Тонкие стены.

Дни тянулись размеренно. Даже слишком размеренно.

Сокджин был рядом — заботливый, тёплый, правильный. Он писал ей утром, ждал после пар, смеялся, держал за руку так, будто боялся отпустить.

И это должно было быть хорошо. Должно.

Но почему-то внутри всё чаще появлялось странное чувство, будто она играет роль, которую сама же себе и придумала.

А Чонгук...

Чонгук не мешал. Не лез. Не портил.

Он просто оставался рядом, появлялся в общих компаниях, сидел напротив за столом в университетской столовой, иногда бросал на неё короткие взгляды, от которых становилось не по себе.

Вечерний свет лениво растекался по коридору университета. За окнами уже темнело, а в воздухе стояла привычная тишина, нарушаемая лишь далёкими голосами студентов и шумом из аудиторий.

Чонгук сидел на скамейке, уткнувшись в телефон, когда Т/и остановилась неподалёку. Она уже собиралась пройти мимо, но его ровный голос заставил её задержаться.

— Опять с Джином идёшь? — не отрываясь от экрана, спросил он.

— Да. А что? — коротко ответила Т/и.

— Ничего, — Чонгук лишь кивнул. — Просто спросил.

Он снова вернулся к телефону, будто вопрос действительно не имел никакого значения.

Но именно это безразличие почему-то задело её.

Т/и нахмурилась, а внутри начало нарастать знакомое раздражение. Она сама не понимала, почему ждала от него чего-то другого.

— И всё? — неожиданно для самой себя спросила она.

Чонгук поднял взгляд. Невозмутимый. Почти безмятежный.

В его лице не было ни насмешки, ни привычного озорства. Он выглядел удивительно серьёзным.

— А что ещё ты хотела услышать? — тихо спросил он.

Поднявшись со скамейки, парень убрал телефон в карман и медленно подошёл ближе.

Именно эта уверенность всегда выводила её из себя.

— Не знаю, — раздражённо бросила Т/и. — Хоть что-нибудь.

Чонгук слегка приподнял бровь.

— Что-нибудь? Например?

Она отвела взгляд.

— Неважно.

Чонгук давно заметил одну странную вещь. Каждый раз, когда Т/и говорила о Сокджине, в её голосе будто звучало ожидание. Словно она не просто рассказывала, а проверяла, услышит ли он, отреагирует ли, останется ли таким же равнодушным.

— Ты постоянно смотришь на меня, когда говоришь о нём, — ровно произнёс он. — Будто ждёшь какой-то реакции.

От этих слов Т/и замерла.

— Не говори ерунды.

— Правда? — тихо усмехнулся Чонгук. — Тогда почему тебя так задело, что мне всё равно?

Он не спорил. Не повышал голос. Просто смотрел прямо на неё.

И в этот момент в его взгляде не осталось ни шуток, ни привычного сарказма. Только сдержанная уверенность. Та самая, которая всегда выводила её из себя.

— Тебе не всё равно, — упрямо возразила Т/и.

— А ты очень хочешь, чтобы было не всё равно? — невозмутимо спросил он.

Она не нашлась с ответом. Он был уверен, что дело вовсе не в том, что он может забыть о существовании Джина.

Скорее, сама Т/и боялась, что однажды он поймёт слишком многое.

Резкий выдох сорвался с её губ. Раздражение смешалось с растерянностью, а сердце почему-то забилось быстрее.

Чонгук же, словно сказав всё необходимое, молча отступил назад. Для него разговор будто уже закончился.

Несколько секунд он молчал, а затем тихо заметил:

— Ты можешь злиться сколько угодно, Т/и. Но себя обманывать у тебя получается гораздо хуже, чем тебе кажется.

Подойдя к выходу из корпуса, он ненадолго остановился.

Не оборачиваясь. И спустя мгновение просто ушёл. Т/и осталась стоять в коридоре университета.

Свет ламп казался холоднее, а привычные звуки университета вдруг стали какими-то далёкими.

И впервые за долгое время мысль о Сокджине не успокоила её.

А только усилила странное, раздражающее чувство внутри.

Потому что где-то глубоко она ненавидела то, с какой невозмутимостью Чонгук говорит такие вещи. Словно он не предполагает. А уже знает.

Сокджин ждал её у входа в университет. Как всегда. Слишком правильно, слишком вовремя, слишком спокойно.

— Ты сегодня долго, — мягко улыбнулся он, протягивая ей стакан кофе.

— Пара затянулась, — коротко ответила Т/и, принимая стакан.

— Устала?

— Немного.

Он сразу кивнул, будто уже всё понял лучше неё самой.

— Тогда поедем куда-нибудь спокойно поужинаем. Без шума.

— Хорошо.

Сокджин улыбнулся и взял её за руку. Тёплое, привычное прикосновение.

Правильное. Но почему-то Т/и не почувствовала того, что должна была.

———

— Ты какая-то странная в последнее время.

Юна свалилась рядом на скамейку в парке, вытягивая ноги и глядя на небо.

— Я нормальная.

— Угу, — протянула Юна. — Все «нормальные» обычно так не смотрят в одну точку, когда им пишут их парень.

Т/и моргнула и быстро убрала телефон.

— Я не смотрела.

— Конечно, — Юна усмехнулась. — Ты просто уставилась в него с выражением «я сейчас или отвечу, или сбегу в другую страну».

— Не выдумывай.

Юна повернулась к ней.

— Он тебе нравится?

— Конечно нравится, я с ним встречаюсь.

— Я не об этом.

Т/и резко напряглась. Юна чуть прищурилась, уже без шутливого тона.

— Ты с ним спокойная. Но не счастливая.

— Это одно и то же.

— Нет. Ты просто выбрала то, что проще объяснить другим.

Т/и резко выдохнула.

— Ты сейчас вообще о чём?

— О том, что ты каждый раз говоришь «у меня есть парень» так, будто сама себе это доказываешь.

Эти слова ударили слишком точно. Т/и отвернулась.

— Хватит.

Юна не отступила.

— А Чонгук тебе что?

— Ничего.

Слишком быстро. Слишком резко.

Юна тихо усмехнулась.

— Вот именно поэтому ты сейчас такая.

Т/и резко встала со скамейки.

— Мне пора.

— Т/и.

— Я сказала, мне пора.

И ушла.

Вечером она всё-таки пошла на встречу с Сокджином. Он выбрал тихое кафе, почти без людей.

И всё было идеально.

Он рассказывал что-то про свой день, улыбался, осторожно касался её руки, спрашивал, не холодно ли ей.

— Ты сегодня молчаливая, — заметил он мягко.

— Просто устала.

— Ты часто так говоришь.

Он слегка сжал её ладонь.

— Если что-то не так, ты можешь сказать мне.

Т/и подняла взгляд. И на секунду почти сказала правду. Но вместо этого только улыбнулась.

— Всё хорошо, Джин.

И снова солгала.

А в голове почему-то снова прозвучал голос Чонгука. Спокойный. Уверенный. Слишком уверенный.

«Ты постоянно смотришь на меня, когда говоришь о нём».

Т/и резко сжала пальцы. И впервые рядом с Сокджином почувствовала не спокойствие.

А шум. Тихий. Навязчивый.

Как будто что-то внутри неё наконец перестало молчать.