? – Таке почудилось, что на него скалит клыки овчарка и вот-вот кинется, чтобы перегрызть слабое горло. - Я жду твой отчет по новым бухгалтерским ведомостям сегодня на моем столе. И... - он сделал паузу для эффектности, - ... твои предложения по «подарку», который я тебе вручил. – Наваждение быстро спало, и Мичи увидел спокойного мужчину с насмешливой улыбкой. Без блеска белых зубов, готовых откусить добротный кусок. - Разумеется, на этот раз без... наглядной демонстрации. Это немного обременительно, Конфетка. Предпочту оставить твою лояльность Дайну за пределами моего офиса.

Очередной приказ, замаскированный под просьбу, заставил Мичи сжать кулаки и смириться с ситуацией. Его уже который раз тестировали этими нелепыми условиями. Теперь Таке предстояло не просто принять унизительный «подарок», но и творчески осмыслить его, вписав в свою роль. Ад продолжал придумывать для него новые, все более изощренные круги. А Оми лишь ласково улыбался, пока Хитто, ничего не соображая в их отношениях, наблюдал все это со стороны. Коити ушел довольно быстро, молча поклонившись обоим. В какой-то момент руководитель все же заговорил, переставая быть обычным наблюдателем.

- Не слишком ли он юн?

Акаши усмехнулся, оборачиваясь к товарищу после его вопроса. Сегодня его одеколон пах морской свежестью, лентой тянувшись за грубой тканью пиджака. Мичи бы назвал его туалетную воду соленым недоразумением, годящимся лишь для роли освежителя воздуха. И не стоящим столько денег. Но он и сам вскоре будет пахнуть солью и влагой от этой работы. Пахнуть слезами. Ну а пока его тут нет и быть не должно.

- Тебя волнует возраст нашего расходного материала? Может, еще поговорим о законности нашей основной деятельности?

Это был саркастичный тон, полный цинизма и предвзятости. Если остальных Оми терпеть не мог из-за невозможности контролировать, а именно: братца-идиота, устраивающего цирк из их организации; Хайтани с их шикарной жизнью - то ли преступников, то ли звезд. Продолжая дальше, был сам себе на уме глава Бонтена, и опасный в своей силе и власти - Коконой. То его, Какучо, Такеоми презирал за избранный тем путь. Потому что он был трезв и рассудителен, буквально мертв внутри. Так сильно раздражала эта самоотверженность, имеющая за собой лишь пустоту его сердца. Ее можно было заполнить иначе!

- Он не наша проблема, а воспитанник собачонки Кандзи. Подбирать щенков - его тема. И когда старые псы создают только проблемы, он предпочитает гибких и молодых. Знаешь же, породистых берут сразу. – Какучо не ответил. Возможно, он перефразировал слова Акаши в своей голове. А возможно, решил игнорировать. – Мочи прав... Кстати, ты, случаем, не заинтересован в повышении квалификации для молодого парня? – Внезапно тон стал более деловым и странно доброжелательным. Будто Оми решил продать перьевую ручку своему коллеге.

- Что? – Брюнет обернулся к старшему в недоумении. Ранее он отвернулся к не интересовавшим его пустым коридорам. – Ты хочешь продвигать этого парня? – Другой лишь пожал плечами, что значило «Быть может» в его лексиконе. – Твое дело. Поступай, как считаешь нужным. – Нахмурился Хитто. – Отбор он прошел чисто, не спорю, но... Этот Ватануки на кого-то похож... Эта схожесть не дает мне покоя. Поэтому я появлялся тут чаще в последние дни. – Какучо еще не знал, что после беседы с Оми перестанет это делать. И очень зря. Он пожалеет, но будет поздно.

- Это просто ностальгия. Время от времени и мне молодые люди тоже кажутся на кого-то похожими. – Рука похлопала младшего по плечу. - Быть может, я, как и ты, просто хочу вернуться в это прошлое, полное светлых и чистых воспоминаний... – Серые глаза заглянули в небольшое окно, по которому забарабанили капли. Глаза стали более хмурыми. – Шин говорил, дожди будут вечно преследовать меня. Проклял. – После минуты молчания Оми снова обратился к компаньону. - Итак, есть планы на ужин?

- Не голоден.

- О, а я бы все отдал за домашнюю стряпню. В такие моменты жалею, что не взял какую-нибудь сучку в жены. – На этом их короткий диалог можно было считать прерванным. Им так и не суждено было отправиться в ресторан вместе.

Такемичи из их разговора не слышал ни слова. Он преспокойно направился в офис. Отписав отчеты и тот самый отзыв о подарке Акаши, уборщик ринулся прочь с рабочего места. Его ожидал долгожданный отдых. Дома Мичи слегка прибрался и самозабвенно погрузился в сон. В этот раз обошлось без горячки, простым погружением в темноту. Благодать. Ханагаки не слышал, как Дайн вернулся ночью, пьяный в стельку, и рухнул на кровать, не раздеваясь. Тому в отличие от подопечного сон снился. И даже яркий. Но он предпочел бы забыть, каким гибким было тело Коити в этом сновидении.

Пусть ночь проходила по-разному для обоих, каждый держал в себе что-то потаенное. Для Таке подъем оказался мягким и приятным. Его постель была похожа на уютное гнездо, из которого выбраться было тяжело, несмотря на хорошее самочувствие. Из-за солнечных лучей цвет его волос стал похож на золотую краску в прошлом. В то же время другой человек в доме не мог похвастаться тем же. Утром Дайске подняло жестокое похмелье. Он, шатаясь, побрел на кухню, рыская в поисках чего-то, что утолит жажду и приглушит грохот в голове. Он распахнул холодильник и замер. Зеленые глаза задрожали, вглядываясь в белый свет внутри.

- Что это за дерьмо? - его хриплый голос прорвался сквозь тишину.

Мужчина достал одну, потом вторую литровую бутылку с молоком. Они стояли в ряд, как белые немые свидетели его не слишком радостного утра. В этот момент из ванной вышел Такемичи, все еще вытирая влажные волосы полотенцем. Увидев Дайна с бутылками в руках, он, словно между ними было какое-то негласное перемирие, спокойно подошел. Он взял одну бутылку из рук, легонько цокнувшись ею о вторую, как будто это были стопки с сакэ. После поднес к губам. Запрокинув голову, он залпом выпил почти половину. Дайн смотрел на Коити с налитыми кровью глазами, пытаясь сообразить хоть что-то.

- Повторюсь, - просипел хмельной сожитель. - Что это?

- Молоко, - ответил Такемичи, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Подарок от Такеоми-сама. С пожеланием... «подрасти». - Он фыркнул, и в этом звуке впервые за долгое время прозвучала искренняя, горькая ирония. - Будто это выполнимая миссия. - По легенде Ватануки Коити было восемнадцать. Рост уже не изменить. Да и Ханагаки, которому было... А сколько ему было? Память подводит не первый раз, но сейчас это пугало сильнее.

- Ладно, допустим, - Дайн забрал у него бутылку и с видом полного поражения поставил ее обратно в холодильник. - Хоть кости будут крепче. Меньше шансов, что сломаешься при следующей «уборке». – Он все еще не понимал причин для Такеоми проделывать подобные шалости.

Такемичи лишь кивнул. Затем, с непривычной расслабленностью, он прошел в гостиную и плюхнулся на ковер перед телевизором, разложив вокруг себя подушки. Он был без футболки, его спина, покрытая старыми шрамами и свежими синяками, была открыта. Это был жест усталости, может, даже крошечного, подсознательного ощущения, что здесь, в этих четырех стенах, можно на секунду опустить щит. Дайн, пройдя мимо, остановился и смерил его долгим взглядом. Затем он сорвал с дивана плед и набросил его на Такемичи, грубо, почти по-хозяйски.

- Разлегся, как шлюха с трассы, - проворчал он, но в его голосе не было прежней ядовитой злобы. Было что-то другое - раздражение, смешанное с... привыканием? Своего рода бытовой неприязнью, которая появляется, когда чье-то присутствие становится частью твоего личного пространства, нравится тебе это или нет.

Такемичи не шелохнулся, лишь натянул плед повыше. В этом жесте не было ни заботы, ни доброты. Это был акт маркировки территории: «Ты моя вещь, и я решаю, когда и как ты будешь выглядеть». Но в этой новой, странной реальности даже такой жест мог казаться подобием нормы. И в этом заключалась самая большая опасность - привыкнуть к клетке, начать принимать ее стены как нечто данное. Такемичи сжал плед в руках, невольно он вспомнил о других людях. Как там Инуи? Как Чифую? Доракен? Наото... Черт возьми, ему хотелось плакать.

⌛ ⌛ ⌛

Наото Тачибана был занят вопросами своей компетентности, загруженный делами чуть ли не по самое горло. Все больше ему казалось, что начальство словно намеренно переключает внимание опытного молодого детектива на вопросы иные, тогда как его самого волновал только помощник под прикрытием. Серые глаза оглядели десяток одинаковых синих папок с минимум двадцатью двухсторонними листами в каждой. Потом Тачибана пробежался по другой, черной папке, с секретными сведениями о деле «Крысолова». Тот самый проект по внедрению Такемичи в ряды уборщиков Бонтен.

В последнее время сведения, что он приносил, были все более ценными. И это давило на Наото еще больше, заставляя раздумывать. Как именно он делает это? Не попадется ли? И что будет, если его обнаружат... Этот последний вопрос волновал больше всего, часто мешая детективу спать по ночам. Он предполагал, как могут происходить эти события. Обнаружат и убьют сразу. Будут пытать и, только после, его тело всплывет в сводках как неопознанное. Тачибана судорожно вспоминал приметы Мичи, такие, что не были бы явными. Шрамы, родинки, состояние зубов и ногтей.

Но потом ему вдруг приходили другие мысли... Ханагаки говорил, что бывшие товарищи не держат зла на него. Так что возможно, если Таке раскроет личность раньше, его и не тронут. Тачибана бредил тем, чтобы написать в секретное место записку, чтобы, если Ханагаки обнаружат за сливом информации, он тут же раскрыл им свою личность. Лишь бы жил... Разве недостаточно он натерпелся? Прозвенел телефонный звонок, который полицейский поднял машинально. Позабыв, что это его сотовый, он почти представился по форме. Имя. Должность. Адрес отдела.

- Наото, - голос Хинаты был слегка недовольным, - Мы ждем тебя дома на ужин. Ты задержался на два часа.

Младший брат тут же вспомнил, что обещал ей ужин с этим ее супругом. В голову прокрались жестокие слова: «Ты радуешься жизни, пока Такемичи в любую минуту может прекратить дышать. И ладно, если бы это было безболезненно. Но один ублюдок уже совершил непростительное, и это, судя по реакциям Мичи, могло повториться. Так он еще и привязывается к тем, кого они должны были повязать». Наото видел по глазам при встрече: Мичи мирился и свыкался с новым укладом. Он черт возьми привыкал к преступникам...

- Ты слушаешь?

- Да, Хината, я тебя слушаю. – Слегка помассировав переносицу, мужчина сдвинул взгляд вновь, в этот раз на часы под рукавом пиджака. – Ты права, время позднее, я сейчас приеду. Через час или два буду на месте.

Наото тут же прервал звонок, притворившись, что у него пропала связь, через пару минут написав сообщение, что уже собирается подъехать к своей квартире, но заскочит по делам в пути. На лестничной площадке Тачибана чуть не врезался в сотрудницу. Подняв взгляд, он увидел бледную Мори. Пальцы сжали пачку сигарет в кармане. Она перестала быть навязчивой младшей, но детектив не хотел бы тратить время на девушку, потому что ему хотелось курить или уехать на поиски Мичи, чтобы вернуть этого придурка назад. А не вот это вот все.

- Тачибана...

- Не сейчас, - сухо прервал тот, что ранее всегда нуждался в вежливости к младшим сотрудникам. - Прости, я тороплюсь, - он сам на себя не походил после последней встречи с Ханагаки. После этого полиция получила свежую информацию. Брюнетка перед полицейским невольно предположила страшное.

- С ним все в порядке? Ханагаки-кун, он ведь цел? – Наото замер, затем медленно кивнул. Чисаки выдохнула, прикрыв глаза и даже схватилась за сердце, удивив своего ментора. Она и Мичи не ладили с самого ее поступления в отдел. – Мне... Нужно поговорить с вами, детектив Тачибана-сан. – Словно потеряв дар речи, Наото кивнул снова. Предоставляя ей возможность заговорить. – Не здесь...

- Что ты задумала, Чисаки? – Она стыдливо отвела взгляд. В нем было полно тревоги, не выраженной словами. А еще решимости. – Почему я должен менять планы из-за твоего желания? Серьёзно... Я терпел это все время, но ты сейчас не даешь мне прохода и просто молчишь о причине. Говори!

- Чифую-кун. – Произнесла она имя другого человека. Тачибана снова удивился. Было чему. – Мы вместе кое-что выяснили. – Она продолжила, несмотря на хмурое выражение лица собеседника. Это было несложно, Тачибана часто был недоволен в участке. – О Такемичи-куне. О его сталкере в нашем отделе. И докторе Йоко. Я много чего узнала, вам нужно...

- Я не хочу лезть в личные дела Такемичи! - Он прервал речь, осознавая важную деталь слишком поздно. - Почему ты вообще... - Мори назвала конкретное имя, связав его с Таке. Только теперь детектив это понял окончательно. - Как ты познакомилась с Мацуно?! – Это точно был этот парень, не иначе. Мацуно Чифую. Познакомил ли их Мичи? Или дело было в неловком стечении обстоятельств? Сам Наото встречался с друзьями бывшего правонарушителя лишь пару раз. Но он знал: обоих бывших участников Тосвы связывают хорошие и длительные взаимоотношения.

- Я расскажу вам, если вы согласитесь встретиться с нами завтра. – Дерзко произнесла коллега. Наото задумчиво осмотрел лестничную клетку, по которой разнеслись их голоса. Ранее солнце пробегало по этим ступеням, но сейчас окно было мрачно темным, а тусклый свет мерцал. – Тачибана-сан, это правда важно. - Очередная настойчивость выжгла в нем все сопротивление.

- Хорошо. Я приду. Возможно, мне лучше знать то, что ты и друг Ханагаки нарыли за спиной моего помощника. – Девушка выдохнула, а лицо стало прохладнее, практически полностью спокойным.

- Спасибо, я напишу вам адрес личным сообщением.

Он ушел. Возможно, даже не оглянувшись. Собственные шаги отдавались гулким звуком, пока детектив спускался по ступенькам. Перила спасали от того, чтобы полететь кубарем вниз. В машине стало душно, Наото открыл окно, но больше о Такемичи он не думал. Только бы все и правда было важно. Только бы все не зря. Мужчина зашел на порог, встречаясь с сестрой лицом к лицу. Возможно, он был зол на нее за то, что не удержала Такемичи при себе. Если бы она только была настойчивее. А ты? Внезапно прозвучал чужой голос. Возможно, его собственный.

- На тебе лица нет, Наото. Что-то случилось на работе? Подожди, я сейчас позвоню и... - Он не отпустил, схватил за руку и вдруг сипло заговорил. Уж точно не приятная мелодия прозвучала между семьей.

- Устал. Просто вымотан делами в отделе. Не волнуйся. – Он перестал держать, боясь, что в этом состоянии может навредить Хине. Может сделать очень больно. Быть может, не только физически. – Завтра собираюсь сходить с... друзьями на прогулку. Развеяться.

- Понимаю... Дорогой сегодня тоже весь день в делах. – Она начала рассказывать, как муж беспокоит девушку в последнее время. Что он все время спрашивает ее о мужчине, которого привел ее брат. - От Такемичи тоже нет новостей, я волнуюсь... - Наото позволил себе незаметную острую усмешку. – Я уже накрыла на стол. Пойдем, ты, наверное, очень голодный.

- Нет повода для волнений. Ты сама знаешь, он на секретном задании за границей. Звонки и письма просто под запретом. – Она расстроенно отвернулась к плите. Тачибана улыбнулся, потому что Мичи ближе, чем окружающие могут предполагать. Он там, на самом дне Токио. – Спасибо за ужин.

⌛ ⌛ ⌛

Пришло время выбираться из клетки. Стрелка вышла за пределы терпения его собственного и окружающих. Пожалуй, Такемичи чувствовал это на уровне инстинкта, глубоко внутри, где еще теплилась искра его настоящего «я». Да, он все чаще боялся раствориться в роли Ватануки Коити. Переживая о том, о чем сам Ханагаки не должен был. Например, сожительство с Дайном, учеба, которая никак не закончится, работа. Сезон чисток закончился, и Какучо исчез, что было небольшим облегчением. Но тишина оказалась обманчивой.

Чем дольше они жили с Дайном под одной крышей, тем более извращенной и болезненной становилась их «близость». Дайске был одержимым тираном. Такемичи - жертвой насилия в прошлом, и теперь он понимал: это не паранойя. Иначе откуда бы взялась эта липкая, вязкая белесая жидкость на его подушке? На его сложенной одежде? Дайн даже не пытался скрывать это. Он мастурбировал, используя вещи Ватануки, иногда нарочно оставляя дверь приоткрытой, чтобы Такемичи видел, слышал. Зачем? Мичи бы понадобилась помощь предшественника Йоко, чтобы понять.

С одержимостью Мичи встречается не в первый раз. В разной роли, к его неприятному признанию. Он и сам был в этом положении в отношении Лиз. Был уверен, что обеспокоен ее судьбой из-за симпатии. Но сейчас он снова жертва, а это было опасно для миссии. Дайн еще не трогал его. Но Такемичи знал - это вопрос времени. Однажды мысль об уходе, о бегстве мелькнула у него в голове, но он тут же отогнал ее. Помощник детектива и «крысолов» был на верном пути. Он не мог сойти с дистанции из-за «обычной» опасности в лице одержимого психа.

Иногда он просыпался в холодном поту, но тут же осознавал странную истину: Дайн и сам не понимал, что движет им. Такемичи видел это в делах, которые вел в полиции - домашние тираны часто искренне верили, что их жертва сама виновата, что она «провоцировала», была «стервой». Дайн не понимал, что его влечение к хрупкому, покорному «Ватануки» - это именно влечение. И именно это, смешанное с яростью от потери контроля над своими чувствами, делало его еще опаснее. Мысли прервала работа. Он занимался одним трупом, когда в комнату вбежал запыхавшийся уборщик.

- Конфетка, помоги! Шесть тел, не справляемся! – Таке так и не избавился от благородства.

- Иду...

Коити кивнул и последовал за ним. Он вошел в помещение и понял, что это не просто морг. Это была комната пыток. Следы крови на стенах, специфические инструменты, вонь страха и боли. Он быстро окинул взглядом пространство: пять тел. Шестой... шестой был еще жив. Его привязали к стулу в центре, а рядом стояли двое мужчин в дорогих, но ярких костюмах в полоску, похожих на те, что носил Такеоми. Такемичи мельком заметил татуировки «Бонтена» на их шеях - высокий ранг. Руководство? Он приступил к пятерым мертвецам, но его остановил голос.

- Эй, ты. Подойди сюда.

Тот, кто говорил, был с фиолетовыми глазами и модной прилизанной укладкой какого-то богатого мецената. Второй, очень на него похожий, но с чуть более длинными волосами и в костюме другого цвета, хмыкнул. Когда последний назвал похожего на себя парня «Ран», в сознании Такемичи щелкнуло. Хайтани. Бывшие члены «Поднебесья» и «Рокухары». Ран и Риндо. Он знал их лишь по слухам и внешне. Никогда лично дольше пары слов в их сторону не произнес. Помнил, какими были драки с этими двумя. А вот запомнили ли они его, не был уверен. Надеялся на удачу.

- Почисти это, - приказал Ран, указывая на привязанного человека.

Такемичи развернулся в ту сторону. Пленник был избит до неузнаваемости, весь в крови. Его глаза, полные животного ужаса, умоляли о пощаде. Бывший полицейский внутри Такемичи содрогнулся, желая предотвратить смерть. Но уборщик Ватануки мог только кивнуть. Он подошел и молча начал раздевать окровавленную одежду с живого, трепещущего тела. Он окатил его из шланга ледяной водой, заставив того затрепетать. Нет. Забиться в конвульсиях, расшатывая стул, чьи ножки неприятно шкрябали пол. Говорить человек уже не мог.

- Отойдите, пожалуйста, - тихо, но четко сказал уборщик двоим Хайтани. - Испачкаете туфли.

Неожиданно к нему прислушались и отступили. Таке смог спокойно облить бедолагу, точно зная, что напор лишь причиняет большие страдания из-за открытых ран и гематом. Хотелось молиться, хотя верующим Мичи все еще не стал. Когда Таке присел с щеткой, чтобы оттереть грязь, его движения были механическими. В порыве педантичного отношения полицейский старался очистить все многострадающее тело. Он опустился ниже, к окровавленным половым органам мужчины. В этот момент Риндо резко схватил его за запястье. Его прикосновение было холодным.

- Осторожнее, малыш, - голос был сладким и ядовитым. Какой иногда направлял Такеоми в сторону Конфетки, чтобы подшучивать. - Не то подумаем, что тебе нравится эта работа больше, чем надо. - Он отпустил его руку. - Займись трупами.

Такемичи молча кивнул и отошел. Он вернулся к мертвым, пока Хайтани продолжали свои пытки над живым. Каждый скребок щетки, каждый звук сзади вбивал в его сознание простую истину: он не просто под прикрытием. Он в аду, и каждый день этот ад стирает его прежнее «я», оставляя лишь пустую, послушную оболочку «уборщика». И самое страшное было в том, что эта оболочка начинала казаться ему единственным спасением. Только Коити Ватануки мог спрятать Такемичи настолько глубоко, чтобы его «я» не растеклось серой по стенам морга.

⌛ ⌛ ⌛

Когда Такемичи работал в полиции, у него был один старший товарищ. Он был прекрасным человеком и опытным полицейским. Тогда еще зеленому Ханагаки очень с ним повезло. Он только получил возможность присоединиться к полевой работе. Это было единственное место, куда парня вообще приняли. Возможно, помогли просьбы Хинаты к ее отцу, чтобы тот дал рекомендацию для ее бывшего парня. А может, это вознаграждение за терпимость. Тот мужчина был разведен. Он, казалось, курил так сильно, что пепел въелся в его манжеты.

- Ханагаки-кун, - улыбнулся пожилой человек, стряхивая в пепельницу золу. Его глаза так же были похожи на угольки, а голос приобрел фирменную хрипотцу. – Уже обустроился? Ты молод, все дается легко. – Он не отвел взгляда, когда Таке насупился.

- Что вы, я ведь такой неумелый даже для новичка. Я благодарен только за то, что смог попасть сюда. – Тот тяжело вздохнул. Он помнил, что сказал ему Ханагаки, когда пришел проходить собеседование: «Уничтожить преступные организации на корню». Он подумал, что это амбициозно со стороны молодого юноши. Именно тогда он принял решение взять его на воспитание и помочь преодолеть хотя бы внешний барьер. – Мою кандидатуру даже не рассматривали до последнего случая.

- Ясно, - дым заполнил пространство, когда начальник на самом деле подумал о причинах. Верно, недостаточно образован? Но ведь упорен. В любом случае мужчина усмехнулся по-доброму, похлопав Таке по плечу. – Не трусь, прорвемся. Я еще помню, что ты сказал, что хочешь стать детективом. Может, не сразу, но свое ты получишь, а я подсоблю. Только работать нужно из всех сил. Днем и ночью, Ханагаки-кун. Готов?

- Да... Я готов.

- С тебя ужин. – Такемичи переступил с ноги на ногу, его вновь подловили. Ох уж эти старики со своими привычками и колкостями. Но поведение главного только вернуло обнадеживающую улыбку на лицо коллеги. – Не медли. Иначе места будут заняты.

⌛ ⌛ ⌛

Такемичи действительно не медлил. Когда и с шестым было покончено, тело безжизненно обвисло в его руках. Таке, действуя на автопилоте, подхватил его, уложил в брезентовый мешок и начал застегивать молнию. Его губы беззвучно прошептали короткую, вымученную молитву - ритуал, который стал единственным проявлением чего-то человеческого в этом кошмаре. Слова никогда не были одинаковыми. Например, этому бедолаге они предлагали навечно забыть о пережитой боли и больше не ощущать ее в загробной жизни.

Закончив с молитвой, на которую никто не должен был бы обращать внимания, Таке попрощался с телом. Он понял, что их точно увезут на производство, где трупы вкатают в бетон под новой стройкой на заводской территории. Ханагаки ездил туда несколько раз с самим Канджи. Тот все еще находил время наведываться к работнику, которого воспитывал бывший номер девять. Пока Мичи думал, он не заметил, как перед ним вдруг возникла тень. Ран, покуривающий тонкую едкую сигарету, преградил ему путь. Он возник словно привидение, заставив сердце упасть в пятки.

- Сними все. С лица и с головы, - приказал он, фиолетовые глаза были лишены глубины. Но Такемичи все равно тонул в них и захлебывался от страха быть разоблаченным. Если не Какучо, то другими.

Такемичи замешкался на долю секунды. Ослушаться было невозможно. Он медленно стянул маску, снял защитные очки, затем откинул капюшон. Перед Хайтани предстало молодое лицо без серьезных изъянов. Ран внимательно, с холодным любопытством коллекционера, изучал его. Огромные, как у испуганной лани, карие глаза, благодаря линзам, бледная кожа, оттененная работой в помещении, и чуть влажные от пота вьющиеся каштановые пряди волос. Для Таке это выглядело опасной близостью, которой он бы не желал. Хватало двух других руководителей.

- Как зовут? - спросил Ран. Один из других уборщиков, «Дятел», тут же вставил:

- Конфетка!

Оба Хайтани, Ран и наблюдавший за этим Риндо, фыркнули с одинаковой презрительной усмешкой. Мичи, привыкший к таким шуткам, но обычно под защитой Дайна, надул губы, на секунду забыв, где находится. Это была детская, почти инстинктивная реакция на унижение. И ее легко заметили без маски, обычно так часто скрывающей выражения на лице. Ран резким движением подцепил пальцем его подбородок, заставив того вздрогнуть и встретиться с ним взглядом. Сейчас Такемичи не было видно за Коити, но того словно пронзили насквозь.

- Неплохо, - произнес он безразлично, а затем, бросив сигарету, развернулся и ушел вместе с братом, словно потеряв к нему всякий интерес. Такемичи тоже выдохнул и потерял интерес к этим братьям. Своих дел было достаточно.

Ему следовало задуматься. Придать большее значение этой поворотной встрече. Но Коити Ватануки в нем высказался насчет закрытия диплома, пустующего холодильника в квартире Дайна и очередной бумажной работы. Он был занят, он был недостаточно взволнован событием ранее. Перед ним уже умирали люди. Все это звучало и было жалкими оправданиями. Через день Такемичи стоял в кабинете Такеоми. Рядом с ним, вытянувшись в струнку, был Дайн. Воздух был густым от невысказанного напряжения.

- Ситуация изменилась, - начал Такеоми, его голос был ровным, но в глазах читалось раздражение. Или даже строгий гнев. Мичи прямо подумал, что он как-то оскорбил важного человека. Только сейчас он задумался о возможном способе спасения, если его раскроют. - Братья Хайтани проявили интерес к твоему «помощнику». – Такемичи вздрагивает, хотя речь обращена вовсе не к нему. Сразу вспоминается недавняя встреча. - Они хотят его к себе. Ему будет присвоен новый номер в их структуре.

Номер. Такемичи вспомнил структуру, которую расследовал ранее. Итак, номер десять и девять - девятый занимает Дайн. Принадлежат Мочидзуки Канджи. Восьмой и седьмой - лично знакомые, доверенные номера Такеоми. Что же значили слова Оми? Такемичи хотят действительно повысить таким образом? Лицо Дайна побелело. Мичи не смог этого сам заметить, он был слишком задумчив. А вот эту примету различил Акаши, кивнув Дайске в знак понимания. Бывший номер, обычно такой собранный и контролируемый, сделал шаг вперед.

- Такеоми-сама, - он перешел в исключительно вежливую форму обращения, - я... я могу гарантировать его эффективность здесь! – Такемичи хотелось отступить, потому что голос Дайна действительно дрожал. Он все пытался вступиться за Коити. - Он незаменим в...

- Молчи! - голос Такеоми прозвучал как удар хлыста, холодно и беспощадно. - Это не просьба и не обсуждение. Это решение Хайтани. – Выплюнул он, беспорядочно перебирая бумаги на столе. - Ни я, ни ты, никто не сможет его оспорить. Или ты думаешь, это мое искреннее желание? Он был приставлен к Канджи, а ко мне переведен для получения такого себе карьерного роста. А теперь я должен выступать перед теми чертями и самим Канджи. Каждый знает, что бывает, когда они не получают желаемого. - Он перевел взгляд на Такемичи. - Ватануки Коити получит номер и перейдет под их начало.

Словно подкошенный, Дайн опустился на колени. Унизительная, отчаянная поза. Такемичи никогда не видел его таким отчаянным. Злым, холодным, задумчивым... Никогда настолько жалким. А ведь это Мичи сейчас должен себя жалеть. Подобное в планы помощника детектива не входило. Он собирался приблизиться к верхушке, разобраться с информацией, поймать с поличным и придать их следствию. После как соучастник получить возможность допросить Майки. Убедить его. Он наивно полагал, что раз все шло ровно, так оно и продолжится.

- Пожалуйста... он... он еще не готов... - голос сорвался, в нем звучала неподдельная, животная агония. Будто терял свое дитя, так что даже Мичи вздрогнул вскоре.

- Решение принято, - отрезал Такеоми, отворачиваясь к окну. - Вон.

Дайн смиренно, как побитая собака, кивнул и поднялся. Он не посмотрел на Такемичи. Не хотел видеть? Сожалел, что его сил не хватило, чтобы уберечь? Такемичи был задумчив даже в доме, в котором скоро перестанет быть частым гостем. Той же ночью Дайске ворвался в их общую квартиру, пьяный в стельку. Он не кричал, не бил посуду. Он просто стоял перед Такемичи, его дыхание сбивалось, а в глазах бушевала смесь ярости, отчаяния и того самого неосознанного влечения, что довлело над ним. Голос трещал от сладости, которая была противна Мичи.

- Конфетка... - хриплым шепотом обратился мужчина. Он шагнул вперед, его рука дрожала, поднимаясь, чтобы коснуться лица Такемичи, чтобы в последний раз ощутить свою собственность. – Ты не можешь так покидать меня.

Такемичи не отпрянул. Он стоял неподвижно, глядя на своего тюремщика, и в его карих глазах не было ни страха, ни ненависти. Лишь пустота, ведущая в бездну. Он понимал: одна клетка менялась на другую. Из-под власти одержимого тирана он переходил под крыло капризных, непредсказуемых и куда более могущественных садистов. Но это был шаг вперед. Шаг ближе к Майки. И ради этого он был готов принять любые новые правила этого ада. И все же... Ханагаки сделал шаг вперед, глядя на этого человека с сочувствием. Он ненавидел зелень его глаз. Он обнял Дайна. А позже приготовил карри.

⌛ ⌛ ⌛

Такемичи встретил Лиз на свой день рождения. Она незаконно проникла в клуб, чтобы встретиться со своим более старшим парнем. И в ту ночь он бросил девушку прямо в этом клубе. Она, разочарованная, оказалась у бара. А так как денег она не имела с собой, то собиралась напиться за чей-то счет. Так она приблизилась к самому безобидному и жалкому мужчине. Такемичи был изрядно пьян, а Инуи внезапно стало плохо, и тот отошел в уборную. Несмотря на алкогольное опьянение, Мичи сразу понял, что она старшеклассница. И она никогда не работала проституткой.

- Ханагаки-кун, снова пытаешься помочь всем нуждающимся? – Начальник хмурит брови, глядя на промокшую полицейскую форму и девочку, которую тот только что вывел из неподалеку расположенной школы. – Ризе-чан снова заперли ее одноклассницы? Я понимаю твое доброе сердце, но кто-то может подумать, что со школьницей тебя связывает нечто большее, чем эта добрая дружба. А ведь я собираюсь вскоре исполнить твое желание.

- Это недоразумение! Кто может так решить, Савада-сан?! – Но, кажется, мужчина хочет только хорошего. Такемичи отступает. Кроме того, он обнадежен последним обещанием начальника. – Вы правда обсудите это? Я не ожидал, что смогу так быстро добиться подобного.

- Будь ты немного более жадным ребенком, ты бы получил еще больше. – По-доброму усмехается старик. Сегодня он не курит. Но Ханагаки чувствует от него этот въедливый запах.

- Я благодарен вам за факт принятия меня в ряды коллектива. Не говоря уже о том, что вы предостерегаете меня от всяких злых языков. Савада-сан, будь у меня дедушка, я бы хотел, чтобы он походил на вас.

- Старым меня считаешь? Не бери в голову. – Просит он, когда нервозность Мичи заметна невооруженным взглядом. - Твоя маленькая подружка повлияла на тебя пусть странным, но хорошим образом. Ты стал более опытен в том, чтобы располагать к себе. Но иногда это может вызвать зависть, Такемичи-кун, будь бдителен и не играй с чужим мнением. Даже если ты желаешь оттолкнуть всех мужчин твоего возраста.

- Простите... – Такемичи сжал кулак, когда в диалоге Савады промелькнула жалость. Тот отмахнулся от его извинений, как от назойливой мухи.

- Не делай вид, словно тебе жаль. Ты с Ризе-чан похожи. Знаешь же, когда вы встретились в участке, ты сильно удивился. Для меня же то, что вы встретились в клубе, не новость. Эта малышка действительно одинока. Ее семья не может позволить себе присматривать за ней. Так что я благодарен тебе. После знакомства с тобой эту школьницу видят в моем участке все реже.

- Я просто помню, каким ребенком был сам в ее возрасте. Все мои друзья нарушали закон и... Это напоминает о хороших, пусть и безнравственных, деньках. – Мичи мягко улыбнулся. – У меня был только кузен чуть старше меня. Лиз создает ощущение, будто у меня есть сестренка. Так похоже на ситуацию Май... Не важно. – Лицо Такемичи быстро потеряло все краски. Савада ничего ему не сказал по этому поводу.

- Мой бывший коллега примет тебя в отдел. Он только недавно перешел в него сам. Удачное стечение обстоятельств. Ты будешь хорошим дополнением к его блестящим детективам. – Хмыкнул старший, переводя тему. - Если не создашь проблем. Ты же не сделаешь ошибок? Как бы хорошо вы друг на друга ни влияли, встречайся с Ризе-чан реже. Хотя бы первые два месяца. Можешь отметить с ней свой перевод, когда твою кандидатуру одобрят. – Он развернулся, чтобы уйти, едва кивая благодарному поклону молодого парня. Савада-сан все еще жив и здоров на своей пенсии. Мичи может быть счастлив за него. А вот Лиз...

⌛ ⌛ ⌛

Номер Четыре. Теперь он был просто «Сладенький», Ватануки Коити, живущий в роскошных апартаментах, которые больше напоминали студию какого-нибудь обеспеченного несовершеннолетнего блогера, чем жилье уборщика трупов. Еда здесь была изысканной, мягкой на вкус, без привкуса дешевой лапши и отчаяния. Мичи не жаловался на жизнь в доме Дайна, на его еду и уют жилища. И нынешний опыт не казался Такемичи чем-то хорошим. Не тем, к чему следует привыкать. По крайней мере он смог избавиться от внимания Дайске.

И странное дело - Такемичи почувствовал странную, почти предательскую легкость. Хайтани были иными. Им было плевать на его походы в университет, на его перемещения. Они не стояли над душой, не проверяли каждый его вздох. Их жестокость была аморальной, молниеносной и безликой, как удар молнии. Но их личное взаимодействие с ним граничило с веселой, почти детской беспечностью, перемежающейся пошлыми шутками и случайными шлепками, которые скорее носили характер забавной ситуации, чем унижали.

Мичи быстро сообразил: у Хайтани был простой, прагматичный повод залатать дыру под названием «Номер Четыре». В их команде уборщики с номерами менялись с пугающей частотой. Он знал иерархию: у Лидера был Номер Один, у Санзу - Два, у Какучо - Три. У Хайтани - Четыре и Пять. У Коко - Шесть. У Такеоми - Семь и Восьмой из-за его офисной работы. У Мочидзуки - Девять и Десять. Остальные были безликой массой. Номера управляли процессом, но под началом Хайтани они редко задерживались надолго.

Когда Таке занял новое место, он сразу узнал, что Четвертый был тем самым парнем, которого Хайтани пытали при уборщике и которого заставили отмывать. Пятый, предыдущий, был застрелен на его глазах в первую же неделю. Такой недолгой была его действительно молодая жизнь. А он, Такемичи, Коити Ватануки, был жив уже целый месяц. И каждый удивлялся этому по несколько раз при встрече. А они случались немножко чаще, чем в офисе Такеоми. Особенностью также было, что здесь людей не устраняли быстро. Тут Мичи присутствовал во время пыток. Слушал крики и мольбы.

В офисе Канджи тренировали работников, в офисе Оми проделывались работы над документами. В первом случае Такемичи обучался, принимал грязную работу, порученную Дайном. После был принят в штат и затем реорганизован на службу к Акаши. Предполагалось, что Такеоми милостиво подсунет Такемичи Какучо, как тот обмолвился один раз при переводе. Он сказал это со скорбью, ожидая быстрый смертельный исход. Но он жив. Пусть сейчас и присутствует во время «допроса», который проводит старший Хайтани.

- О, - увидев Такемичи, он лениво подозвал его жестом. - Сладенький, иди сюда. – И вот прозвучала новая кличка. Хайтани всегда делают все иначе, не так, как все. Так что в этот раз пострадало прозвище, подаренное при встрече с Дайном. Это казалось свободой, но не было таковой. – Ну-ну, скорее. - Ханагаки подошел. Они просили называть их по именам, что само по себе было странно. Но он не смог противиться.

- Что такое, Ран-сан? – Обычной улыбочки не последовало, что насторожило Таке, уже готового задавать вопросы. Но его опередили.

- Сними-ка маску, - скомандовал Ран.

Такемичи послушно совершил требуемое на глазах маньяка, стянув тканевую основу с фильтрами, обнажая свое вымышленное лицо. Он выглядел привычно для себя за это время работы под прикрытием. И уже полностью принял эту внешность. Он ожидал действий старшего с минуту. И тогда Ран совершил нечто совершенно неожиданное. Он резко наклонился и чмокнул его в щеку громким, не нежным, а скорее дразнящим поцелуем. В следующее мгновение Такемичи почувствовал, как ему в рот закатывается что-то маленькое и сладкое.

В панике Мичи отпрянул, касаясь пальцами губ. Глаза выражали искренний ужас, без обыденных ранее прозрачных очков их было хорошо видно. Карие, как молочный шоколад, они выдали настоящий, животный страх - не из-за поцелуя, а из-за неизвестности. Он не знал, чему принадлежала случайно проглоченная сладость. Он помнил, что все полезное обычно горькое на вкус. Дали ли ему яд? Наркотик? Исследуя такую живую реакцию уборщика, Ран залился громким, искренним смехом. Он даже схватился за живот, будто смотрел телесериал, и его скрутили спазмы от веселья.

- Расслабься, дурачок! Это клубника! - он покачал головой, все еще смеясь. - Просто клубника. Сладко, верно?

Такемичи медленно выдохнул, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем. Не выходило, оно разрывало его горло. Ран погладил его по волосам, выглядя как старший брат со своим доброжелательным лицом, которому нельзя верить. Это была не забота. Это была игра. Опасная, непредсказуемая, где его страх был развлечением. Такемичи понимал, что иной ценности для этих двоих не представлял. Не больше слегка симпатичной игрушки, которую они, как доберманы, с удовольствием растерзают на газоне своего заднего двора.

- Ладно, хватит стоять, - Ран махнул рукой, его смех так же быстро стих, как и начался. - Тащи пилу. Большую. Эта свинья, - он кивнул на связанного человека, - еще слишком целая.

Такемичи кивнул и развернулся, чтобы выполнить приказ. Его разум лихорадочно работал. Эта легкость была обманчива. Хайтани не были его спасителями. Они были более изощренными тюремщиками. Дайн пытался его сломать и переделать под себя. Хайтани же, казалось, просто наслаждались его присутствием как диковинной игрушкой. И игрушки, как он видел на примере Пятого, имели обыкновение ломаться. Его новая клетка была просторнее, но стены были тоньше, а палачи - куда более капризными.

⌛ ⌛ ⌛

- Готов, Ханагаки-кун? – Савада протянул руку, которую Таке с опозданием пожал. Они оба вышли пешком к новому отделу для принятого на должность помощника детектива Мичи. Старик снова кашлял, после своих сигарет схватив и наполнив легкие свежим воздухом. – Что ж ты будешь делать... - чертыхнулся. А затем уставился на подрагивающие зрачки коллеги. – Не нервничай. Не уволит тебя Исида в первый же день.

- Почему вы так уверены в этом? – Такемичи нервничал. Савада просто молчал. Что же он скрывал? Такемичи не был осторожен, потому что для него это последний шанс. И потому, что это не было важнее тепла, которое Таке мог ощущать от пропитанного куревом пожилого мужчины. – Вы же знаете, я неумелый, трудный сотрудник. Ладно начальство, а если меня поставят к кому-то, кому угодить не смогу?

- Кто же знал, что ты такой нервный. – Хлопнул себя по лбу полицейский. – Вот пойдем и сам все узнаешь.

Это было первое появление Такемичи в отделе по расследованию преступлений, связанных с преступными группировками. Токийский, очень престижный, с молодыми и талантливыми выпускниками. Здание выглядело новым. Экскурсия с молодым помощником закончилась у кабинета Исиды Акеры. Начальник участка, человек, так же привыкший выкуривать табак даже на рабочем месте, что уставом запрещалось. Он кивнул сперва незаинтересованно, но затем увидел вошедшего Саваду. Тот хмыкнул, осмотрев беспорядок на столе друга.

- Видать, еще не освоился. – Просипел наставник Такемичи, который поклонился перед новым лицом. Внезапно владелец темного дубового стола встал, опираясь на лакированное дерево.

- Йосики... А это тот твой талантливый новичок? Раскрывший то дело. – Ханагаки дрогнул под этим вопросом, он тоже помнил дело о наркоторговле, которое по чистой случайности попало им в качестве выезда по причине громкого шума. В одиночку он зафиксировал преступление и арестовал две чертовы банды, чуть не уехав оттуда на скорой помощи. Он не считал это заслугой, потому что действовал на адреналине, поэтому щеки предательски заалели. Темные глаза осмотрели Таке вдоль и поперек с оценкой. – И правда обаятельный, то, чего не хватает моим сухим ребяткам.

- Не обольщайся, несмотря на миловидную внешность, он та еще головная боль. И заноза в моей заднице. Вечно попадает в неприятности и уходит на больничные, но все еще везучий. Ханагаки-кун у нас требует особого надзора. Ты уж поставь его в пару хорошему человеку. И желательно старше на тридцать лет. – С сочувствием он добавил это условие, глядя на вздрогнувшие плечи. – Либо к женщине. С молодыми он не сходится.

- Странные просьбы. Не могу. – Новый начальник развел руками. Лицо не выражало сожаления. – Женщин пока не находил для своего отдела, а у остальных либо места забиты, либо возраст другой. Помню, ты говорил, что этому парню нужен психотерапевт. Штатный подойдет? На этом все. Поблажек больше не будет, даже для твоего парнишки, Йосики. Я и так рискую, принимая его так просто.

- Вот гад... К кому тогда его поставишь?

- К Тачибане. – Такемичи снова передернуло, словно тут появится порыв ветра достаточной силы. Оба старших посмотрели на него с любопытством. Савада же знал, что каким-то образом Таке связан с семьей Тачибана.

- Вы говорите о Тачибане Наото?

- Верно. Наото лучший из тех, кого я могу попросить взять тебя к себе. Знакомы? Сработаетесь, надеюсь. – Доброжелательно мужчина привстал и протянул руку молодому сотруднику.

- Да... Надеюсь. – Рукопожатие завершило часть этой сделки.

⌛ ⌛ ⌛

Такемичи узнал новую порцию информации не из отчетов, а из случайной, брошенной фразы Рана. Тот говорил часто, даже больше Мочидзуки под алкогольными парами. В отличие от того же Мочи, Хайтани вообще не имели костей в языках. И вот в один такой день они обронили, что у кого-то из руководителей есть свои люди в полицейском округе. Черт возьми, в том, в котором находился Мичи до игры в крота. В тот день он испугался. Но не был так наивен, чтобы думать, что у Бонтена не было своих людей в подобных местах. Просто стресс.

По рассказам Оми и Канджи, они посещали Хайтани время от времени, если дело касалось внешней политики или предательства. Но и обычные «чаепития» были в их разговорах упомянуты. Поэтому присутствие не должно было удивлять едва освоившегося Четвертого. В новые обязанности Мичи больше не входило самостоятельно убирать трупы. Он лишь передавал приказы, помогал Хайтани при допросах. В тот вечер Риндо вызвал его в гостиную. Едва Такемичи переступил порог, тот раздраженно крикнул:

- Сними, нахер, эту маску! Надоело на тряпку смотреть!

Такемичи, давно привыкший к их капризам, молча стянул маску, очки и даже куртку, оставаясь в облегающей черной водолазке - Хайтани иногда просили его делать и это, будто наслаждаясь его уязвимостью. Он почувствовал на себе тяжелый, ледяной взгляд. Он забыл о присутствии посторонних в этой обители зла. Дайн сидел напротив, и в его глазах кипела тихая, сконцентрированная ярость. Он смотрел на то, как его бывшая собственность покорно раздевается по приказу других. И если шутка с Такеоми была просто потребностью поиграть, то сейчас все серьезно. Мичи подошел к Риндо.

- Чего хотел, Риндо-сан? - спросил он, используя разрешенное обращение. Возможно, нервируя этим гостей. Но не обращая внимания, потому что как капризные дети Риндо и Ран канючили без исполнения их воли и набитых желудков. А еще порой они оказывались сверхтактильными и похожими на двух фиолетовых осьминогов.

- Чай, - лениво бросил Ран, развалившись на диване возле брата. – Тот, что был в прошлый раз. - Риндо просто кивнул, как бы указывая, что заказ у него тот же. Такемичи с недоумением посмотрел на стол, заставленный дорогим виски и коктейлями, но без возражений кивнул. Он быстро обернулся к остальным, стараясь смотреть только на одного человека в том направлении.

- Такеоми-сама? Дайн-сан? - вежливо предложил он. Они молча отказались, хотя показалось, в глазах Оми промелькнул интерес. А от Дайна послышалось шипение не хуже, чем от змеи. Такемичи принялся готовить чай, его движения были выверенными и спокойными. Когда он поставил чашки перед Хайтани, Ран похлопал себя по коленке.

- Садись. - Мичи не понял, поэтому Рану пришлось сказать прямо. - Я сказал, присядь сюда.

Такемичи, после секундного замешательства, медленно опустился на указанное место. Он выглядел спокойно и привычно в своем новом положении. И немного злорадно, зная, кому этот жест не понравится в первую очередь. Ран начал гладить его по бедру рукой - не с похотью, а с тем же видом, с каким гладят хорошо сложившуюся собаку. Мичи, естественно, не выказал раздражения. Все просто: исполняй, подчиняйся, служи. И будешь в живых и на хорошем попечении. Для Ханагаки это еще и кладезь новой информации. Такеоми, наблюдавший за этим с бокалом в руке, зло бросил:

- И нахрена вы его забрали, если вся его работа - участвовать в ваших тупых шутках? – Сказал тот, словно никогда не проделывал того же.

- Он хорош в деле, - парировал Ран, не прекращая своих движений. - И пахнет приятно. И голос красивый. И лицо симпатичное. Конечно, я буду звать его Сладеньким. - И тут не выдержал Дайн. Он резко вскинул голову, и его сдержанность лопнула.

- Главный вопрос, - его голос прозвучал хрипло и резко, - он и у вас... в постели хорош? Все мои усилия... вложенные в него... чтобы он стал идеальным инструментом... и все это ради того, чтобы он стал вашей... игрушкой? - Такемичи вспыхнул, как маков цвет. Унижение и гнев заставили его опустить голову, пряча пылающее лицо. Почему-то перед ним было так стыдно даже от этого нелепого предположения.

- Я вообще-то... просто работаю, - прозвучал его тихий, но отчетливый голос. - Управляю делами. Помогаю с уборкой. Чищу документы... - В воздухе повисла пауза. Даже Такеоми, обычно невозмутимый, поднял бровь. Он ожидал молчания на выпад Дайске.

- Что верно, то верно, - неохотно признал он. - Документы в вашем секторе стали значительно чище. Если это заслуга Коити, я могу только похвалить его за это.

Это было крошечное, почти случайное оправдание. Но в нем была доля правды. Хайтани, несмотря на все свои издевательства, использовали его по назначению. Они были извращенцами и садистами, но не глупцами. И в этот момент Такемичи понял, что его единственная защита в этой новой, еще более странной клетке — это его неоспоримая полезность. Пока он оставался ценным активом, его могли дразнить, унижать, но не сломать окончательно. И эта мысль была одновременно и утешительной, и бесконечно печальной.

- Так и что? – Риндо ухмыльнулся, заглядывая на гостей. – Хочешь передать нам инструкцию по использованию? Или, возможно, нам действительно стоило опробовать одну замечательную функцию? Брат, что думаешь? – Несмотря на обращение к Рану, фиолетовые глаза наблюдали только за спутником Акаши. Что-то в его агрессивном поведении намекало на некоторую близость между новым Четвертым и бывшим девятым.

- Успокойтесь. – Голос Такеоми впервые звучит так бескомпромиссно. Его взгляд направлен на Хайтани. - Он ваш. Ведь, очевидно, ему хочется жить. – Такемичи мог бы вздрогнуть, но он не выражает ничего в своем взгляде. Помощник детектива никогда не был верным псом, чтобы стесняться предательства. – Вообще-то, я пришел обсудить поставку завтра. Коко нервничает. – Мичи удивленно поднимает голову от своих коленей. Коконой. Имя, которое ему слышать очень тяжело.

- Мы не владеем той территорией, можешь решить все сам. – Отвечает Ран. Но взгляд Оми говорит ему не торопиться. – Ладно, обсудим. Но адрес не называй. – Такемичи чувствует хватку на своем бедре. Ему тут все еще не доверяют в полной мере.

Пока уйти Ханагаки не может, его просто не отпустят. Да и тело будто онемело от прикосновений и взглядов, задерживающихся на руках Хайтани, поочередно ласкающих молодого работника. Возможно, он смотрит на Дайна? И тогда бы он быстро отвел взгляд, потому что у первого он злой и обещающий все муки мира. Быть может, Такеоми поймал взгляд карих глаз? Глупости, он занят документами, которые Такемичи и с трудом не сможет получить. Теперь информация под большим надзором. Предатели, которых Хайтани пытают, разговорчивее трупов.

- Четвертый... - В помещение входят несколько уборщиков. И в тот же миг все вошедшие испуганно пятятся, лицезря радушный прием. Но Такемичи помнит разрешение Хайтани действовать по своему усмотрению. То, что его выпускают из рук, - уже хороший знак.

- Куда ты, сладкий? – Такемичи склоняется над Раном и шепчет ему на ухо. Тот улыбается и кивает. – Хорошо, распоряжайся ими, как пожелаешь. – После этого перешептывания Такемичи уходит, прощаясь напоследок.

- Хорошего дня, Такеоми-сан, Дайн... Мне следует заняться работой. – Двери плотно прикрываются. Все равно Мичи ничего важного сегодня не узнает. Но на самом деле Оми очень заинтересованно провожает фигуру взглядом.

- А он вырос... Возможно, это обстановка влияет на его поведение. – Он смотрит на Рана и Риндо, игнорируя Дайна. – И? Почему оставили его в живых?

- А кто-то хотел его устранить? – Хмыкает Риндо, пожимая плечами, словно пытаясь стряхнуть пиджак с них.

- Вы прекрасно знаете, что из нас всех меняют уборщиков как перчатки только вы. Так чем вам так приглянулся Коити?

- А это не твое дело. – Ран улыбается, потягивая вкусный чай. – Могу лишь сказать, что он здесь задержится. Что-то еще?

- Да нет... Ничего. – Акаши приподнялся и поправил несуществующие складки на пиджаке. - Пойдем, Дайн.

- А как же обсуждение? – Покосился в их сторону старший Хайтани. На что Такеоми хитро оскалился.

- А мы пришли только на Коити поглядеть.

⌛ ⌛ ⌛

- Итак... - Наото оглядел кафе неподалеку от известного ему адреса зоомагазина. Тут было по-домашнему уютно. Девушка в голубом переднике минуту назад оставила поднос с их кофе. - Вы двое говорите, что Такемичи был изнасилован восемь лет назад, и что все причастные к тому делу были убиты или погибли при неопределенных обстоятельствах? – Он отвел взгляд к тем, кого встретил сегодня. Девушка с отросшим каре и болезненной бледностью, и мужчина, который был Наото знаком по рассказам коллеги. Такемичи говорил о Мацуно много и в красках.

- Знаю, в это трудно поверить... - Начала Мори, обхватывая пальцами стаканчик. Ее ногти показались неаккуратно состриженными, или даже обгрызенными. Тачибана бы не обращал на это внимания, если бы не ее рассказ. Он пришел к выводу, что девушку произошедшее с Таке очень сильно беспокоило.

- Нет, не трудно. – Выдохнул он раньше конца ее предложения. - Я уже все знаю. – От этого признания присутствующие за одним столом люди затихли. Чисаки показалась удивленной этим обстоятельством, казалась очень потерянной. А Чифую выглядел обиженным проявленным к нему недоверием. В обычные дни Наото бы проигнорировал появившуюся внутри жалость. Но теперь Мацуно знал, что Ханагаки не в безопасности. – Он рассказал мне перед началом миссии.

- Тачибана-сан, это было безрассудно - отправлять бывшую жертву в подобное место.

- А кто тогда? Ты или я? Мы с тобой не то что не ступим в Бонтен, мы на виду у них. – Он ударяет по столу, забывая, где находится. Но никто и не смотрит. Сегодня странно немноголюдно. И работники уходят на перекур. - А он легко исчез. Почему? Потому что от него этого и ждали. Побега. Он и сбежал. За их спину. Бонтен пока не знает, что он там. Поэтому не смейте копать у них под носом. – Наото страшно представить, что будет, если информация о подмене всплывет. Что будет с Такемичи.

- Пусть так! Пусть... - Отвечает Мори чуть дрожа. - Но это не причина оставлять все как есть. У меня есть предположение. Просто выслушайте меня, детектив. Такемичи может помочь наше вмешательство...

- Отвяжись от него. Такемичи и так на пределе возможностей. – Он приоткрывает свой страх, преобразуя его в злость. - Я не получал чертовых вестей трое суток, а то и неделю, если не считать тех коротких сообщений «я жив» на оторванном куске бумаги. – Серые глаза скрываются за ладонью, когда от усталости мужчина прикрывает их. - Мы с тобой те, кто отправили его туда и в ус не дуем. Работая, как и всегда. Поэтому, для общего блага, оставь его. И не ворошите прошлое человека, который так и не забыл, что произошло. – Упоминать насилие было так же тяжело.

- А ты не в духе, Тачибана. – Вмешивается Чифую, который не подавал признаков участия в разговоре долгое время. - Но причем тут Мори? Она пришла ко мне, потому что не смогла выносить своей вины. А ты просто капаешь соленым раствором на открытые раны. Успокойся и выслушай. Ведь это важно. В первую очередь, Такемичи не должен знать то, что она тебе скажет. Разобраться сможешь только ты. Ну что? Готов выслушать?

- Предположим. Слушаю. – И младшей пришлось пересказать эту неделю расследования, которую она провела с Чифую и одна.

- Как-то так... И тогда я решила взяться за тех, кто мог потребовать экспертизу. Вариантов оказалось немного. Только начальник отдела и медики. Я узнала, что за Ханагаки долгое время было установлено наблюдение у специалистов. Решила, что это была инициатива начальства... Но потом меня заинтересовали именно его психотерапевты. Особенно Йоко-сан.

- Она обычная женщина, - запротестовал другой, - что же могло тебя в ней заинтересовать? Ладно предыдущий, он Мичи никогда не нравился и ушел с громким скандалом. Я могу понять интерес к персоне Ханагаки после его ухода или в момент их конфликта. Возможно, он узнал о тайне Такемичи и поэтому тот на него напал. Йоко-сан - обычная гражданка.

- И почему тогда стоило Такемичи-куну перевестись в якобы иностранный филиал, Йоко-сан подала в отставку и покинула работу? Вам не кажется это подозрительным? Попасть к нам так легко, хотя она работала на более оплачиваемой должности ранее, получить доступ к медицинской карте работника и вести его долгое время как личный психотерапевт. При этом ее отчеты в основном пусты. Он был у нее почти каждую неделю по вашему наставлению. А Йоко-сан писала только о небольших сдвигах и всегда потакала его желаниям. Вам не кажется это странным?

- Блять... - Наото внезапно что-то осознал. - Мори. Найди все на эту женщину. Не говори начальству. Это должно держаться в строгом секрете и... Спасибо вам двоим. – Впервые за эту встречу голос детектива стал теплее.