Я твой Айдол

— С этого дня в связи работы над совместным проектом ваши тренировки в зале и в студии звукозаписи будут совмещены, пока не закончится процесс. Но также я напомню, чтобы вы не переступали черту. Вы все поняли ? 

— ДА !

Хоть Лия и дала такой же ответ как и все остальные, но внутри девушки резко все похолодело, словно наступила суровая зима в самый разгар летней жары. Ким с трудом могла переносить нахождение с Йеджи в одной группе, так как сама Хван была живым напоминанием о том, что произошло. Каждый раз Лия плакала по ночам и сгрызала ногти до крови, вспоминая как они расстались на той ссоре, выстраивая между собой каменную стену. Так теперь вдобавок ко всему этому добавились ещё два человека в этот комплект: Ли Минхо — её бывшая первая любовь, парень, которого она возненавидела всей своей душой и сердцем просто того публичного позора, и Хан Джисон — тот, кто показывал, что готов на всё ради него, но девушка каждый раз безжалостно наносила удары по его сердцу, которое так плакало из-за того, что Лия не смотрела на него просто как на друга, а не нечто большее.
Сама от себя такого не ожидая, Лия дольше всех смотрела на Джисона, толи чтобы не смотреть на Ли Ноу, то ли потому что Хан действительно её зацепил.

— «А он изменился за 8 лет.» — подумала Ким, ещё внимательнее вглядываясь в черты лица парня.

И действительно, Хан Джисон был неузнаваем.
Того щуплого, застенчивого ботаника с вечно спадающими на нос огромными очками и сутулыми плечами больше не существовало. Его словно подменили. Словно кто-то взял ту старую, забитую и неуверенную в себе версию и смело, дерзко, и как-то по-новому переписал её с нуля.
Теперь перед Лией стоял настоящий мужчина. Широкие плечи, которые раньше вечно были сжаты от неуверенности, теперь расправлены с лёгкой, почти расслабленной гордостью. Сквозь облегающую чёрную футболку отчётливо проступал рельеф пресса. кубики, которого, казалось, были выточены из камня. Руки, когда-то тонкие и дрожащие, теперь переливались тугими мышцами при каждом движении крепкие и сильные руки, которые могли свести с ума любую его фанатку одним только взглядом.
Джисон больше не носил очки. Вместо них острый, цепкий взгляд, который, казалось, видел всё и сразу. Челюсть стала более квадратной и волевой, которая добавляла ему той самой опасной привлекательности, от которой у девушек подкашиваются колени. Его кожа больше не была болезненно бледной. теперь лёгкий загар подчёркивал скулы, которые стали острее и благороднее. И эта улыбка. Раньше Хан улыбался робко и неуверенно, будто извиняясь за сам факт своего существования. Теперь же его улыбка была другой, такой лёгкой, полурасслабленной, с ноткой превосходства человека, который знает себе цену.

Лия почувствовала, как её сердце пропустило удар.

— «Нет. Нет-нет-нет. Только не это.»

Ким сжала пальцы в кулак, ногти впились в ладонь, но физическая боль была ничем по сравнению с тем хаосом, который творился внутри.

— «Он стал таким... красивым, но я не имею права так думать. Не после того, как я с ним обошлась. Не после того, как я назвала его никем. Не после того, как я растоптала его чувства, как когда-то Минхо растоптал меня. Я такая же. Такая же, как он.»

Её взгляд зацепился за его руки. Крепкие жилы, выступающие вены, длинные пальцы, которые, наверное, могли быть и нежными, и сильными одновременно.

Лия закусила губу и тут же одёрнула себя.

— «Что я делаю? Почему я смотрю на него? Почему я вообще думаю об этом? Мы не друзья. Нет. Мы не враги. Мы никто друг для друга. Как я тогда сказала... «Ты никто мне. Никто».»

Ирония судьбы обжигала горло кислотой. Лия сказала ему эти слова, а теперь не могла отвести взгляд. Теперь её сердце билось чаще, когда он просто стоял напротив и прожигал её своим новым, уверенным взглядом.
Девушка вспомнила тот день в школьном дворе. Как он заступился за неё. Как после его все начали подкалывать, говоря , что Хан влюбился в «эту коровушку». Как он тогда покраснел и опустил глаза. А она... она накричала на него, обвинила в том, что он всё испортил, сказала, что он никто для неё.

— «А ведь он единственный, кто пытался меня защитить. Единственный, кто смотрел на меня не как на жируху. А я... я вытерла об него ноги. Как и все остальные. Чем я лучше Минхо?»

Ким стало дурно от этой мысли. Она перевела взгляд на Минхо — тот по-прежнему стоял с каменным лицом, таким холодный и равнодушный, будто все эти восемь лет ничего не значили. Ни её слёзы, ни её унижение, ни та девочка, которую он убил одним плевком. А потом её глаза снова вернулись к Джисону.
Он изменился. Он стал сильнее и стал увереннее. Он больше не был тем мальчишкой, который краснел от её взгляда.

— «Интересно, он ненавидит меня?» — подумала Лия — «Наверное, да. Имеет полное право. После того, что я сделала... после того, как я исчезла... он, наверное, рад, что такой твари как Чхве Джису больше нет.»

Но в его взгляде, когда Джисон случайно встретился с ней глазами, не было ненависти. Там было что-то другое. Что-то, что Лия не могла прочитать, и это пугало её больше, чем если бы он просто отвернулся.

— «Не смотри на него. Не думай о нём. Ты — Ким Лия. Ты — айдол. Ты — не та девочка, которая мечтала о любви. Ты не имеешь права на такие слабости. Ты не имеешь права на чувства. Чувства — это то, что тебя уничтожило. Запомни это раз и навсегда.»

Ким глубоко вздохнула и заставила себя выпрямиться. Холодная ,непроницаемая, идеальная маска снова встала на место, но глубоко внутри, там, куда никто не заглядывал, маленькая Чхве Джису заплакала, потому что она снова увидела того, кто когда-то хотел её спасти и поняла, что уже слишком поздно что-либо менять.

Снова сфокусировав свой взгляд, Лия почувствовала, как на неё пялятся, словно хотят прожечь в ней дыру. Пробежавшись глазами, Ким столкнулась с этим источником, которым являлся никто иной как сам Ли Ноу собственной персоной. Пока девушка рассматривала черты лица повзрослевшего Джисона, Минхо не мог оторвать глаз от главной вокалистки ITZY. Причиной не была её новая внешность и сногсшибательная красота, которой могли позавидовать миллиарды людей, а чувство, что этого человека он уже до этого где-то видел. Не в клипах на экранах телевизоров и телефонов, не в агентстве, как коллегу, а кого-то из его жизни, кто был всегда рядом. Ли сощурил свои хищные, кошачьи глаза внимательно рассматривая Лию. Её глаза как у напуганной овечки, которая оказалась окружена стаей волков, все чаще вызывали у парня вопросы о том, что же это за девушка, которая кажется ему настолько знакомой.

Лия замерла. Внутри неё всё оборвалось и упало куда-то в пропасть, оставляя после себя только ледяную пустоту и панику, которая разрасталась, как раковая опухоль. Она чувствовала, как каждую клетку её тела прожигает этот взгляд. Взгляд, который когда-то заставлял её сердце биться быстрее от любви, а теперь от ужаса.

— «Не смотри на меня. Пожалуйста, не смотри.»

Девушка стояла неподвижно, боясь даже дышать. Каждое движение могло выдать её. Каждая мелочь — привычка перебирать резинку на запястье, опускать глаза, кусать губу — всё это были жесты той самой Чхве Джису, которую он уничтожил одним плевком прямо в лицо на глазах у всех.
И вдруг сквозь панику, сквозь страх что-то дрогнуло внутри. Глупо. По-детски глупо.
Сердце Лии , это идиотское, неблагодарное сердце, которое она столько лет заковывала в цепи, вдруг пропустило удар. Всего один удар, но увы этого хватило, чтобы Лия почувствовала там, глубоко, под руинами её прошлой жизни, ещё теплится какой-то жалкий, ничтожный огонёк. Тот самый, который когда-то разгорелся при виде него на улице, когда он кормил бездомных котят.

— «Ты что, с ума сошла?! Ты серьёзно?! ЭТОТ человек?» — мысленный крик был таким громким, что, казалось, его могли услышать все вокруг. Ким закричала на себя. Заорала матом, грязно, отчаянно, как когда-то кричала в подушку по ночам, захлёбываясь слезами — «Ты забыла, что он сделал?! Он плюнул в тебя! В лицо! На глазах у всех этих ржущих тварей! Он сломал тебя! Он превратил твою жизнь в ад! А ты... ты снова смотришь на него? Твоё сердце снова дёргается? Какая же ты... какая же ты никчёмная, безхребетная тварь!»

Лия сжала пальцы в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы боли. Физическая боль отрезвляла, помогала не сорваться и не завыть прямо здесь, перед всеми.

— «Он не заслуживает даже секунды твоего взгляда. Не заслуживает твоих слёз. Не заслуживает твоего прощения. Он — ничто. Ничто для тебя. Как и ты когда-то была ничем для него. Помни это. Помни, сука!»

Ким заставила себя выпрямиться, подняла голову и снова встретила его взгляд своим холодным, пустым, ничего не выражающим. Идеальная маска. Та самая, которую она оттачивала годами, но внутри, за этой маской, шла война. Жестокая, кровавая война между прошлым и настоящим, между ненавистью и тем проклятым огоньком, который никак не хотел умирать.

— «Я не прощу. Никогда. Даже если он упадёт на колени и будет умолять. Даже если весь мир встанет на его сторону. Он для меня — пустое место. Мёртвое место.» — Лия повторяла это снова и снова, как мантру, как заклинание, чтобы не рассыпаться — «Ты меня не узнаешь. Ты не можешь меня узнать. Я уже не та девочка. Та жирдяйка Чхве Джису умерла. Ты сам её убил. А теперь... теперь ты для меня никто. Никто, слышишь?»

Минхо тем временем не отводил взгляда с Ким Лии.

— «Где я мог её видеть?»

Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и сверлил Лию глазами. Его тёмные, почти чёрные зрачки сузились, словно он пытался заглянуть за ту самую маску, которую она так старательно носила.

— «Точно не в агентстве, не на концертах и не на мероприятиях. Я бы запомнил. Такое лицо не забывается. Идеальные пропорции, тонкая талия, изящные ключицы... Но дело не в красоте, дело в глазах. В том, как она смотрит, будто боится, будто знает меня, будто... боится именно меня.» — взгляд Минхо скользнул по её лицу, задержался на губах, которые она нервно, почти незаметно чуть прикусила, на пальцах, что были сжатых в кулаки, на плечах, которые она держала напряжённо, как струну — «Это что за привычка? Кусать губу? Я где-то это уже видел. И эти глаза... напуганные, загнанные... У неё взгляд жертвы. Так смотрят те, кому есть что скрывать. Или те, кого уже однажды предали.»

Ли почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Странное, неприятное чувство, которое он не мог объяснить. Будто где-то глубоко в подсознании всплывали обрывки воспоминаний.

— «Чёрт. Да кто же ты такая? Почему ты мне кажешься такой знакомой? Почему моя голова сейчас раскалывается от этой дурацкой загадки?»

Их взгляды скрестились, как два меча. Никто не хотел уступать. Минхо, потому что хотел разгадать её. Лия, потому что не могла позволить себе отступить и отвести глаза. И тем более показать слабость — «Не отводи взгляд. Не показывай, что тебе страшно. Смотри на него. Смотри в глаза тому, кто тебя убил. Докажи ему, что ты жива. Что ты сильнее. Что ты больше не та девочка, которая плакала по ночам из-за него». — Её сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Каждая секунда этой безмолвной дуэли растягивалась в вечность.

А потом  тишину разорвал голос менеджера.

— Итак, раз все в курсе, перейдём к деталям, — сказал он, раскрывая папку с документами. — У нас плотный график на ближайшие два месяца. Прошу внимания.

Минхо первым оторвал взгляд от Лии. Сделал это нехотя, словно его оторвали от разгадки важной тайны. Ещё пара секунд и он бы, кажется, пробил в ней дыру.

Лия выдохнула так тихо, как только могла. Так незаметно, как училась годами. Её плечи чуть опустились, но она тут же заставила себя выпрямиться:
— «Всё. Он отвлёкся. Дыши. Ты справилась. Ещё один раунд. Но ты справилась.»

Менеджер перечислял правила, графики, требования. Совместные тренировки три раза в неделю. Студия звукозаписи. Примерка костюмов. Лия слушала вполуха, и кивая механически, когда это требовалось.

— И последнее — менеджер Кан сделал паузу, обводя взглядом обе группы — Ежемесячные процедуры взвешивания остаются в силе. Контроль веса — неотъемлемая часть вашей работы. Вы все это знаете.

Лия внутренне сжалась, но не подала виду.

— Если у кого-то будут обнаружены лишние килограммы — менеджер выделил это слово особенно холодно, — Вас будут ждать дополнительные тренировки и новые, более строгие диеты. Мы не можем позволить себе, чтобы наши айдолы теряли форму. Поклонники платят за идеал. Будьте любезны этому идеалу соответствовать.

В комнате повисла тишина. Никто не проронил ни слова. Все знали эти правила. Все жили по ним годами.

— Вопросы есть? — спросил директор.

Никто не ответил.

— Тогда свободны. Завтра начинаем работать. Не опаздывать.

Группы начали расходиться. Stray Kids первыми направились к выходу. Лия шла последней, стараясь не смотреть ни на кого. Но когда она проходила мимо Минхо, который задержался у двери, она почувствовала на себе его взгляд снова.
Один короткий миг. Их глаза встретились.
Она не отвела их, не показала слабости. Смотрела прямо, холодно, пусто, как на пустое место.

— «Ты — никто. Никто для меня. Никогда больше не станешь кем-то.»

Минхо чуть прищурился. Что-то в её взгляде... что-то кольнуло его. Будто он пропустил что-то важное. Будто ответ был прямо перед ним, но он его не видел.

Лия опустила голову и ускорила шаг. А внутри, там, где никто не видел, маленькая Чхве Джису сворачивалась в комок и беззвучно плакала не от страха, а от ярости, бессилия и от того, что этот человек всё ещё мог заставить её сердце биться быстрее.

— «Я ненавижу тебя, сволочь ! — прошептала она мысленно. — Ненавижу за всё. И никогда не прощу. Никогда.»

***

Выйдя из кабинета директора ITZY и Stray Kids все еще чувствовали то самое напряжение, которое сопровождало их на протяжении всех обсуждений. С выходом из этой комнаты, оно никуда не исчезло. Острее всего эту обстановку ощущала Лия. Не успела Ким вернуться в индустрию, как их группе подкинули такой подарок как сотрудничество с бойсбэндом. Девушку также терзали сомнения и страх ужасно себя проявить и снова упасть в глазах остальных, как когда у неё случился приступ паники при всех. Все-таки годовое отсутствие может дать о себе знать. За такой долгий срок тело девушки забыло, что такое танец и живот был не таким плоским как раньше.
Когда менеджер упомянул процедуру взвешивания, кровь застыла в жилах Лии, а внутренности завязались в тугой узел. Больше всего на свете, Ким боялась увидеть на весах совершенно не те цифры, какие она ожидала бы увидеть. Главная вокалистка прекрасно понимала, что не занимая себя тренировками и физической активностью, остаться в прежнем весе просто нереально. Девушка нервно сглотнула, но смогла удержать лицо перед остальными. Никто не должен был знать даже из-за чего она переживает не только потому что это могло её раскрыть, причина была тому, что и сама Лия этого не желала. Девушка ненавидела жалость. Она давно поняла, что в этом жестоком мире, наполненным болью и предательством, каждый должен быть сам за себя. Никто не станет её жалеть, так как всем все равно на чужие проблемы. Ким видела, что девочки из ITZY были совсем другими, но тянуть их за собой Лия точно не собиралась. Та грязь, в которой она увязла и остается в плену уже 8 лет, не достойно того, чтобы девочек это тоже как-то коснулось и разрушило им жизни навсегда.

Йеджи тоже чувствовала себя не лучше. С первых секунд, как Хван увидела Ли Ноу, её пальцы яростно сжимались в кулаки, и её желание треснуть его в лицо прямо сейчас, разукрашивая его смазливую мордашку, возрастало в геометрической прогрессии с невероятной скоростью.

— «Ублюдок, — думала она, прожигая взглядом его спину, когда парни выходили из кабинета. — Ты даже не помнишь, что ты сделал. Ты забыл. А я... я помню каждую деталь. Каждую твою улыбку в тот день, когда ты притворялся влюблённым. Каждый твой смех, когда над ней издевались — Её пальцы сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Физическая боль помогала не сорваться. Не закричать прямо здесь, в коридоре, при всех — «Ты убил её. Ты и твои дружки. Вы убили Чхве Джису. Вы убили мою... мою единственную подругу. А теперь стоишь здесь, такой красивый, такой популярный, и даже не вспоминаешь, что вы разрушили чужую жизнь. Как ты вообще смеешь спокойно спать, зная, что помог человеку покинуть этот мир ?»

Хван перевела взгляд на главную вокалистку ITZY, которая шла чуть впереди, опустив голову. Йеджи не знала правды. Она не знала, что под маской Ким Лии скрывается та самая девочка, которую она оплакивала все эти годы. Для неё Ким Лия была просто коллегой. Чужой девушкой, которая держала дистанцию и не подпускала никого близко. Но что-то в ней... что-то было знакомым. Йеджи чувствовала это. Но сейчас, в этот момент, она ненавидела Минхо слишком сильно, чтобы задумываться о странностях новой участницы.

— «Я не прощу тебя. Никогда. Даже если ты станешь самым великим человеком на земле. Даже если ты спасёшь миллион жизней. Я никогда не забуду, что ты сделал. Никогда.»

Она сжала кулон на шее — ту самую красную половинку сердца. Единственное, что у неё осталось от Джису. Единственное, что напоминало ей, почему она продолжает бороться.

***

•{7 лет назад. 2017 год}•

Йеджи тогда было шестнадцать. Шестнадцать, когда мир рухнул в одно мгновение.
Она помнила тот день, как сейчас. Солнце светило ярко, но для неё мир погрузился во тьму. Хван сидела в своей комнате, листая ленту новостей, когда на экране всплыло уведомление. Заголовок заставил её сердце остановиться:

«В парке Ханган найдено тело пропавшей год назад девушки-подростка, покончившей с собой. Личность установлена — Чхве Джису, 16 лет».

Йеджи не поверила сначала. Не могла поверить. Это ошибка. Ошибка! Джису не могла... она не могла так поступить. Они же только недавно поссорились, но это же не навсегда! Они же должны были помириться! Они же... они же были лучшими подругами до гроба ! А потом Джи увидела видео. То самое видео. Кто-то из гостей той проклятой вечеринки выложил его в сеть, и оно разлетелось со скоростью лесного пожара. Йеджи не хотела смотреть, но пальцы сами нажали на «play».
Хван видела, как Джису — её Джису, её маленькая, добрая, ранимая Джису стояла посреди зала в грязном, мокром платье, с размазанным по лицу макияжем. Как вокруг неё смеялись, как в неё летели пирожные, фрукты и остатки еды, как она упала, как пыталась подняться.

Джи смотрела и не могла отвести взгляд. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их:

— «Пожалуйста, кто-нибудь, помогите ей...»

Но никто не помогал. Все смеялись. А потом камера поймала Минхо. Тот самый момент, как парень подошёл к лежащей на полу Джису, взял её за подбородок....и плюнул ей в лицо.
Йеджи тогда закричала. Заорала так громко, что прибежала вся семья. Она швырнула телефон в стену, разбив его в дребезги, и упала на пол, корчась в истерике.

— «Почему?! Почему я не была там?! Почему я не защитила её?! ПОЧЕМУ?!»

Девушка не помнила, сколько длилась та истерика. Час? Два? Больше? Помнила только, как отец, не выдержав её криков, позвонил своему другу-психиатру.

— «Она не справляется. Она разрушает себя. Помогите... помогите моей девочке.»

Йеджи начала посещать психолога. Два раза в неделю. Сначала она молчала. Просто сидела в кресле и смотрела в одну точку. Потом начала говорить. Сначала шёпотом. Потом громче. А потом слёзы прорвали плотину, и она рассказывала всё о Джису, об их дружбе, о той ссоре и о том, что она сказала ей в последний раз: «Минхо никогда не будет встречаться с кем-то вроде тебя».

— «Это я виновата ! — повторяла она снова и снова — Если бы я не сказала тех слов... если бы я не отвернулась... она бы не пошла на ту вечеринку. Она бы осталась дома. Она бы... была бы жива.»

Психолог частично помог: убрал острую боль, научил дышать, дал лекарства, которые заглушали кошмары, но пустота внутри не проходила. Она только уменьшалась, но никогда не исчезала.

А потом школа. Эта чертова школа. Место, откуда и шли все проблемы.

— О, смотрите, наша Йеджи идёт! — пропел знакомый голос в коридоре.

Йеджи подняла голову. Перед ней стояла та же компания — Минхо, Союн, Суджин и Сакура. Те же лица. Те же ухмылки.

— Как дела у нашей психически больной? — усмехнулась Суджин, скрещивая руки на груди— К психологу сегодня идёшь? Или уже сходила?

— Оставьте меня в покое. — тихо сказала Йеджи, стараясь пройти мимо, но они перегородили ей дорогу.

— А что такое? — притворно удивилась Сакура— Мы же волнуемся о тебе. Друзья должны заботиться друг о друге, правда?

— Какие мы друзья? — фыркнула Суджин — Она же дружила с той... как её там? С жирной? Чхве, кажется.

Йеджи замерла. Её дыхание перехватило:

— Не смей. Не смей говорить о ней.

— Ой, какие мы грозные! — засмеялся Минхо — А что ты сделаешь? Укусишь? Или побежишь плакать к своему психологу? Он тебе уже прописал успокоительное? Или ты так и не научилась справляться с реальностью?

— Я сказала, заткнитесь! — голос Йеджи сорвался на крик. Её трясло. Внутри всё кипело. Ненависть, гнев и боль — всё смешалось в один огненный комок, готовый вырваться наружу.

— Заткнитесь все! Вы... вы просто кучка гнилых, ничтожных тварей! Вы убили её! Вы и такие, как вы! Вы все смеялись над ней, издевались, унижали, а теперь... теперь вы смеете надо мной смеяться?! Вы даже не чувствуете вины?! Вы даже не понимаете, что сделали?!

Она перевела взгляд на Союн, которая стояла, прислонившись к стене, с абсолютно безразличным лицом.

— А ты, Союн! — закричала Йеджи, указывая на неё дрожащей рукой — Ты её сестра! Родная сестра! Это твоя плоть и кровь! Как ты... как ты можешь так спокойно стоять и улыбаться, когда она... когда её больше нет?!

Союн пожала плечами, словно речь шла о погоде или о том, что надеть завтра в школу и сказала ледяным, равнодушным голосом:
— Ну и что? Мне похуй. Даже здорово, что эта тупая жирдяйка наконец-то сдохла. Только позорила нашу семью. Теперь хотя бы не придётся краснеть за неё перед людьми.

У Йеджи перехватило дыхание. Она смотрела на Союн и не могла поверить. Не могла поверить, что человек способен на такую жестокость. На такое равнодушие к собственной сестре.

— Ты... ты чудовище, — прошептала она. — Ты хуже всех. Хуже Минхо. Хуже Суджин. Хуже Сакуры. Ты... ты её кровь. А ты... ты рада, что она умерла.

— Ой, хватит уже, — отмахнулась Союн. — Хватит из себя святую строить. Сама-то как с ней обошлась? «Минхо никогда не будет встречаться с кем-то вроде тебя» — Это же ты ей сказала? Ты, лучшая подруга. Ты первый камень в её могилу бросила. Так что не надо тут разыгрывать трагедию.

Йеджи пошатнулась. Эти слова ударили больнее любого кулака. Потому что это была правда. Грязная, уродливая, невыносимая правда.

— Дружила она с ней, — фыркнула Суджин. — Дружба, конечно. С жирухой дружить — это не дружба, а так, жалость. Как с бездомной собакой. Покормила, погладила, а потом она сама сдохла.

— Заткнись... — прошептала Йеджи.

— А что такого? — усмехнулась Сакура. — Она же даже на похороны не пришла? Или ты пришла? Или ты так и не нашла смелости взглянуть в лицо своей «лучшей подруге» после того, что натворила?

— ЗАТКНИТЕСЬ!

Йеджи закричала так громко, что голос сорвался на хрип. Слёзы хлынули из глаз. Она не могла больше. Не могла это слушать. Не могла стоять здесь, перед этими людьми, которые уничтожили Джису, а теперь уничтожали и её.

Она развернулась и побежала. Не глядя по сторонам, не разбирая дороги. Просто бежала, чтобы скрыться от их голосов, от их смеха, от их слов, которые вонзались в спину, как ножи.

— Правильно, беги! — донеслось вслед. — Беги к своему психологу! Может, он тебя вылечит от дурости!

Смех преследовал её до самого конца коридора. А потом она выбежала на улицу, упала на колени прямо посреди двора и разрыдалась. Навзрыд, в голос, как тогда, когда узнала о смерти Джису. Как тогда, когда увидела то видео.

— «Прости меня, Джису, — повторяла она сквозь слёзы. — Прости меня, пожалуйста. Я не должна была... я не должна была говорить тех слов. Я не должна была бросать тебя одну. Прости... прости... прости...»

Но ответа не было, и уже никогда не будет.

***

•{Настоящее время}•

Йеджи вынырнула из воспоминаний, как из ледяной воды. Хван стояла в коридоре JYP, рядом с другими участницами ITZY, и чувствовала, как её сердце всё ещё колотится где-то в горле.

— «Всё. Хватит. Не сейчас. Ты в порядке. Ты справляешься.»

Она перевела взгляд на спину удаляющегося Минхо и сжала кулон на шее ещё сильнее.

— «Я не забуду. Я не прощу. И однажды, Ли Минхо, однажды ты заплатишь за всё. Я клянусь.»

***

Время было далеко за полночь. ITZY еще пришли в общежитие и были просто без ног в прямом и переносном смысле. Каждая из них просто мечтала сходить в душ и забраться в кровать, чтобы поскорее перезагрузить организм на предстоящие несколько месяцев работы со Stray Kids. Первой в душ зашла Лия.
После длительных тренировок девушка была по-настоящему потрепана и утомлена. Сил не на что другое вообще не было, но она старалась взять себя в руки и подготовиться, ведь если она вообще не придёт, ей точно будет не сдобровать и плохо будет не только ей, но и всей их группе.
Времени нежиться в душе долго у неё не было. Выйдя из душевой кабинки, Лия высушила волосы настолько быстро, насколько это было возможно и переоделась в пижаму.

— Доброй ночи, девочки. — скоро пожелала остальным участницам Лия, прежде чем скрыться за дверью.

Остальным ITZY спешка Лии показалась странной. Рабочий день уже закончился и у них есть буквально вся ночь, чтобы полноценно отдохнуть, учитывая, что полноценный сон в индустрии к-поп был той ещё редкостью. Но девушки были настолько утомлены, что решили оставить все остальное на потом. Да и к тому же, может Лия наоборот хотела поскорее лечь спать, чтобы к завтрашнему дню быть полной сил.

Захлопнув за собой дверь, Ким вдобавок ко всему ещё закрыла дверь на защелку изнутри, чтобы к ней в комнату никто не мог зайти. Девушка всегда так делала, когда выбиралась ночью из общежития. Открыв комод, Лия порылась в своих вещах, пока не нашла красное платье. Платье, которое ассоциировалось у неё с болью, унижением и страхом оступиться. Девушка стерла выступившие на глазах слёзы и через «не хочу» все-таки одела платье. Далее, главная вокалистка подошла к зеркалу и начала дорабатывать свой образ макияжем. Яркие тени с блестками, огромные стрелки и сочная красная помада сделали на её лице настоящий вечерний образ взрослой женщины, которой было далеко за сорок, который не подходил молодой двадцати-трех летней девушке.
Лия со слезами посмотрела на свое отражение. Хоть зеркальная поверхность больше не отражала толстуху Чхве Джису, но то, что Ким видела сейчас заставило её ещё больше себя возненавидеть в этот момент.

— Какая же ты жалкая. Ты тогда не могла дать отпор и спускала всем все с рук, так и сейчас ничего не можешь. — ругала себя Лия — со всей силы закусив губу — И кто ты сейчас ? Айдол ? Звезда ? Знаменитость, которую любят фанаты ? Сколько же лжи. Ты просто жалкая проститутка, у которой нет ничего, кроме этого смазливого личика ! Ненавижу. Как же я ненавижу.

Взгляд девушки плавно перешел к телефону, на экране которого светились цифры 0:59. На долю секунды Лию охватила паника. Но окончательное фиаско было сообщение от господина Кана: «Я слишком долго жду».
Ким решила не отвечать, ибо она потратит ещё время, пока будет набирать ответное сообщение. Да и оправдываться было бесполезно, она знала, что сегодня наказания она не избежит. Лия одела красные туфли на высоких каблуках, а сверху длинное пальто и маску, чтобы в случае чего, её не узнали, и, открыв окно, спустилась по пожарной лестнице и пулей полетела в агентство.

***

Уже на полпути у Лии сбилось дыхание, но не смотря на это девушка ни разу не остановилась. Ким не хотела опаздывать ещё сильнее, поэтому бежать без остановки было её единственным выход.
Уже через 10 минут Лия была в агентстве. Девушка с львиной уверенностью, которая прятала за собой страх напуганного ягненка, ведь понимала, что страх ей никак не поможет.
Ким дошла до нужной двери и протянула руку, но до ручки она так и не до коснулась, а сама остолбенела как статуя. Ей не хотелось заходить туда, но каждая прошедшая минута могла только ужесточить её наказание. Спрятав слёзы, Лия потянула за ручку дверь и зашла в кабинет, закрыв дверь изнутри.
Ночью атмосфера кабинета менеджера Кана ощущалась ещё более напряженно, чем это бывало днём. Стук каблуков в мертвой тишине был громким, почти неприличным. Лия немного подняла голову и заметила человека, который её ждал. Менеджер их группы - господин Кан, тот человек, который подобрал её с улицы грязной и холодной, превратил её в человека и протолкнул в группу. Сама Лия не знала, где и кем бы она была, если бы не не он. Но бесплатный сыр всегда только в мышеловке, и в этом мире за все нужно платить. Вот и сейчас Лия расплачивается за то, какая она сейчас.

— Что-то ты долго. Обычно ты быстро приходишь. — раздался ровный голос менеджера.

— П....простите.........мы просто задержались.....и...— пыталась объяснить девушка, но мужчина резко обернулся и медленными, словно в замедленной съемке, шагами подошёл к девушке, тем самым заставив её замолчать.

— Тише, моя девочка. — Кан поднес руку к лицу Лии и нежно, почти невесомо погладил ее по щеке, также заправив её волосы за ушко — Я понимаю. Ты взрослеешь, становишься более смелой и независимой и уже хочешь сама решать, когда расплата заканчивается. Я все понимаю.

Заправив волосы девушки и за правое ухо, господин Кан резко вцепился в волосы Лии, оттаскивая голову девушки чуть назад, принося ей неприятные физические ощущения. Он чуть повернул её голову вправо и со всей силы, которая только была в нем, залепил Лие сильную пощечину. От неожиданности и боли Ким чуть слышно вскрикнула, за что последовала следующая порция ударов. Боль в виске, в животе, ногах и руках была по-настоящему невыносимой. Менеджер Кан с легкостью перекидывал Ким через плечо, словно мешок картошки.

За полчаса тело было покрыто ужасными синяками, боль которых не позволяла девушке нормально встать. Лия схватилась за живот, так как там было больнее всего и свернулась в позу эмбриона. Но господин Кан снова к ней подлетел, словно коршун, который заприметил свою добычу и не собирался так просто её упускать. Схватив Лию за волосы, менеджер силой поднял девушку на ноги и со всей силы толкнул её в сторону стола. Ким влетела в предмет мебели на большой скорости и, впитавшись в твердый объект, почувствовала острую режущую боль в зоне копчика. Не успела девушка даже опомниться, как мужские руки легли на её тоненькую шейку и начали просто и безжалостно сдавливать горло Лии. От нехватки воздуха айдолка начала кашлять и задыхаться. Лишь только, когда в её глазах немного потемнело, менеджер Кан резко отпустил.
Лия поставила руки на стол, пытаясь найти в нем точку опоры, но голова была просто каменной, а ноги стали ватными и подкосились. Менеджер Кан мгновенно подхватил девушку под руки, помогая ей удерживать равновесие. Из глаз Лии потекли солёные ручейки, которые размазывали её броский макияж, превращая её лицо в черное месиво.

— Помнишь, что я тебе говорил при нашей самой первой встрече ? — задал девушке вопрос господин Кан, ласково поглаживая её по тем местам, где со временем после ударов начали высвечиваться синяки.

— Слушаться тебя во всем и беспрекословно. Я должна быть благодарна. — повторила Ким эти предложения как заученное к уроку стихотворение.

— Ты умная девочка, Джису. — мужчина погладил её по волосам, словно послушную собачку, и продолжил — А что будет в случае, если ты решишь предать меня или что-то кому-то сказать ?

Лия нервно сглотнула не в силах ответить, так как она едва ли не захлебывалась от слёз. Господин Кан стиснул зубы от злости и слегка надавил на живот Джису. Ким беззвучно всхлипнула, почувствовав острую боль.

— Пожалуйста, не надо. Я буду делать все, что ты прикажешь. — для закрепления эффекта, Лия встала на колени, лишь бы все, что сейчас происходит только осталось с ней.

— Ну зачем же ты так ? Я ведь тебе помог. — он резко понял её усаживая на свой рабочий стол — Убрал твои лишние килограммы. Теперь ты обожаемый публикой Айдол. Твоя репутация должна быть всегда идеальна. — Теперь он резко наклонился к её шее, грубо целуя и иногда прикусывая такую нежную кожу, заставляя Лию тихонько вскрикивать и плакать с новой силой. — Но что будет, если все увидят, какой ты была раньше ? Какой образ жизни ты ведешь ? Что тебе хорошо со мной. Тебе же хорошо, малышка ?

— Д...да — негромко ответила Лия, на что господин Кан грубо обхватил её запястье.

— Я не слышу нормального ответа.

— Да ! Да ! Мне хорошо с тобой !

Хлопок. Новый удар по лицу. Новый пинок в живот. Менеджер Кан грубо выпрямил спину девушки и собственными руками порвал платье, оставляя девушку сидеть в одном только нижнем белье. Ким чувствовала каждое прикосновение к себе. Эти отвратительные поцелуи, прикусы и ласкание её груди. Мальцы мужчины медленно спускались вниз, залезая к ней в трусы. Господин Кан плавно снял кружевную ткань, и отбросил в дальний угол своего кабинета.
Сквозь слёзы Лия все равно продолжала наблюдать за действиями своего опекуна. Даже сквозь штаны, Ким видела, что у него встал и уже готовилась к своей участи.
Менеджер Кан залез на стол и всей массой своего тела навалился на хрупкую Джису. Мужчина мягко расстегнул лифчик девушки и выкинул его как не нужную тряпку. Он был возбужден. Очень возбужден и всю свою энергию должен был выплеснуть на Лие. Менеджер не действовал осторожно. Он всегда был груб и резок в этом плане.
Невыносимая боль пронзила тело девушки вызывая табун мурашек по телу и холодок в виде змеи, которая ползла по позвоночнику.

— Это твой единственный шанс загладить свою вину. Пользуйся им. Мало ли, однажды ведь это может и не сработать.

Лия ничего не ответила, а просто потянулась к нему. Отвечать на его действия в процессе она была просто обязана.

— Готова, Пельмешка ?

— Я не уверена...... — но договорить она не успела. Господин Кан протолкнул ещё глубже резко и без всякой жалости, заставляя Лию кричать от невыносимой боли и ощущений словно её режут заживо — ААААААААААААА !!!

Мучительный крик прорезал безмолвие этой ночи, говоря о невыносимых страданиях и просьбе о помощи. Но его никто не мог слышать, а потому и просьбы остались проигнорированы, оставляя Чхве Джису в очередной раз расплачиваться за все одну.