Тонкие стены.

Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как Т/и начала встречаться с Сокджином. За это время успела закончиться зима.

На улице наконец наступила весна, снег почти растаял, дни стали длиннее, а в воздухе чувствовалось долгожданное тепло. Люди чаще гуляли, открывали окна, а солнечные лучи уже не казались такими редкими.

И всё было хорошо. Правда.

По крайней мере, именно так она отвечала всем, кто спрашивал. Юна умилялась, наблюдая за ними. Сокджин был счастлив.

Даже Чонгук, казалось, давно смирился. Во всяком случае, именно так выглядело со стороны. Он больше не закатывал глаза, когда Джин заходил к ним домой.

Не комментировал их фотографии. Не язвил по поводу очередного «солнышко».

Вообще ничего. И это было немного странно. Потому что, кажется, Т/и уже привыкла к тому, что он обязательно вставит свои пять копеек.

А теперь всё изменилось.

Чонгук спокойно занимался своими делами, мог часами сидеть в гостиной с телефоном или играть, не обращая внимания на происходящее вокруг. Иногда они пересекались на кухне, обменивались парой фраз, и на этом всё заканчивалось.

И почему-то это раздражало её сильнее, чем прежде. То ли за эти месяцы она просто успела соскучиться по нему, то ли Чонгук действительно стал действовать ей на нервы ещё сильнее. Но Т/и прекрасно понимала — второе было лишь удобной отговоркой.

Где-то внутри уже давно звучал тихий голос, который знал правду. И именно это выводило её из себя. Потому что слушать его не хотелось. А признаться самой себе — тем более.

В один из тёплых весенних дней Сокджин, как обычно, заехал к ней. Он поцеловал её в макушку, пожелал не переутомляться и ушёл, а Т/и ещё несколько секунд смотрела ему вслед, наблюдая, как его фигура скрывается за дверью.

Из гостиной донёсся ленивый голос Чонгука. Он, как всегда, лежал на диване, не отрываясь от телефона.

— Проводила? — с лёгкой усмешкой спросил он.

Т/и вздрогнула от неожиданности и недовольно посмотрела на него. Чонгук лишь усмехнулся, а она привычно закатила глаза.

— Вообще-то, если ты забыл, Джин мой парень, — привычно напомнила она.

— Да в курсе я, — спокойно ответил Чонгук, наконец подняв на неё самодовольный взгляд. — Ты только определись, Т/и, кому ты это постоянно напоминаешь. Мне или себе?

В его глазах не было ни ревности, ни привычной насмешки.

Только спокойствие.

Он заметил, что она слишком часто говорит об этом. Будто убеждает не его, а саму себя.

Эти слова неприятно кольнули.

Т/и нахмурилась, мысленно назвав всё это глупостью, но почему-то не смогла сразу выбросить сказанное из головы.

А Чонгук лишь пожал плечами и снова вернулся к телефону, словно разговор не имел для него особого значения.

И это бесило.

Потому что в его улыбке больше не было ни злости, ни скрытой обиды.

Словно он действительно был в чём-то уверен.

Вечером они с Сокджином сидели в уютном кафе. За окном уже не было зимней серости, прохожие неспешно гуляли по освещённым улицам, а в открытые двери время от времени проникал свежий весенний воздух.

Сокджин что-то рассказывал, улыбался, а Т/и неожиданно поймала себя на том, что снова вспоминает слова Чонгука.

«Будто не мне, а себе».

Бред. Полный бред.

Она попыталась сосредоточиться на разговоре, но мысли всё равно возвращались к этому.

Сокджин заметил её рассеянность и только мягко рассмеялся, решив, что она просто устала. И Т/и с готовностью согласилась.

Устала. Конечно. И ничего больше.Абсолютно ничего.

Но когда поздним вечером она вернулась домой, первым делом услышала доносящийся из кухни смех Чонгука.

Тёплый свет падал в коридор, пахло чем-то вкусным, а его голос звучал удивительно привычно.

И почему-то она улыбнулась раньше, чем успела это осознать.

А заметив это, сразу разозлилась на себя.

Потому что у неё вообще-то был парень. И почему-то в последнее время она слишком часто напоминала об этом.

Даже когда рядом не было никого, кроме неё самой.