Я твой Айдол

Ночь. Это время обычно скрывает все самые грязные тайны. Но для каждого по разному воспринимается значение тайна. Дети надеются, что из школы не позвонят родителям и не сдадут их с потрохами, некоторые взрослые скрывают второго партнера, надеясь, что все так и останется на теневой стороне. Такие пустяковые секреты и переживания. В этом плане к-поп Айдолы поставили бы значительный рекорд.
В индустрии развлечений от артиста требуется всего немного: идеальная внешность, талант, покорность и самое главное безупречная репутация. Если всплывали не самые приятные моменты чьего-то прошлого, Айдол моментально падал в глазах фандома и руководству не остается ничего, как просто выгнать его из группы и из индустрии.
У каждого есть прошлое и свои секреты, которыми он явно не гордится, если даже не испытывает за такие действия жгучий стыд. А кто-то вообще ничего не чувствует или старается делать вид, чтобы создать иллюзию, что все так и есть.
Темная комната. Открытое нараспашку окно и прохладный, ночной июльский ветер настойчиво играл с длинными светлыми волосами девушки сидевшей на полу, в чьем мире появилась очередная дыра, которую нужно было заткнуть от нарастающей и ноющей моральной боли. Горячие слёзы стекали по перепачканным шоколадом и кремом щекам Лии, которые с новой силой все продолжали набирать обороты. Рядом с девушкой было четыре огромный пакета, которые были достаточно тяжелыми, снизу доверху набитые разными сладостями, начиная от тортиков и пирожных, и заканчивая обычными шоколадными конфетами. Два мешка уже были пусты, вернее не совсем пусты, а так забиты пластиковыми контейнерами и фантиками от сладостей.
Сегодняшний день знатно выбил Лию из колеи, и девушка как ещё те старые добрые школьные времена решила заесть все вырывающиеся эмоции разными сладостями, чтобы подержать их ещё какое-то время. Лия была голодна, очень голодна, да скорее ненасытна. К концу подходил уже третий пакет, а черная дыра внутри неё все никак не заполнялась, а голод не уходил, и девушка все продолжала и продолжала есть.
Айдолы всегда были объектами подражания и эталонами красоты, демонстрируя обществу все возможные модные диеты и усиленные тренировки, которые были главными инструментами для поддержания идеальной фигуры, и отсутствия набора лишних килограммов. Видимо сегодня, Лия решила вдребезги нарушить все обязательные диеты и силу воли, которые были у неё с того самого момента, когда ей сделали эту чертову операцию. Как растоптали никому ненужную жирдяйку Чхве Джису, и вместо неё теперь была звезда Ким Лия, девушка которая покорила всех своим смазливым личиком и безупречной фигурой. Девушка, которая навсегда поклялась забыть старые привычки и напрочь забыть каково это есть сладости и все жирное и жареное, которое было просто бесподобно по вкусу, чтобы больше никогда не превратиться в ненавистную ей Чхве Джису.
Засовывая в рот очередное пирожное, Лия чувствовала все большую тяжесть в своем безупречном теле, которое она гробила собственными руками. С каждым куском она словно возвращалась в прошлое, в то тело, в ту жизнь, в ту девочку, которую она похоронила восемь лет назад.
Лия чувствовала, как с каждым проглоченным куском её тело снова росло вширь. Ей казалось, что она физически ощущает, как талия исчезает, как бёдра становятся шире, а живот больше, наполняясь тем самым жиром, от которого она так долго и мучительно избавлялась. Ким почти видела это в своём воображении — руки, которые снова стали мягкими и безвольными, щёки, которые округлились, живот, который надувался, как гелевый воздушный шарик.

— «Я снова превращаюсь в неё !» — пронеслось в голове. — «В Чхве Джису. В ту жирную, никому ненужную свинью. Я чувствую, как моя кожа натягивается на животе. Я чувствую, как мои бёдра трутся друг о друга, когда я иду. Я снова становлюсь огромной и противной. Той, на кого все смотрели с отвращением.»

Лия застонала, сжимая голову руками, но не остановилась. Её руки сами тянулись к новому пирожному, к новой конфете, к новой порции крема. Девушка ела механически, почти не чувствуя вкуса, а только текстуру, такую сладкую, липкую и тягучую. Она заполняла рот, заполняла желудок, заполняла ту чёрную дыру внутри, которая, казалось, разрасталась с каждым днём в геометрической прогрессии.

— «Я не хочу быть ей. Я не хочу быть Джису. Я — Ким Лия. Я айдол. Я звезда. У меня идеальное тело. Меня любят миллионы. Зачем я это делаю ? Зачем я уничтожаю себя ?»

Она взяла новое пирожное — шоколадное, с вишнёвой начинкой, и засунула его в рот целиком. Сладкий вкус растекся по языку, принося мгновенное облегчение, но оно длилось всего секунду. А потом пришла пустота и желание съесть ещё.

— «Может быть, я не знаю, кто я на самом деле.» — подумала Лия, глядя на своё отражение в тёмном стекле окна. — «Я похоронила Чхве Джису, но я не стала Ким Лией. Я просто... притворяюсь. Каждый день. Каждую секунду. Я играю роль, а когда я одна... я снова становлюсь ею.»

Главная вокалистка ITZY снова посмотрела на своё отражение в стекле. Девушка, которую она видела, была бледной, опухшей от слёз, с размазанной тушью и шоколадом на губах. Она была красивой, это она знала наверняка, но внутри неё жила та самая девочка. Девочка, которую никто не любил. Девочка, которую предала собственная сестра. Девочка, в которую плюнул тот, кого она так любила всей душой и всем сердцем.

— «Я ненавижу тебя, Чхве Джису !» — прошептала Лия, глядя на отражение — «Я ненавижу тебя за то, что ты не умерла. За то, что ты всё ещё внутри меня. За то, что ты заставляешь меня чувствовать эту боль. За то, что ты заставляешь меня есть. За то, что ты превращаешь меня в ту, кого я ненавижу больше всего на свете !»

Девушка снова взяла пирожное и съела. В её голове крутились мысли, одна страшнее другой. Она думала о группе, а именно о девочках, которые обняли её сегодня в уборной. О Йеджи, которая кричала на Бан Чана. О Черён, которая сидела на полу и ждала, сколько бы это ни заняло времени. О Рюджин, которая сжимала кулаки и готова была вцепиться в горло Минхо. О Юне, которая шептала тёплые слова и обещала защищать.

— «Они любят меня. Они правда любят меня. А я... я вру им. Каждый день. Каждую минуту. Я обещала им доверять. Я обещала быть честной. Но я не могу рассказать им правду. Если они узнают, кто я... если они узнают, что я — та самая девочка... они отвернутся. Как все остальные.»

Лия почувствовала, как новый комок подступает к горлу, но он был не от пищи, а от слёз, которые снова хотели вырваться наружу.

— «Я не хочу терять их. Я не хочу терять свою семью. Мою новую семью. Я не хочу быть снова одна. Я не вынесу этого. Я не вынесу, если они посмотрят на меня с отвращением. Если они скажут, что я обманывала их. Что я не та, за кого себя выдаю.»

Лия отбросила пустой пакет и взяла новый, четвёртый по счёту. Руки дрожали, но она продолжала. Пирожное за пирожным, конфета за конфетой, кусок за куском. Она не знала, сколько ещё будет есть. Она не знала, когда остановится. Она только знала, что ей нужно заполнить эту пустоту. Что ей нужно заглушить этот голос, который кричал внутри неё:
— Ты — никто. Ты — ничто. Ты просто притворяешься. Ты никогда не станешь Ким Лией. Ты всегда будешь Чхве Джису. Жирной, никчёмной, забытой Чхве Джису.

— «Зачем я пытаюсь ?» — прошептала Лия, глядя на остатки пирожных, разбросанных по полу — «Зачем я борюсь? Я никогда не смогу убежать от себя. Я никогда не смогу стать кем-то другим. Я просто... я просто живу во лжи. И эта ложь убивает меня.»

Девушка смотрела на свои руки — тонкие, изящные, с идеальными пальцами, которые держали кусок торта. Руки, которые когда-то были толстыми и неуклюжими. Руки, которые она теперь ненавидела почти так же сильно, как ненавидела те, старые.

— Я не знаю, кто я. — призналась она себе — Я не знаю, кто я на самом деле. Может быть, я никто. Может быть, я просто дыра, которую нельзя заполнить. Может быть, я просто... пустота.

Слёзы снова потекли по её щекам, смешиваясь с кремом и шоколадом, делая её лицо ещё более грязным. Лия не вытирала их. Ей было всё равно. Она сидела на полу, среди пустых пакетов, обёрток и фантиков, и плакала. Плакала о той девочке, которую потеряла, которую никогда не знала, которой она стала.

— Я не хочу быть ею ! — прошептала Лия. — Я не хочу быть Чхве Джису. Я не хочу быть Ким Лией. Я хочу быть никем. Я хочу исчезнуть. Я хочу, чтобы эта боль прекратилась. Пожалуйста... кто-нибудь... пусть это прекратится.

Но никто не ответил. В комнате была только тишина, нарушаемая её всхлипами и звуком ночного ветра за окном. И Лия осталась наедине со своими мыслями, своей болью, своей ложью. С той девочкой, которую она так отчаянно пыталась забыть.

***

•{Несколько часов назад}•

— Ну здравствуй, Чхве Джису. — произнес Минхо, и голос его был как гром среди ясного неба.

Лия смотрела на Минхо с нескорыми страхом. Её тело словно онемело, зрачки расширились, делая глаза больше похожими на две чёрные дыры, а живот неожиданно заболел от накатившего стресса. Ли Ноу предвидел такую реакцию и хищно улыбнулся, так как убедился в своей правоте.
Осознание, которое покинуло главную вокалистку ITZY, тут же вернулось к ней. Лия должна вести себя непринужденно, так как по испугу Минхо сразу же сложит два плюс два и получит ответ. Ким должна была любой ценой скрыть правду, так как узнай Ли Ноу правду, молчать он точно не будет, и имя Ким Лии будет запятнано, а жизнь разрушена вдребезги. Девушка моргнула и натянула на лицо маску удивления. Если Хо поверит, что Лия правда не понимает о чем он говорит, может быть, парень отстанет от неё со своими тайными заговорами.

— Что прости ? — постаралась спросить Лия как можно спокойнее, но её голос дрожал, причем очень очевидно дрожал.

Минхо был готов к такому повороту событий, что Лия просто так естественно не сознается и будет всеми способами пытать выкрутиться, чтобы запудрить ему мозги и заставить отступить. Но Ли был слишком решительно настроен и, разумеется, не собирался отступать от своей главной целью, которой на данный момент являлось разоблачение Ким Лии, вернее, если быть точным Чхве Джису.

— Ну надо же какая ты. — усмехнулся главный танцор группы Stray Kids, осматривая девушку с ног до головы, поражаясь её внешним изменениям — Столько лет так тщательно скрываться. Я ведь и не подумал сначала, что это можешь быть ты. А я ведь чувствовал, и как видишь моя интуиция меня не подвела, Д-Ж-И-С-У.

Лия проглотила вязкий ком в горле, стараясь придать себе боевой дух, не смотря на тот ураган, что бушевал внутри неё, безжалостно вырывая с корнями остатки живого, которое все-таки смогло уцелеть:
— О чем ты говоришь ? Я не не понимаю ? Почему ту зовешь меня Джису ? Меня зовут Лия !

Главная вокалистка ITZY едва не запнулась на этом имени, которое стало уже не ее. За эти восемь лет она уже так отвыкла от него, её так давно уже не звали по её родному имени. В любой другой ситуации Лия была бы рада, что нашелся тот человек, который не побоится позвать по её родному имени, которое теперь было далеким и чужим, но определенно не сейчас и уж точно не из уст этого человека.
Минхо уже ничего не сказал, а молча достал из кармана спортивных штанов свой телефон. Разблокировав электронное устройство, парень покрутил экраном с очень интересной заметной перед носом девушки, которая уже растеряла все свои силы и уже была не в состоянии отнекиваться и претворяться, побледнела на глазах и теперь была неотличима от полотна. В глазах на секунду потемнело, затем перед взором пробежали звездочки. Острая головная боль на секунду пронзила голову Лии, главная вокалистка ITZY медленно и без единого звука осела на пол, зажмуриваясь. Как же Ким хотелось убедить себя в том, что это всего лишь ночной кошмар, и что сейчас она проснется в своей теплой кровать в комнате в общежитии. Но не всем желаниям было суждено сбыться, так как открыв глаза Лия все ещё находилась в этом чёртовом танцевальном зале, лицом к лицу с этим проклятым Ли Минхо, которого она ненавидела больше своего отражения в зеркале. Девушка не видела никого и ничего. Перед её глазами все ещё стояла эта чертова фотография, которая находилась не в самых надежных руках. Фото к посту было поделено пополам. На одной половине была изображена та жирная, противная для общественности бегемотиха Джису с огромными щеками, напоминающими мячи, этот отвратительный второй подбородок, который был больше первого и живот-шар, который не могла скрыть ни одна одежда оверсайз. На другой стороне была изображена новая версия Чхве Джису, которую весь мир знал под именем Лия. Невероятно красивая словно богиня с ангельским голосом и утонченной внешностью. Личико, на котором красовались острые скулы, улыбка, которая сводила фандом мидзи с ума и хрупкая фигура с осиной талией.
На первый взгляд фотография как фотография, но изучив все внимательнее, даже маленький ребенок догадается, что это один и тот же человек. И вишенкой на торте был заголовок «Вся шокирующая правда о Ким Лие».

Лия вцепилась взглядом в экран телефона, который Минхо с насмешливой улыбкой держал прямо перед её лицом. Её пальцы дрожали, когда она взяла телефон в руки, не веря своим глазам. Она читала текст, и каждое слово врезалось в её сознание, как раскалённый нож.

«Ким Лия, известная как главная вокалистка ITZY, на самом деле — не та, за кого себя выдаёт. Настоящее имя девушки — Чхве Джису. Да, та самая Чхве Джису, которая числилась погибшей в 2016 году. Та самая толстая девочка, над которой издевались в школе, которую травили и унижали. Та самая, которую все считали мёртвой.»

Лия почувствовала, как кровь отливает от лица. Её сердце билось где-то в горле, и она с трудом могла дышать. Она продолжала читать, и каждое новое предложение было хуже предыдущего.

«После того, как Чхве Джису "покончила с собой", она на самом деле исчезла. Её подобрал человек, который вложил в неё огромные деньги, чтобы превратить её в другого человека. Множество пластических операций, смена имени, полная смена внешности — и вот перед нами Ким Лия. Идеальная кукла, которую фанаты обожают, не подозревая, что она — фальшивка.»

Лия прочитала это несколько раз, не в силах осознать происходящее. Слёзы снова хлынули из глаз, но теперь это были слёзы не боли, а ужаса.

— «Кто? Кто мог это написать? Как он узнал? Как он мог... я так тщательно скрывала всё это. Я сожгла все документы. Я уничтожила все следы. Как? КАК?!»

Она перевела взгляд на Минхо. Он стоял, прислонившись к стене, с холодной улыбкой на губах. В его глазах было торжество. Он знал. Он всё знал.

Глаза Лии округлились от испуга, и девушка не могла нормально произнести и слова, только беспомощно заикалась:
— Т...ты....это.....ты....

Минхо только усмехнулся её беспомощности, мысленно смеясь над правдивостью теории о том, что люди не меняются:
— Не я, а ты. Как это из такой жирдяйки в Айдола ?

Минхо тут же погасил экран телефона и спрятал устройство в карман. Сам же парень скрестил руки на груди с улыбкой наблюдая за напуганной Лией, которая багажа глазами по всему танцевальному залу, подбирая слова в свою защиту.

— Похудела. — коротко и холодно ответила Лия, стараясь хотя бы сделать вид, что она не боится говорить с Ли Ноу.

— Похудела ? — усмехнулся Хо, явно не особо веря словам собеседницы. Сколько Минхо не приходил в гости к Союн и не раз видел, как Джису с трудом выполняет комплекс упражнений, а потом все равно срывается на сладкое и оставляет попытки сбросить лишний вес на потом — Не удивлюсь, если ты украла у родителей деньги и обратилась к хирургам. Иначе твои спасательные круги бы так и были с тобой.

Ким сжала кулаки, что вены на её руках вздулись. Она заставила всех поверить, что она умерла, чтобы начать жизнь с чистого листа. Но вот Минхо ее узнал и зная его он не будет молчать просто потому что Лия его об этом попросит. Но нельзя было допустить, чтобы этот секрет всплыл наружу. Такого позора Лия точно не переживет.

— Ты знаешь все. Не мог бы ты не рассказывать никому про то, что узнал. Особенно своим парням и моим девочкам.

— А что мне за это будет ? В мире ничего не бывает бесплатно, Чхве Джису.

— Тише ты ! — недовольно шикнула Лия, морща свой маленький носик от злости, приложила свою маленькую ладошку к губам Минхо, таким образом затыкая его.

Ли Ноу завис. То, как Лия морщилась и как она дотронулась до него, показалось ему.......милым. Но придя в себя, парень резко, но осторожно убрал руку девушки, продолжая буравить её своим фирменным взглядом с хитрой улыбкой.

— Я не буду рассказывать твой секрет. — без всяких эмоций сказал, тем самым заставив Лию облегченно выдохнуть, но затем продолжил — Но за это ты должна будешь выполнять все, что я скажу.

— Что ? Ты совсем берега попутал ? — возмутилась Лия. Она не собиралась быть рабыней ещё и этого придурка.

Минхо пропустил мимо ушей её негодование:
— Ты должна будешь сопровождать меня, и если надо приносить мне то, что я попрошу.

— Я не стану ! — отрезала Лия и развернулась, чтобы уйти.

— Ну тогда мне очень жаль. Посмотрим, что ваши фанаты напишут под этим постом.

Внутри главной вокалистки ITZY все похолодело, а к горлу подступила тошнота.  Она стояла спиной к Минхо, и каждая клетка её тела кричала о том, чтобы просто уйти, убежать и спрятаться там, где её бы никто не нашел, но ноги словно приросли к полу, а сердце билось где-то в горле, перекрывая кислород.
Лия слышала его голос за спиной — холодный, насмешливый, тот самый голос, который восемь лет назад произносил слова, разбивающие её на куски. Тот самый голос, который смеялся над ней, когда она была толстушкой. Тот самый голос, который сказал: «Вспомнишь говно, вот и оно».
Лия закрыла глаза, и перед ней пронеслись картинки прошлого. Насмешки в коридоре школы. Шёпот за спиной: «Свинья», «жируха», «бегемот». Пирожные, летящие в лицо. Смех, который звенел в ушах. И он — Минхо — стоящий над ней, с холодным безразличием и плевком на её щеке.

— «Он уничтожил меня тогда.» — подумала она — «Он уничтожил Чхве Джису, а теперь он уничтожает Ким Лию. Он не изменился. Он никогда не изменится. А я... я позволила ему снова войти в мою жизнь.»

Лия чувствовала, как слёзы снова подступают к глазам, но заставила себя не плакать. Не перед ним. Не сейчас. Она не даст ему этой победы.

— «Я всё помню. Каждое слово. Каждую насмешку. Каждый взгляд, полный отвращения. Я помню, как ты смеялся надо мной. Как ты называл меня свиньёй. Как ты плюнул в меня. Я помню всё. И теперь... теперь вся моя жизнь, вся моя карьера зависят от молчания этого долбаёба. От того, захочет ли он сохранить мой секрет. От того, захочет ли он просто так меня уничтожить, потому что ему скучно.»

Девушка сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы боли. Физическая боль помогала сохранять контроль, не развернуться и не закричать на него и не упасть на колени и не умолять его сохранить её тайну.

— «Всё, что я построила, чего я достигла. Моя группа. Моя карьера. Мои девочки. Моя семья. Всё это может рухнуть в одну секунду. Достаточно одного слова и одного поста, и весь мир узнает правду. И они отвернутся. Все. Как тогда.»

Лия вспомнила лица своих девочек.

— «Если они узнают... если они узнают, что я — та самая девочка... они посмотрят на меня по-другому. Они увидят не Ким Лию. Они увидят Чхве Джису. Ту жирную, никому не нужную девочку. И они возненавидят меня за ложь.»

Лия почувствовала, как её тело начинает дрожать. Она с трудом сглотнула и повернулась к Минхо. В её глазах не было слёз, только пустота. Только та самая ледяная маска, которую она носила годами.

— Хорошо. — сказала девушка, и её голос звучал ровно, как у робота — Я согласна.

Минхо довольно улыбнулся. Он знал, что она согласится, что она не сможет рискнуть своей карьерой, своей группой, своей жизнью. Он знал, что Лия в его власти, и это приносило ему странное, почти животное удовлетворение.

— Ты умная девочка. — протянул он, и в его голосе звучало превосходство — Я знал, что ты согласишься. Ты ведь не хочешь, чтобы весь мир узнал, какой ты была жирной свиньёй.

Лия не ответила. Она просто стояла и смотрела на него пустым взглядом.

— У меня есть первое желание. — сказал Минхо, и его улыбка стала ещё шире — Обними меня.

Лия замерла. Внутри неё всё воспротивилось. Каждая клетка её тела кричала, чтобы она не подходила к этому человеку. Чтобы она развернулась и ушла. Чтобы она нашла другой способ защитить себя, но она не могла.
Ким сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё. Она подошла к Минхо и обняла его холодно безжизненно, как манекен. Её руки легли на его спину, но не сжимали, а просто лежали. Лия чувствовала его тепло, его дыхание, его запах. Тот самый запах, который когда-то сводил её с ума. Тот самый запах, который она ненавидела теперь больше всего на свете.

Минхо довольно усмехнулся, обнимая девушку в ответ. Он чувствовал, как она напряжена, как дрожит, что она ненавидит каждое мгновение этого объятия. И это доставляло ему странное удовольствие.

— «Она в моей власти.» — подумал Ли Ноу — «Она сделает всё, что я скажу. Она будет моей марионеткой. Моей игрушкой. И я буду наслаждаться каждым моментом.»
Лия стояла в его объятиях и чувствовала, как внутри неё что-то умирает. Что-то, что она пыталась сохранить все эти годы, её гордость, её достоинство, её последняя частичка, которая ещё верила, что она может быть свободной.

— «Я сделаю это.» — думала Лия — «Я сделаю это, чтобы защитить их. Чтобы защитить мою группу. Чтобы защитить мою семью. Они не должны пострадать из-за меня. Они не должны платить за мои ошибки.»

Минхо отстранился и посмотрел на неё. Его глаза блестели.

— Отличное начало. — сказал он — Уверен, мы отлично поладим.

Лия ничего не ответила. Она просто развернулась и медленно пошла к выходу. Каждый шаг давался ей с трудом, но она заставляла себя идти. Ким не обернулась и не сказала ни слова, а просто ушла, оставляя Минхо одного в танцевальном зале.
Парень смотрел ей вслед и улыбался, потому что он знал, это только начало, и он собирался наслаждаться каждым моментом этой игры.

***

•{Общежитие ITZY. Настоящее время}•

Было уже почти раннее утро. Толи шалость магнитных бурь, толи сама судьба так решила, но именно сегодня Йеджи не могла сомкнуть глаз. Хван пила уже которую чашку кофе, чтобы бодрствовать ещё несколько часов. Теперь одной из миссий Джи было не упасть в обморок на тренировках. Организм лидера ITZY уже давал знать, что ему нужен отдых.
Она сидела на кухне, обхватив ладонями горячую кружку, и смотрела в одну точку. Глаза слипались, веки тяжелели с каждой секундой, но Йеджи заставляла себя не закрывать их. Голова гудела, как после долгого перелёта. Тупая, пульсирующая боль, которая начиналась где-то в затылке и расползалась по всей черепной коробке, словно кто-то медленно, но неумолимо сжимал её виски тисками. Каждое движение отдавалось болезненным эхом, а свет, проникающий через шторы, казался слишком ярким, почти ослепляющим.
Йеджи сделала глоток кофе, но горячая, горькая жидкость обожгла горло и тут же вызвала приступ тошноты. Лидер ITZY зажмурилась, сжимая кружку так, что костяшки побелели. Желудок скрутило в тугой узел, и она почувствовала, как к горлу подступает кислый комок.

— «Только не это.» — подумала Йеджи, стараясь дышать ровно — «Только не сейчас. Не перед тренировкой. Не перед тем, как я снова увижу его отвратительное лицо.»

Она поставила кружку на стол и откинулась на спинку стула, закрывая глаза. В темноте под веками сразу же замелькали образы. Джи знала, что, если она сейчас уснёт, она снова увидит тот сон. Тот самый сон, который преследовал её каждую ночь. Она увидит Джису. Ту самую Джису, которая была её лучшей подругой, её сестрой, её второй половинкой. Она увидит её смеющейся, с блестящими глазами и пухлыми щеками. Она увидит, как они сидят за спортзалом, листая журналы, и смеются над глупыми шутками. Она увидит, как Джису плачет, потому что ненавидит своё тело, и как Йеджи обнимает её и говорит, что она самая красивая, а потом сон изменится. Она снова увидит ту вечеринку. Увидит видео, которое навсегда врезалось в её память. Увидит, как Джису стоит посреди зала в грязном платье, а вокруг неё смеются. Увидит, как в неё летят пирожные. Как она падает. Как пытается подняться.
Йеджи резко открыла глаза, тяжело дыша. Её сердце колотилось где-то в горле, а на лбу выступил холодный пот. Она провела дрожащей рукой по лицу, пытаясь унять дрожь, которая сотрясала её тело.

— «Я не могу нормально спать.» — пронеслось в голове — «Я не могу снова видеть это. Я не могу снова слышать её крик. Я не могу снова видеть, как она умирает. Я не вынесу этого. Я не вынесу ещё одной ночи, наполненной её присутствием.»

Девушка встала, заставив себя отойти от стола. Ноги были ватными, а голова кружилась так, что она едва не упала. Хван схватилась за край столешницы, чтобы удержать равновесие, и глубоко вдохнула. Воздух был спёртым, слишком тёплым, и это только усиливало тошноту.

— Я должна держаться. — сказала она себе твердо — Я должна быть сильной. Я — лидер. Я не могу позволить себе слабость. Я не могу позволить себе сломаться. Я должна держать себя в руках ради группы, ради девочек и ради неё.

Йеджи посмотрела на часы, висящие на стене. 3:47. Через три часа нужно будет будить остальных. Скоро нужно будет собираться на тренировку. Скоро она снова увидит Минхо. Снова будет стоять рядом с человеком, который уничтожил её лучшую подругу.

— «Как я могу смотреть на него?» — подумала Йеджи, и внутри неё закипела ярость — «Как я могу стоять рядом с ним и улыбаться, зная, что он сделал? Как я могу работать с ним, зная, что он — причина её смерти?»

Хван сжала кулаки, и ногти впились в ладони. Боль отрезвила, ненадолго разгоняя туман усталости.

— «Я не прощу тебя, Ли Минхо. Я никогда не прощу тебя. Даже если ты станешь самым великим человеком на земле, я никогда не забуду, что ты сделал. Я никогда не позволю тебе забыть, кого ты убил.»

Она закрыла глаза и прошептала имя, которое носила в сердце все эти годы:
— Джису...

Где-то за стеной послышался шум, кто-то из девочек встал. Йеджи открыла глаза и заставила себя выпрямиться. Ей нужно было готовиться к новому дню. Ей нужно было быть сильной.

Сонная Рюджин потерла глаза. Шин явно поднялась в туалет, а заметив сидящую на кухню Йеджи, ещё и попивающую кофе ночью, сердце Рю болезненно забилась. Она чувствовала, что в последнее время её лидер сама не своя. Тот случай, когда они с Йеджи выбирали пирожные для Лии, был не забыт. Хван явно что-то тревожила, и сейчас для Рюджин показался идеальный момент для того, чтобы поговорить с Йеджи по душам.

— Онни, ты ещё не спишь ? — спросила Рю, заставив Джи обернуться.

— Да....что-то бессонница. — спокойно ответила лидер, делая очередной глоток кофе.

В глазах Шин мелькнуло беспокойство. Это была не бессонница, Йеджи явно специально делала все, чтобы не спать, только вот для чего ей это. Тренировки с раннего утра до самой поздней ночи обычно все годы утомляют, и Айдолы при первой же возможности стараются подольше отдохнуть и поспать, чтобы оставаться такими же цветущими и приносящими большую популярность фанатов, как того и требовало агентство.

— Ты специально стараешься не спать ? — разок спросила Рюджин, ставя своим прямым вопрос Йеджи в ступор.

— Глупышка, с чего ты это взяла ? — отмахнулась Хван, собираясь снова поднести кружку с напитком к губам.

Для Рюджин было невыносимо смотреть, как подруга истязала себя на тренировках, дополнительными делами, которые занимаются лидеры и осознанно лишает себя сна, который обычно и придает лицу свежести. Поэтому, не долго думая, Шин выхватила из рук Йеджи кружку и безжалостно вылила кофе в раковину.

— Рюджин, ты перегрелась ? Что ты делаешь ? — возмутилась старшая, которой явно не нравилось поведение Рю.

Йеджи снова собиралась открыть контейнер с кофе, но Рюджин успела выхватить и его. Рю поставила контейнер на одну из полок в кухонном шкафу снизу, прикрывая своим телом.

— Что я делаю ? Да спасаю тебя от глупостей ! — возмутилась уже Рюджин, повысив голос на Йеджи — Ты думаешь я не вижу, что ты уже которую ночь не спишь ? Как ты едва в обморок не падаешь на тренировках ? Что ты выглядишь как зомби с этими кругами под глазами ? Онни, объясни, что с тобой творится. Мы же одна семья. Мы же клялись, что мы одна команда — вместе и до самого конца. Или эти слова совсем ничего не значат ?

Йеджи глубоко вздохнула и приложила руки к вискам, чтобы уменьшить головную боль, которая как раз у неё появилась от недосыпа. Хван понимала, что однажды этот груз воспоминаний, боли и вины просто раздавит ее и она окончательно слетит с катушек. Она как лидер заботилась о своей группе, и если у девочек были какие-то проблемы, Джи безоговорочно старалась помочь, чтобы проблемы группы как рукой сняло. С этой суетой Хван частенько забивала на себя, а получать помощь в ответ она не привыкла, так как последние несколько лет старалась все решать и находить выход сама. Но и беспокойство Рюджин она понимала. В конечном итоге, Йеджи грустно, со вздохом просто сказала:
— Все очень сложно.

— Так сделай так, чтобы было просто. — Рюджин плюхнулась на стул рядом с Йеджи и взяла ее руки в свои, заставляя посмотреть Хван ей в глаза и попытаться убедить её раскрыть душу — Я пойму все, только умоляю тебя расскажи мне. У меня уже сердце кровью обливается, когда я смотрю на уставшую тебя.

Отнекиваться было бесполезно. Йеджи знала Рю со времен дебюта и за эти годы, они уже дивно были друг другу не чужими.

— Это было восемь лет назад. — начала свой рассказ Йеджи, и её голос дрогнул — У меня была подруга. Лучшая подруга. Даже нет, не так. Она была моей сестрой, моей родственной душой.

К горлу Джи подступил ком и стало тяжелее дышать, словно шею девушки чем-то обмотали и медленно, но резко и уверенно душили.

— Вы поссорились ? — осторожно спросила Рюджин, стараясь узнать, что произошло и почему это заставляет её лидера плакать.

— Нет....Она....она.....— Йеджи все не могла нормально выговорить, так как дышать стало невыносимо тяжело а глаза защипало от слёз — Она покончила с собой.

Каменное лицо Рюджин застыло в гримасе удивления и сострадания. Когда самый дорогой тебе человек вообще покидает тебя навсегда, так у любого может крышу снести.

— Йеджи....— Шин погладила Хван по плечу в попытке утешить — Я даже не знаю, что и сказать. Мне очень жаль.

— Я два года ходила психиатру, который пытался меня убедить, что я и без неё дальше смогу жить хорошо. Что у меня будут ещё новые друзья, которые заменят её, и что я о ней забуду. — Йеджи горько усмехнулась собственным воспоминаниям — Но в одном он ошибся. Я никогда не забуду. Я с тех пор постоянно чувствую ее присутствие. В каждом человеке я вижу ее. И даже во сне не могу отдохнуть от этого.

— То есть......тогда в магазине......тебе приводилась она ? — осторожно поинтересовалась Рюджин, стараясь ещё больше не задеть чувства подруги.

— Да. — грустно кивнула Хван, вытирая тыльной стороной руки подступившие слёзы — Как я могу жить дальше, когда часть меня умерла в есте с ней, тогда, в 2016 ?

Рюджин молчала несколько секунд, переваривая услышанное. Она видела боль в глазах Йеджи ту самую боль, которую нельзя спрятать за маской лидера, за улыбкой или за чашкой кофе в три часа ночи. Шин видела, как её подруга медленно, но верно сгорает изнутри, и не знала, как ей помочь. Но Рю знала одно, она не может просто сидеть и смотреть, как Йеджи уничтожает себя.
Рюджин резко встала, подошла к Йеджи и крепко обняла её. Крепко-крепко, так, как обнимают только самых близких, когда слова уже не нужны. Она прижала голову подруги к своему плечу и почувствовала, как плечи Йеджи дрожат от сдерживаемых рыданий.

— Слушай меня. — тихо, но твёрдо сказала Рюджин, и её голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало — Все люди в этой жизни теряют что-то ценное. Мы можем корить себя за то, что не успели сказать «прости» или «я люблю тебя». Но как бы то ни было, нужно продолжать жить дальше.

Рю отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза Йеджи. Её собственные глаза блестели от слёз, но голос оставался твёрдым.

— Если ты будешь постоянно думать о своём горе, если будешь позволять ему съедать тебя изнутри, оно очень скоро сожрёт тебя целиком, и всё прекрасное, что есть в твоей жизни, будет проходить мимо тебя, а ты даже не заметишь этого. Ты не заметишь, как мы рядом, как мы любим тебя, как мы готовы ради тебя на всё.

Йеджи хотела что-то сказать, но Рюджин не дала ей. Она взяла её лицо в свои ладони и заставила смотреть на себя.

— Ты — лидер, Йеджи. Самый лучший лидер, который вообще может быть у K-pop группы. Ты всегда была той, кто тащил нас всех на себе. Ты помогала нам с нашими проблемами, с нашими эмоциями, с нашими срывами. Ты слушала нас по ночам, когда нам было плохо. Ты находила слова, когда мы теряли надежду. Ты была нашей опорой, нашей стеной, нашей защитой.

Рюджин сжала её руки и продолжила, и её голос стал мягче, но не менее твёрдым:
— Но теперь настала моя очередь помочь тебе, Онни. Потому что ты — не железная. Ты — человек. И если ты будешь продолжать в том же духе — не спать, не есть, не отдыхать, носить в себе эту боль, это добром не кончится. Я не хочу потерять тебя. Мы не хотим потерять тебя.

Йеджи не выдержала. Слёзы хлынули из её глаз, и она уткнулась лицом в плечо Рюджин, разрыдалась так, как не плакала уже много лет. Рюджин обнимала её, гладила по спине и шептала утешительные слова, чувствуя, как её собственная футболка намокает от слёз подруги.

— Ты права. — прошептала Йеджи сквозь всхлипы — Ты права. Я так боялась, что если я остановлюсь, если я позволю себе отдохнуть, то она исчезнет окончательно. Что я потеряю её навсегда. Что если я перестану помнить её каждую секунду, она умрёт по-настоящему. Я была такой дурой...

— Нет. — Рюджин покачала головой, гладя её по спине — Ты не дура. Ты — человек, который слишком сильно любил. И это нормально. Но она не исчезнет, если ты позволишь себе жить дальше. Она будет жить в твоём сердце, в твоих воспоминаниях, в тех моментах, которые вы разделили. Но ты не должна умирать вместе с ней. Уверена она бы этого не хотела.

Хван подняла голову, вытирая лицо ладонями. Её глаза были красными и опухшими, но в них появился слабый огонёк. Тот самый огонёк, который она считала давно погасшим.

— Спасибо тебе, Рю. — сказала Джи, и её голос ещё дрожал, но уже звучал увереннее — Спасибо за эти слова. За то, что ты здесь. За то, что ты не дала мне продолжать уничтожать себя.

Рюджин улыбнулась, вытирая собственные слёзы:
— Всегда пожалуйста, Онни. Мы же одна команда. Вместе до  конца, помнишь?

Йеджи слабо улыбнулась и кивнула. Она посмотрела на пустую кружку, которая ещё минуту назад была наполнена кофе, и поняла, что Рюджин была права. Она не хотела больше убегать от себя, от своей боли и от своих снов.

— Ладно. — сказала лидер ITZY, тяжело вздыхая — Наверное, мне действительно стоит попытаться поспать. Хотя бы немного. Пока есть возможность.

Рюджин довольно кивнула и встала, протягивая Йеджи руку:
— Иди, отдохни. Я разбужу тебя, если будет нужно. И помни, если тебе станет тяжело, я всегда рядом.

Йеджи взяла её руку и поднялась. Она посмотрела на подругу и улыбнулась. Впервые за долгое время её улыбка была искренней.

— Спасибо. — повторила она.

— Иди уже. — фыркнула Рюджин, но её глаза блестели от тепла — А то сейчас сама разрыдаюсь, и мы до утра будем стоять в обнимку.

Девушки рассмеялись тихо, почти беззвучно, но этот смех был настоящим. Йеджи и Рюджин обнялись ещё раз, на прощание, и разошлись по своим комнатам.

Йеджи зашла в спальню и посмотрела на спящую Юну, которая посапывала на соседней кровати. Она легла, укрылась одеялом и закрыла глаза.

— «Спасибо тебе, Джису.» — прошептала Джи мысленно — «Спасибо, что была в моей жизни. И прости меня за то, что я не смогла тебя спасти. Но я обещаю, я научусь жить дальше. Я сделаю это ради тебя. И ради тех, кто остался рядом.»

Сон пришёл быстро, но он не был кошмаром. Впервые за долгое время ей приснилась Джису — улыбающаяся, счастливая, с блестящими глазами. Она стояла вдалеке и махала ей рукой, будто говорила: «Всё хорошо. Иди. Я в порядке».

И Йеджи улыбнулась сквозь сон, ведь впервые за долгое время она чувствовала эту надежду, которая лечила душу и помогала двигаться только вперед ради того, кого уже нет, но ты все равно сделаешь ради этого человека все, как если бы он был жив и был бы рядом с тобой.