Тонкие стены.

На четвёртый день тишины Чонгук перестал делать вид, что его это не касается.

Сначала это было даже... забавно. Посмотреть, как долго она выдержит. Как далеко зайдёт в этом своём "мне всё равно".

Но чем дольше это тянулось, тем сильнее его начинало раздражать не её поведение — а его собственная реакция на него.

Потому что он начал замечать.

Как она двигается тихо.
Как закрывает дверь без звука.
Как перестала оставлять свет включённым.
Как даже его оры по ночам, не злят её.

Как будто его нет. И это было хуже любого их скандала.

Вечером он решил, что хватит.

Т/и сидела в комнате, на кровати, уткнувшись в ноутбук. Наушники, свет приглушённый, полное ощущение, что она отрезала себя от квартиры.

Он не постучал. Просто открыл дверь.

Она подняла взгляд.

— Закрой, — спокойно сказала она.

Он не сдвинулся.

— Мы не договаривались, что ты будешь прятаться.

— Я не прячусь.

— Тогда что это?

— Я живу.

Он прошёл в комнату. Закрыл дверь за собой.

— Ты странно живёшь, — сказал он.

— Тебе не обязательно это комментировать.

— Мне не обязательно, но я хочу.

Она сняла наушники. Медленно.
И посмотрела на него.

— Что тебе надо?

Он чуть наклонил голову.

— Вернуть тебя.

Пауза.

— Ты скучная стала.

И вот тут что-то дрогнуло. Совсем немного. Но он это заметил.

— Выйди, — сказала она тише.

— Нет.

— Чонгук.

— Что?

— Выйди из комнаты.

— Нет.

Он стоял слишком близко. Слишком спокойно. И не собирался уходить.

— Ты правда думаешь, что мне не всё равно? — сказал он.

Она сжала губы.

— Мне плевать, что ты думаешь.

— Тогда почему ты вообще это устроила?

— Что "это"?

— Вот это, — он обвёл рукой комнату. — эти прятки.

Она резко встала.

— Потому что я заебалась.

И он наконец увидел это.
Не спокойствие. А сдержанность.

— Заебалась от чего? — спокойно спросил он.

— От тебя, — сразу ответила она.

— Не похоже.

— Да?

— Ты слишком стараешься не реагировать.

Она усмехнулась. Нервно.

— А тебе не похуй?

— Было бы — я бы тут не стоял.

Пауза.

Тишина в комнате стала тяжёлой.

— Ты хотел тишины, — сказала она.

— Я хотел не хаос.

— Вот тебе не хаос.

— Это не ты.

Она резко шагнула ближе.

— А тебе какое дело, какая я?

— Потому что раньше ты хотя бы была честной.

— А сейчас?

— Сейчас ты просто делаешь вид.

И вот это стало последней каплей.

— Да потому что с тобой по-другому невозможно! — резко сказала она.

Голос сорвался.

Громко.

Резко.

Живо.

Чонгук на секунду замер.

— Ты лезешь в каждую мелочь, бесишь, провоцируешь, а потом ещё делаешь вид, что я проблема! — продолжила она, уже не сдерживаясь. — Ты вообще конченый?

Вот она.

Вернулась.

Парень чуть усмехнулся. Тихо.

— Вот.

— Что "вот"?!

— Я скучал.

Она замерла.

Секунда. Две.

— Ты ебанутый, — выдохнула она.

— Возможно.

Он развернулся и пошёл к двери.

Как будто получил, что хотел.

Остановился у выхода.

Не оборачиваясь.

— Так лучше.

И вышел.

Т/и осталась стоять посреди комнаты.

С бешено бьющимся сердцем. С раздражением, которое снова было на месте.

Живым.

Настоящим.

И самым раздражающим было то, что он снова её вытащил.