Тонкие стены.

Следующие несколько дней Т/и не спорила.

Сначала это выглядело как совпадение. Один день — ну окей, устала, не в настроении. Второй — может, просто игнорит. На третий это уже нельзя было списать ни на что.

Она перестала реагировать.

Вообще.

Не было больше привычного "иди нахуй" через каждые пять минут. Не было взглядов, в которых читалось прямое желание придушить его подушкой ночью. Не было даже этого лёгкого, раздражённого выдоха, который раньше сопровождал почти каждое его слово.

Просто... тишина.

И это бесило куда сильнее, чем любые их ссоры.

Утро началось как обычно.

Он был на кухне раньше неё — редкий момент, когда квартира принадлежала ему одному. Чайник уже закипал, он лениво листал телефон, опершись бедром о стол, и всё было нормально.

Пока она не зашла.

Т/и выглядела так же, как всегда — растрёпанные волосы, растянутая футболка, сонное лицо. Ничего нового.

Кроме поведения.

Она даже не посмотрела на него.

Просто прошла мимо, открыла шкаф, достала кружку — не ту, к которой привыкла, другую — и спокойно поставила чайник.

Ни слова.

Он подвинул её кружку ближе к краю стола. Чисто автоматически. Раньше это срабатывало всегда.

Она либо замечала и комментировала, либо злилась, либо хотя бы смотрела на него с этим своим "ты серьёзно сейчас?" взглядом.

Сейчас — ничего.

Она просто взяла другую кружку. Даже не проверяя.

Он чуть нахмурился.

— Ничего не скажешь?

Она на секунду посмотрела на него. Слишком спокойно.

— Нет.

И всё.

Ни интонации. Ни подтекста. Ни попытки зацепиться. Она сделала кофе и вышла из кухни, как будто его там не было. И вот это уже было странно.

Дальше хуже. Она убирала за собой. Сразу.
Без напоминаний, без "отъебись".

Кухня после неё выглядела идеально — чистая раковина, аккуратно поставленные вещи, никакого хаоса, за который можно было бы зацепиться.

Он пару раз открывал шкафы просто чтобы проверить.

Ничего. Вообще.
Даже кружки стояли ровно.

— Ты что делаешь? — спросил он, наблюдая, как она вытирает стол.

— Живу, — спокойно ответила она.

— Это не выглядит как ты.

Она пожала плечами.

— Привыкай.

Слово застряло где-то в голове неприятным эхом.

Она перестала оставлять вещи. Перестала включать музыку. Даже дверями больше не хлопала. Квартира вдруг стала... правильной.
И это раздражало.

Потому что раньше она была живой. Шумной. Неровной. Бесившей. А теперь — просто... пустой.

Он начал проверять. Сначала аккуратно.
Передвинул её куртку, - Она повесила обратно.
Оставил свет включённым в ванной, - Она выключила. Без комментариев.

На третий раз он уже специально встал в проходе, когда она шла мимо. Она остановилась. Подождала секунду.

— Можно пройти?

— Обычно ты толкаешь.

— Сегодня не хочется.

Он не сдвинулся. Она просто обошла. Даже не задев.

Вечером он сел рядом, когда она смотрела сериал. Специально близко. Практически нарушая ту границу, за которую раньше она уже бы устроила скандал.

Она даже не повернулась. Только чуть сдвинулась, чтобы видеть экран.

— Ты обычно громче, — сказал он.

— Ты обычно тише, — ответила она, не отрываясь.

— Мы меняемся?

— Нет.

— Тогда что это?

Она чуть выдохнула, как будто разговор ей уже надоел.

— Я просто перестала тратить энергию на тебя.

Он усмехнулся.

— То есть я был достоин твоей энергии?

— Был.

Пауза.

— Больше нет.

Тишина после этого стала ещё плотнее.

На следующий день он уже не просто проверял. Он пытался спровоцировать. Включил музыку громче обычного. Она надела наушники.
Передвинул её вещи. Она убрала.
Оставил посуду в раковине.Она помыла — свою часть. Его — нет.

— Ты сейчас серьёзно? — спросил он.

— Да.

— И тебе норм?

— Абсолютно.

Он стоял в коридоре, смотря на неё. Она спокойно прошла мимо. Как будто он — просто мебель.

— Ты странная, — сказал он.

— Я всегда была странной.

— Нет. Ты была громче.

Она остановилась. Но не повернулась.

— Значит, тебе просто нравилось, когда я с тобой ругалась.

Он чуть усмехнулся.

— Может быть.

— Тогда привыкай.

И ушла.

Квартира стала тихой. Не уютной. А пустой. Слишком правильной. Слишком... без неё.

Позже ночью он сидел на кухне. Один.
Телефон в руках, экран включен, но он не читал.
Просто смотрел. Иногда открывал что-то.
Закрывал. Снова открывал.

Из её комнаты не доносилось ни звука. Вообще.
Даже музыки. Даже шагов.

Он провёл рукой по лицу. Чуть выдохнул. Посмотрел в сторону её двери.

— Заебала...

Пауза.

И тише, почти себе:

— ...дура.

И впервые за всё время его раздражало не то, что она делает.

А то, что она больше ничего не делает.