14. Перерождение
Яркое июньское солнце создавала ещё больше атмосферы комфорта и желание поскорее покончить с этой чертовой работой и отправиться в долгожданный отпуск, а детям скорее сдать экзамены и уйти на законные летние каникулы. Лето — это такое время, которое вызывало у людей чувство радости, которое они прятали глубоко внутри или скрывали маской безразличия или раздражения. Это время, которому радовался даже самый ворчливый человек на земле. Но она точно не испытывала чувство радости. Лие было совершенно все равно какое на улице было время года, так как на основные события ей уже было все равно. Та радость, которую она могла испытывать как наивный маленький ребёнок, который ликовал, что теперь его не будут заставлять делать уроки, умерла ещё тогда 8 лет назад.
Чхве Джису, у которой была репутация жирухи, над которой можно было издеваться всей толпой из-за ее беззащитности, уже с 2017 года числится мертвой. С тех самых пор, как опубликовали те новости, она сменила имя и теперь для группы, для своих поклонников и всех остальных была известна как Ким Лия — девушка, которая держит в секрете свое грязное прошлой, которая пойдет на все, чтобы заслужить любовь своих фанатов и уважение со стороны других коллег.
Сегодня был последний день ее перерыва по восстановлению ментального здоровья, последний день, когда она скрывалась ото всех, даже с собственной группой, с участницами которой они поклялись быть семьей, деталями единого механизма, которые работают бок о бок, чтобы тот не развалился. Но с тех пор, как Ким уехала, она пропала для всех с радаров. Девушка видела сообщение и пропущенные звонки от девочек, но так и не решалась ответить ни одной из них. Лия всеми силами старалась не думать, да даже забыть о прошлом, которое каждую ночь мучало её в ночных кошмарах, но от него не убежать, особенно, когда его призраки находятся рядом с тобой. Лия прятала это чувство, так как главный урок, который ей постоянно преподносила судьба, твердил, что если хочешь добиться своего, все свои чувства нужно вырвать глубоко, чтобы не пускать корни ещё больше. И именно по этой причине, многое от участниц Ким утаила, начиная с ее прошлого и заканчивая её настоящей личностью, которая скрывалась за той фальшивой улыбкой пред девочками ITZY и каменным лицом, которое она носила в коридорах агентства. Она больше не Чхве Джису. Та милая толстушка умерла на том вечере, теперь вместо неё была гордая холодная королева, которую весь мир знал под именем Ким Лия.
•{8 лет назад. Сеул. 2016 год}•
Прошел ровно год после того кошмара, произошедший с Джису на вечеринке. Та самая ночь, когда униженная, обплеванная девушка осталась одна на улице, ей повстречался на пути человек, который полностью переделал ее, перевернув ее жизнь на все 360 градусов. Её новый покровитель, за которым было огромное разнообразие связей и большие деньги, подобрал Су и даже помог ей прийти в себя. С ним конечно были некоторые странности при их общении в самом начале пути, но мужчина уверил, что не смотря на общественное мнение, она просто готов помочь несчастной девочке-подростку, психику которой сломали, как какую-то дешевую, пластиковую игрушку. И Джису согласилась, потому что терять ей было больше нечего, потому что дно, на котором она оказалась, было настолько низким, что любое движение могло быть только вверх.
Он назвался господином Каном. Ни имени, ни рода деятельности, только почтительная фамилия и ощущение огромной, тёмной власти, которая тянулась за ним длинным шлейфом. У него было множество связей, огромные деньги и привычка решать любые проблемы одним взглядом или коротким телефонным звонком. С ним, конечно, были некоторые странности при их общении в самом начале пути. Например, он мог просто жамкать щеки или живот Джису как антистресс, смотреть на неё не отрываясь, словно он разглядывал товар перед покупкой, иногда задавал неожиданные, слишком личные вопросы, оставлял её в своем огромном доме на несколько дней. Новый опекун оплачивал и покупал абсолютно все, что хотела Су. Первое время Чхве смотрела на господина Кана и на все, что он делал с недоверием, но со временем Джису ко всему привыкла и была очень благодарна новому опекуну за его доброту и щедрость. Но самое главное, он исполнил её мечту. Ту самую, о которой толстушка не смела говорить вслух даже в самых сокровенных ночных разговорах с подушкой. Мечту, которую похоронила глубоко внутри, когда очередная насмешка одноклассников разбивала её сердце в очередной раз.
Одним из подарков для Су был миленький голубой дневник с блестками, куда девушка начала записывать все свои переживания и мечты. В одной из записей была написана мечта Джису пробиться в к-поп индустрию и стать известным Айдолом. Тогда девушка думала, что жизнь Айдола — была отдельным видом сказки, куда мечтали попасть многие люди. Такие люди как они — звезды сцены каждый день получают сотни комментариев, в которых люди выражают свою любовь и поддержку. Именно любви Джису и не хватало все эти 16 лет. Может, именно поэтому толстушка и грезила о сцене.
— Хочешь стать айдолом? — спросил господин Кан однажды, глядя на то, как она неуклюже повторяет движения танцоров по телевизору.
Джису вздрогнула, будто её поймали на чём-то постыдном.
— Это... невозможно. Я не создана для этого. Посмотрите на меня.
— Именно поэтому, — спокойно ответил он — Именно поэтому мы сделаем тебя заново.
В тот момент Су не понимала, что имел ввиду её покровитель. Серьезно ли он говорил или как и все люди, которые попадались девушке на пути, решил посмеяться над её мечтами и пристыдить, что она вообще посмела думать о подобном. Но господин Кан настолько серьезно об этом говорил, что в сердце Чхве появилась маленькая крупица страха о том, что же хочет сделать этот человек. Но как бы толстушка не пыталась его расспрашивать, покровитель категорически отказывался говорить. Мужчина ещё некоторое время просто смотрел на Джису, а потом развернулся и куда-то ушёл
***
Господин Кан был одним из тех людей, которые сразу выполняют ранее сказанное. В тот раз, когда он подошел к Джису и сказал, что сделает ее заново, его слова не были шуткой.
Мужчина привёз её в клинику через неделю после того, как она согласилась на новую жизнь. Здание находилось в одном из закрытых районов Сеула, куда обычные люди не заглядывали даже случайно. Белоснежный фасад, тонированные стекла, охрана на входе — всё дышало деньгами и тайной.
Джису шла по стерильно-чистому коридору, сжимая край кофты, которую купил ей покровитель. Она чувствовала себя самозванкой. Чхве казалось, что стены вот-вот засмеются и укажут на неё пальцем: «Что эта жирная свинья делает здесь?»
В приёмной пахло орхидеями и дорогой кожей кресел. Джису села на край дивана, боясь занимать собою слишком много места. Господин Кан остался стоять у окна, безучастно глядя на улицу.
— Доктор Пак примет вас. — сказала медсестра с идеальной улыбкой, открывая дверь кабинета.
Кабинет был огромным. На стенах висели дипломы и сертификаты в золотых рамках. На столе стояли эскизы лиц, расчерченные линиями, похожими на карты сражений. И за столом сам доктор Пак. Мужчина лет пятидесяти с острым взглядом и руками, которые, как говорили, стоили несколько миллиардов вон.
— Проходите. — сухо бросил он, даже не поднимая головы.
Джису приблизилась. Её шаги были неслышными, но каждое движение отдавалось в груди глухим стуком.
Доктор Пак наконец поднял взгляд и замер. Его глаза скользнули медленно, безжалостно и оценивающе по её фигуре.
— Разденьтесь. — сказал он без всякого вступления.
Джису покраснела до кончиков ушей:
— Я... что?
— Разденьтесь. До нижнего белья. Мне нужно видеть, с чем я буду работать.
Она бросила взгляд на господина Кана. Тот кивнул. Ни тени смущения или сочувствия. Только холодное «делай, что говорят».
Джису дрожащими пальцами стянула кофту, затем штаны и осталась в простом хлопковом белье, которое почти не скрывало её огромный живот, полные бёдра, мягкие руки. Она стояла посреди кабинета, вжав голову в плечи, и чувствовала себя выставленной на позор.
Доктор Пак не торопился. Он встал из-за стола, надел перчатки и приблизился. Его взгляд стал ещё более серьезным, он смотрел на неё не как на человека, а как на проект, как на глыбу мрамора, из которой предстоит высечь статую.
— Повернитесь. — скомандовал он.
Толстушка повиновалась и повернулась.
— Руки в стороны.
Она подняла руки. Под мышками блестел пот от страха, от унижения.
Доктор Пак принялся осматривать её. Он щупал складки на животе, сжимал бёдра, оттягивал кожу на руках. Его пальцы были холодными и безразличными, как инструменты. Он даже не старался скрыть брезгливость. Несколько раз он поморщился, будто прикасался к чему-то неприятному, и демонстративно вытирал перчатки о стерильную салфетку после каждого прикосновения.
— Много работы, — пробормотал он себе под нос, обходя её кругом. — Очень много. Кожа растянута, жировых отложений избыток. Лицо.— он подошёл ближе и взял девушку за подбородок, поворачивая голову вправо и влево. — Тяжёлая нижняя челюсть, нос картошкой, веки нависают, губы тонкие, скул практически нет.
Джису чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но она сдерживалась. Она знала, что это правда, но слышать это от врача, который должен был помогать, а не добивать было особенно больно.
— Так вы согласны? — спросил господин Кан из своего угла.
Доктор Пак отступил на шаг, снял перчатки и бросил их в утилизатор. Он вернулся за стол, открыл папку и начал что-то быстро писать.
— Работа будет сложной. Очень сложной. Понадобится несколько операций, возможно, в три этапа. Липосакция, абдоминопластика, подтяжка тела, ринопластика, блефаропластика, скуловые и подбородочные импланты, контурная пластика губ. Восстановление займёт не меньше года. Но, — он поднял глаза и впервые за всё время позволил себе лёгкую, почти алчную улыбку, — Результат превзойдёт все ожидания. Из этой... кхм.....девушки. — он запнулся, подбирая слово, но явно хотел сказать «туши» или «жирухи» — Я сделаю конфетку. Никто и никогда не свяжет это с тем, какая она сейчас.
Господин Кан кивнул, доставая кошелек, в котором красовались толстые стопки бумажных купюр:
— Когда начинаем?
— Через три дня. Нужно проверить анализы девушки и подготовить операционную. Пусть она ложится в стационар сегодня.
Джису стояла посреди кабинета в одном белье, дрожа от холода и унижения, и слушала, как двое мужчин обсуждают её тело как машину, которую нужно отремонтировать. Она хотела плакать, но слёзы не шли. Внутри была только пустота.
***
Три дня пролетели как один миг, наполненный бесконечными анализами и консультациями анестезиологов. Джису лежала в палате люкс с отдельной ванной, большим телевизором и видом на город, но она не замечала ничего. В её голове пульсировала одна мысль: «Завтра меня не станет. Завтра родится кто-то другой».
Утром в день операции толстушку подняли рано. Она приняла душ, после чего медсестры натерли её специальным антисептическим гелем, затем облачили в больничную рубашку, которая смотрелась на ней как мешок и уложили на каталку.
В операционной было холодно и стерильно. Светильники на потолке напоминали глаза гигантского насекомого — холодные, немигающие. Хирурги уже ждали — пять человек в синих костюмах, с масками на лицах. Они напоминали палачей.
— Не бойся, — сказала медсестра, вкалывая в вену катетер — Ты уснёшь, а проснёшься уже новая ты.
Джису смотрела в яркий свет лампы. Слёзы сами потекли по вискам, впитываясь в простыню. Чхве не знала, плачет ли она от страха, от счастья или от того, что хоронит себя прежнюю.
— Считай до десяти, — сказал анестезиолог, прикладывая маску к лицу.
— Один... — прошептала Джису.
Газ был сладковатым на вкус. Мир начал плыть.
— Два... — её голос стал чужим.
Потолок заколебался.
— Три...
И затем только бесконечная тьма.
В операционной воцарилась деловая тишина. Доктор Пак кивнул ассистентам, и они начали.
Сначала была липосакция. Тонкие канюли вводились под кожу, разбивая жировые отложения и высасывая их с влажным, хлюпающим звуком. Жир жёлтого цвета наполнял вакуумные контейнеры, которые медсестры молча меняли один за другим.
— Много. — прокомментировал один из ассистентов.
— Я предупреждал. — сухо ответил доктор Пак, не отрываясь от работы.
Затем — абдоминопластика. Скальпель разрезал кожу на животе от одного бока до другого. Кровь тут же хлынула, но её быстро убрали электрокоагулятором. Запах жжёной плоти наполнил операционную. Хирурги отсекали лишнюю кожу, натягивали оставшуюся, формируя новую, плоскую поверхность живота.
Лицо. Здесь работа была ювелирной. Доктор Пак взял на себя этот этап. Он сделал разрез под ноздрями, отслоил кожу от хрящей и начал стачивать костную ткань, уменьшая горбинку и сужая крылья носа. Резьба по живому. Веки были рассечены, лишняя кожа и жир удалены, края сшиты тончайшими нитями, которые рассосутся сами. Через разрезы в полости рта доктор ввёл силиконовые формы на скулы и подбородок и прикрутил их титановыми винтами. Через микроскопические проколы ввёл филлеры в губы, придавая им объём и чёткий контур.
Шло шесть часов. Семь. Восемь.
Кровопотеря была значительной, но медсёстры вовремя ставили капельницы. Пульс Джису оставался стабильным, организм держался, словно понимал, что это битва за новую жизнь.
Когда доктор Пак наложил последний шов, он выпрямился и потянул затёкшую шею.
— Всё. Отлично. Можно зашивать.
Его ассистенты переглянулись, так как результат действительно впечатлял. Из операционной выкатили не ту тучную девушку, что заехала, а нечто совершенно иное. Под бинтами и дренажными трубками угадывались изящные очертания.
Доктор Пак снял перчатки и бросил их в утилизатор.
— Год восстановления. — сказал он господину Кану, который ждал в коридоре. — Она не должна смотреть в зеркало первые три месяца. И никаких нагрузок. Если всё пойдёт по плану, через год вы её не узнаете.
Господин Кан молча кивнул и оплатил счёт.
***
Джису очнулась в палате. Всё тело невыносимо болело. Но болело странно, как будто её избили, а потом заново собрали, перепутав детали. Чхве попыталась пошевелить рукой, и острая боль прострелила от плеча до кончиков пальцев. Она открыла рот, чтобы позвать медсестру, но из горла вырвался только хриплый стон, потому потому что лицо было стянуто бинтами, и челюсти не слушались.
— Не двигайся, — услышала она мягкий голос — Ты только что из реанимации. Всё прошло хорошо. Спи.
Джису попыталась кивнуть, но шея тоже была зафиксирована. Она просто закрыла глаза и снова провалилась в темноту.
***
•{Сеул. 2017 год}•
— Готова?
Джису сидела на краю кровати, сжимая простыню так, что побелели костяшки. Девушка боялась. Боялась даже больше, чем операции, потому что если она не понравится себе новой, то что тогда? Куда бежать? Как жить дальше?
— Да, — выдохнула Су.
Доктор Пак поднёс зеркало, и девушка посмотрела на свое отражение и не узнала себя. Су не могла поверить своим собственным глазам, из зеркала на неё смотрела незнакомка. Тонкие черты лица, кошачий разрез глаз, аккуратный нос с изящной переносицей, полные губы и острые скулы. Кожа была ещё бледной и немного отечной, но в целом она была красивой. Очень красивой. Непривычно красивой. Слёзы снова хлынули из глаз, но теперь это были другие слёзы.
— Это я ?
— Это ты. — ответил доктор Пак — Теперь это ты, Ким Лия.
Джису провела пальцами по щеке, по губам и по скулам. Всё было нежно и гладко. Ни шрамов, ни неровностей. Хирурги сделали своё дело. Чхве взяла зеркало в руки и долго смотрела на себя, потом медленно сползла на пол и разрыдалась навзрыд, как в ту самую ночь у фонарного столба. Но теперь это были не слёзы боли, это были слёзы прощания с той девочкой, которую звали Чхве Джису и которой
больше никогда не будет.
— Ким Лия, — сказала Су своему отражению — Теперь я — Ким Лия.
Она улыбнулась. Улыбка вышла идеальной. Даже слишком идеальной, в которой не было места искренности. Но глаза... глаза остались прежними. Глубокими, карими, полными той самой боли, которую не могли стереть никакие скальпели.
***
•{Настоящее время}•
Все это словно вчера произошло. Каждый раз, когда Лия смотрела на себя, точнее, на новую себя, она все время вспоминала со слезами то, как она очнулась и чувствовала ту самую боль. Боль, словно от тебя оторвали тот кусочек твоей жизни, убрали часть тебя. Ким пришлось заплатить огромную цену за красоту и чтобы стать той, кем она сейчас являлась. Это вовсе не касалось финансовой платы, корни уходят глубоко к той девочке, которая теперь была мертва для корейского общества. Хоть Лия и похоронила Чхве Джису, но каждый раз, когда она сталкивалась с чем-то, что, казалось, она не может решить что-то с группой или сама, в ней просыпалась та девочка, душу которой ранили и не раз, получая от этого удовольствие. Каждый раз, смотря в зеркало, Лия видела в своем отражении прежнюю себя, каждую ночь ей снилась эта девочка, которая умоляла о помощи, которая просила остановиться, но её не слышали.
Тряхнув головой, Лия продолжала собирать вещи и морально подготовиться к воссоединению и группой и возвращению в индустрию. Ким прекрасно понимала, что тот инцидент, который произошел с ней на репетиции снизил обороты, но не забыт, и её возвращение всем об этом напомнит. На самом деле, девушке было все равно, что о ней думают и говорят, так как научилась абстрагироваться от этого, но её душу словно снова резали острыми ножами и Лия чувствовала эту боль морально и физически. Не все Айдолы отзывались о ней на сто процентов положительно или отрицательно, просто каждый был при своем мнении. Девушка изменилась внешне, о чем ей каждый день говорило её хрупкое тело, над котором больше никто не смел смеяться, которое больше не страдает от излишнего изобилия жира, которое она так искренне полюбила, поэтому с внешними изменениями, Лия изменилась и внутренне. Та детская наивность, за которую Ким каждый день издевалась над собой, сгорела как бумага брошенная в огонь. Доверие Ким тоже было сильно подорвано, а психика по-настоящему сломана. Искренняя дружба и настоящая любовь казались Ким идеальной картинкой, иллюзией о который пишут в сказках и ею же туманят разум детей. Хоть Лия и казалась со стороны уверенной в себе звездой медиа сферы, на самом деле прятались нескончаемые эмоции печали и страха в перемешку с паническими атаками, которые Ким маскировала, словно замазывала прыщи на коже, делая лицо идеальным внешне. За эти 8 лет у девушки появилась настоящая паническая боязнь людей. К группе это не имело никакого отношения. Лия чувствовала своим израненным сердцем, как она полюбила других участниц и просто не может представить себе жизни без них.
Особенно им повезло с лидером группы. Да девушка и не сомневалась, что из Йеджи получится отличный лидер. Хван ещё в школьные годы давала понять, что она умеет заботиться о ком-то кроме себя, вести за собой и заткнуть толпу даже шёпотом. Джи не раз демонстрировала свою смелость, когда она одна против всей толпы защищала подругу от нападок и издевательств. Это была ещё одна причина, почему Лия скрылась из поля зрения группы. Когда она смотрела на подругу детства, она едва сдерживала слёзы и желание броситься к ней и сказать «Йеджи, это я Джису. И я не умерла». Но Ким удавалось сдерживать свои эмоционально-неразумные мысли, которые могли все разрушить в пух и прах, тогда все те старания, которые прикладывала Лия и весь тот ад, через который ей пришлось пройти, будут просто напрасны. Плюс, Йеджи может и не принять её обратно. Больше всего на свете Хван ненавидела несколько вещей: травлю, лицемерие, предательство и ложь. Сразу же через год, когда Лие уже были разрешены физические нагрузки, она сразу же пошла на прослушивание в JYP, где судьба снова свела её с подругой детства. На момент отбора Ким ни с кем, даже с Хван не разговаривала, так как они пока считались конкурентками и обе они думали о том, чтобы пройти и попасть в один из проектов. Сама судьба, видимо, снова решила переплести их судьбы, ведь оказались они в одной группе.
Лия была рада, что теперь она будет заниматься любимым делом в сфере, которая её всегда привлекала вместе с самым близким ей человеком. Но как бы сильно их не связывало прошлое, Ким держала дистанцию со всеми участницами, как бы сильно ей не хотелось открыть душу, как это делали Йеджи, Рюджин, Черён и Юна. Лия же говорила какие-то факты о себе (большая часть из которых были выдуманы), но не позволяла ни одному ключу открыть доступ к её сердцу в плане дружбы, про романтику и речи быть не могло, так как мужчин Лия даже на пушечныйй выстрел не подпускала. Других девочек расстраивал тот фактор, что Ким так изолировалась, но нехотя им все же пришлось принять это как должное.
Чем больше проходило времени, тем сильнее Лия чувствовала настоящее тепло и любовь от других ITZY, ведь именно это было тем, о чем девушка столько мечтала, чтобы кто-то считал её человеком и не относился как к грязи под ногами. Ким тепло улыбнулась и, положив руку на сердце и осев на пол, заплакала. Она и сама не понимала, что сейчас послужило спусковым крючком её слёз: возвращение, тоска по подругам или воспоминания, которые она все никак не могла стереть и которые мучали её двадцать-четыре на семь.
Раздался телефонный звонок. Лия резко подскочила и, вытерев слёзы, посмотрела на экран телефона. Увидев, что это номер водителя, Ким нажала на кнопку принятие звонка.
— Госпожа Ким, я уже подъехал. — раздался в группе ровный мужской голос.
— Да...да...спасибо. Я выйду через пару минут. — без раздумий ответила Лия, делая свой голос более ровным и беззаботным, но то, что в её голосе была дрожь немного было слышно.
Нередко, девушка одевала маску, которая состояла из «все в порядке» и «не стоит беспокоиться», когда даже ей было просто необходимо кому-то выговориться и поплакать в футболку, но не могла. Увидь кто-нибудь какой подавленной Лия была секунду назад, то её с легкостью бы раздавили как какую-то мелкую и бесполезную букашку.
Она больше не Чхве Джису, которая давит на жалость показывая свое грустное личико и слёзы всем прохожим. Теперь она Ким Лия — участница женской группы четвертого поколения ITZY, медийная личность, часть шоу бизнеса, в котором не было места таким бесхребетным нюням и плаксам. Эта сфера была на подобии джунглей, где всегда нужно быть начеку. В дикой природе мелкие и парнокопытные животные тщательно следят нет ли рядом хищников, которые могут на них напасть и превратить в свой обед. Здесь же, в индустрии корейской музыки было примерно также, если не хуже. Индустрия развлечений была самой конкурентной средой среди айдолов, которые выкладывались даже выше, чем на 100 процентов, чтобы перетянуть любовь зрителей на себя, приглашая людей в фандом. Айдолы должны были быть совершенны во всем, от внешних данных до репутации. Ведь одно неосторожное движение и ты не сможешь отмыться от скандала, который может отвернуть фанатов не только от себя, но и от всей группы. Поэтому так важен был навык держать лицо и прятать чувства как можно глубже, чтобы никто не мог их отыскать и показать всему миру, и Лия это умела.
Её взгляд снова упал на экран. Время было уже позднее. Водитель давно ждал её, поэтому Ким ща две минуты уложила оставшиеся вещи в чемодан и вышла на улицу.
Увидев Лию, водитель немного подсуетился, и пока мужчина клал вещи девушки в багажник, Ким спокойно села на заднее сиденье. Долго ей не пришлось быть одной, так как водитель очень быстро вернулся за руль и, нажав на педаль, машина тронулась.
Обычно во время поездок водитель любил поболтать с Айдолами на разные темы, но сегодня Лие было совсем не до разговоров. Поэтому, недолго думая, Ким нажала на кнопку, которая отвечала за функцию поднятия стенки, отделяющей водительскую кабинку и салон для пассажиров. Путь предстоял неблизкий, поэтому через пару часов Лия сама не заметила как отключилась. Веки стали совсем тяжелые, поэтому девушка и не сопротивлялась. Если судьба дает лишнюю возможность ещё немного побывать в царстве Морфея, то кто она такая, чтобы сопротивляться, тем более, что после возвращения в индустрию Лия надолго забудет, что такое сон. В голове пробежала только одна мысль: — «Я вернулась», прежде чем сознание окончательно покинуло Лию, позволяя ей в последний раз ненадолго сбежать из этого жестокого реального мира, который не принес ей ничего кроме боли, которая оставила ей шрамы на всю жизнь, от который она вообще не сможет исцелиться.