7
В понедельник в десять утра я стояла перед панорамным лифтом штаб-квартиры «Empire Construction». На мне был идеально сидящий черный костюм — моя броня, под которой скрывались и татуировки, и странный трепет, вызванный образом женщины, занимавшей все мои мысли выходные.Когда я вошла в её кабинет, Кларк даже не подняла головы от документов. Она выглядела безупречно: белоснежная рубашка с накрахмаленным воротником и очки в тонкой оправе, которые делали её взгляд еще более пронзительным.
— Пунктуальность. Хорошее начало, Амели, — произнесла она, наконец посмотрев на меня. Её голос в тишине офиса звучал еще более властно, чем дома. — Забудь про кофе и адаптацию. У нас нет на это времени.Она кивнула на массивный стол из черного дерева, заваленный папками и чертежами.— Здесь проектная документация по порту за последние три года. Анализ почвы, юридические обременения, сметы конкурентов. К завтрашнему утру я жду от тебя не просто «идею», а детальный план зонирования с предварительным расчетом доходности по каждому объекту.
Я подошла ближе, чувствуя её парфюм — холодный, с нотками можжевельника и стали.
— Это объем работы на неделю, Кларк, — заметила я, стараясь сохранять профессиональный тон, хотя близость этой женщины заставляла сердце биться чаще.Кларк медленно встала, обошла стол и остановилась в опасной близости от меня. Она была чуть выше, и мне пришлось слегка закинуть голову.
— Обычный аналитик делал бы это месяц, — она чуть сузила глаза, и я снова увидела в них тот хищный блеск. — Но я наняла тебя не потому, что ты «обычная». Если ты не справишься с этим темпом, нам лучше попрощаться прямо сейчас. Ты готова доказать, что стоишь тех рисков, о которых так красиво рассуждала за ужином?
Она положила руку на стопку документов, и её пальцы на мгновение коснулись моей ладони. Случайно или нет — я не знала, но по моей спине пробежал электрический разряд.
— Я справлюсь, — ответила я, выдерживая её взгляд.
— Тогда приступай, — Кларк едва заметно улыбнулась одними уголками губ. — Мой секретарь закажет тебе ужин в офис. Домой сегодня ты вряд ли попадешь.
Весь оставшийся день прошел в лихорадочном темпе. Кларк заходила каждые пару часов, подбрасывая новые уточнения, требуя графики и безжалостно критикуя промежуточные выводы. Она была требовательна до деспотизма, но то, как она четко формулировала задачи и как горели её глаза, когда мы спорили о деталях, вызывало во мне болезненный восторг.
Часы на стене показывали два часа ночи. Огромный офис «Empire Construction» вымер, и только в кабинете Кларк всё еще горел приглушенный свет. Я чувствовала, как глаза начинают слезиться от бесконечных цифр на мониторе, а спина становится каменной.
— Хватит, Амели. Сделай перерыв.
Я вздрогнула. Кларк стояла у окна с двумя стаканами виски, её пиджак был переброшен через спинку кресла, а верхняя пуговица рубашки — расстегнута. Это была первая трещина в её безупречном образе, и от этого она казалась еще более притягательной.Она подошла к моему столу и протянула мне стакан. Наши пальцы снова соприкоснулись, но на этот раз она не спешила отстраняться.
— Ты работаешь с такой страстью, будто от этого порта зависит твоя жизнь, — тихо произнесла Кларк, опираясь бедром о край моего стола.
— Я просто не люблю проигрывать, — ответила я, сделав глоток. Алкоголь обжег горло, но приятно расслабил напряженные мышцы. — Тем более вам. Кларк усмехнулась, и в полумраке её лицо выглядело мягче, почти нежно. Она наклонилась к моему монитору, изучая открытую схему. Я чувствовала тепло её тела и тот самый аромат стали и можжевельника, который теперь казался мне самым интимным запахом в мире.
— Знаешь, — прошептала она, и её голос прозвучал совсем рядом с моим ухом, — Эмма всегда говорила, что я не умею видеть людей. Но в тебе я вижу то, чего нет у неё. Ту самую тьму, которая заставляет нас строить империи.
Она повернула голову, и мы оказались лицом к лицу. Между нами было не больше десяти сантиметров. Я видела каждую искру в её голубых глазах, видела, как её взгляд медленно опустился к моим губам. В этот момент я напрочь забыла об Эмме, о прихожей, заваленной коробками, и о своем «идеальном порядке». Существовала только Кларк — опасная, властная и невероятно красивая в этом ночном безмолвии.
— Ты ведь понимаешь, Амели, что после этой ночи всё изменится? — её рука медленно легла на мою шею, большой палец коснулся линии челюсти. — Ты готова разрушить всё ради одного смелого проекта?
Я молчала, затаив дыхание, понимая, что один мой кивок — и пути назад не будет.
Секунда растянулась в бесконечность. Я чувствовала жар, исходящий от Кларк, и её ладонь на моей шее казалась клеймом. Еще мгновение — и я бы утонула в этом холодном голубом пламени.Но внезапно в голове, как вспышка, возник образ Эммы.Я вспомнила её татуированные пальцы, которые вчера бережно сжимали мою руку. Вспомнила запах её краски, смешанный с дешевым кофе из чебуречной. Вспомнилa, как она защищала мой «идеальный мир», пока сама его разрушала, создавая на его обломках что-то живое и настоящее. Эмма не строила империи — она строила дом для меня.Я резко выдохнула и отстранилась, едва не задев стакан с виски.
— Я не могу, Кларк, — мой голос дрожал, но в нём была твердость, которой я сама от себя не ожидала. — Вы... вы потрясающая. Но я люблю Эмму. И она доверила мне самое ценное, что у неё есть — доступ к вам. Я не стану предавать её ради «смелого проекта» или минутного искушения.
Кларк не шелохнулась. Её рука еще мгновение висела в воздухе, прежде чем она медленно опустила её и выпрямилась. Её лицо снова превратилось в непроницаемую маску из мрамора. Она молча допила свой виски, глядя куда-то сквозь меня, в темноту за окном.
— Преданность — редкое качество в бизнесе, Амели, — наконец произнесла она, и её голос снова стал ледяным и официальным. — Часто она мешает карьере. Но иногда... иногда она заставляет уважать человека еще больше.
Она поставила стакан на стол с сухим стуком.
— Закончи отчет до пяти утра. Секретарь вызовет тебе машину. И постарайся, чтобы твои личные привязанности не влияли на точность расчетов. Свободна.
Я вышла из кабинета, чувствуя, как подгибаются ноги. В пустом коридоре офиса я прислонилась к стеклянной стене и закрыла глаза. Сердце колотилось так, будто я только что избежала авиакатастрофы.
Когда я приехала домой в шесть утра, Эмма спала, запутавшись в простынях. На прикроватной тумбочке стояла кружка с уже остывшим чаем и записка, написанная её размашистым почерком: «Я знаю, ты там разносишь эту империю в щепки. Возвращайся скорее, я скучаю».Я легла рядом, не раздеваясь, и просто прижалась к её спине, вдыхая родной запах. Хаос в нашей квартире больше не казался мне проблемой. Это была моя единственная реальность.