Я твой Айдол

Прекрасная ночь с громкой музыкой и всеми другими соблазнами пролетела быстро как стрела, словно она даже и не начиналась. Но увы, ей пришлось сдвинуться и передать владение нудному утру, которое превращало город обычно такой яркий и красочный в серую обитель повседневной рутины.
Будильник прозвенел ровно в 6:15 утра, извещая о том, что пора просыпаться и приводить себя в порядок. В корейском обществе красивыми и привлекательными внешне должны быть все. Исключения не делаются даже для парней. Прийти в мятой одежде или засаленными волосами — было самый настоящим, вопиющим я преступлением.
Минхо лениво, с неохотой кое как приподнялся на локтях и, протянув руку к прикроватной тумбочке, дотянулся до своего телефона и, разблокировав гаджет, вырубил этот дурацкий будильник, который подобно дрели сверлил дыру в его мозгу. Ли не особо хотелось расставаться со своей теплой кроваткой. Да и коты, лежащие рядом с ним, поддерживали затею хозяина никуда не идти.
Прошло около 10 минут, а Минхо все ещё не встал. Парень все прокручивал в голове вчерашний проигрыш и цену за него, которую он должен был воплотить в реальность.  От одной только мысли, что Минхо должен был три дня находиться в обществе Чхве Джису, выворачивало парня на изнанку и вызывало рыотный рефлекс, настолько противна для него была эта девушка. Хо как представил в голове её лицо, так сказу скорчил рожу, словно лимона кислого поел.

— «Мда. Не повезло Союн с сестричкой.» — думал про себя Ли, сочувствуя своей близкой подруге. Парень понял ещё несколько лет назад, что Джису ему противна, когда только увидел её. И именно это стало началом конца его ненависти к младшей Чхве.

•{ 8 лет назад. 2008 год }•

Дом семьи Чхве всегда казался Минхо каким-то слишком идеальным, почти вылизанным до неестественного блеска, словно каждая вещь в нём стояла не просто так, а по заранее продуманному сценарию, где даже случайность была заранее запланирована взрослыми, и именно поэтому десятилетний Хо чувствовал себя здесь одновременно важным гостем и чужаком, который изо всех сил старается соответствовать этой атмосфере.
Родители, как это обычно бывает, быстро ушли в свои громкие, наполненные смехом, звоном бокалов и обсуждениями работы, успехов, планов разговоры, в которых детям не было места, и потому Союн, как хозяйка положения, сразу же потащила Минхо на второй этаж, где находилась её комната, просторная, светлая, с аккуратно расставленными игрушками и книгами, словно даже здесь порядок был важнее спонтанности.

— Пойдём, покажу тебе кое-что, — сказала Союн с лёгкой самоуверенной улыбкой, уже тогда свойственной ей, и Минхо без лишних вопросов последовал за ней, потому что ему нравилось чувствовать себя частью её мира, пусть даже на правах гостя.

Дети играли сначала спокойно. Чхве и Ли собирали конструктор, что-то обсуждали, смеялись, перебрасывались какими-то детскими шутками, но постепенно внимание Минхо начало рассеиваться, потому что в доме было присутствие еще одного человека, которое он ощущал почти физически, даже не видя напрямую, а именно Чхве Джису.
Младшая Чхве не входила в их игру, не вмешивалась и не пыталась привлечь к себе внимание, но именно это почему-то раздражало его больше всего — это её тихое, почти незаметное существование на периферии, словно Су была частью интерьера, каким-то некрасивым сувениром, который портил всю картину интерьера.
Минхо впервые заметил её, когда малышка Джису осторожно заглянула в комнату, словно проверяя, можно ли ей вообще находиться здесь.
Маленькая Плюшка стояла в дверном проёме, сжав пальцы на краю футболки, и выглядела... неловко. Слишком неловко для этого пространства, для этой аккуратной комнаты, для такой уверенной девочки как её старшая сестра Союн.

— Эй, Союн, а ты не говорила, что вы решили свинью завести. — усмехнулся Минхо, прерывая игру и, наконец-то, соизволив обратить внимание на пополнение.

Старшая Чхве неохотно повернула голову в сторону двери и скорчила недовольную мину, заметив сестру. Союн просто раздражало это мелкое, жирное создание, которое постоянно тоскалось за ней и Минхо по пятам, напрашиваясь с ними погулять и поиграть.

— Чего тебе, Плюшка ? — с неким раздражением плюнула старшая Чхве, надеясь, что она откажет и этот "колобок" покатится дальше заниматься своими делами, но к ним лезть не будет.

— Можно...мне с вами поиграть ? — тихо спросила Су, и её голос прозвучал так, будто она заранее ожидала отказа, но все ещё теплилась надежда.

— Зачем? — сухо бросила Союн, даже не поворачиваясь к ней полностью. — Мы и так нормально играем. Вернее играли.

Джису замялась, но не ушла, и именно это почему-то разозлило Минхо. Он посмотрел на неё внимательнее, задержал взгляд дольше, чем следовало бы, и в этот момент в его детском восприятии начало формироваться то самое ощущение со смесью брезгливости, раздражения и странного желания оттолкнуть. Джису казалась ему... мягко говоря неправильной. Слишком полной, неуклюжей и чуждой этому аккуратному, красивому миру, в котором он сейчас находился. И, возможно, именно потому, что Союн уже задала тон своим холодным отношением, Минхо позволил себе сделать следующий шаг.

— Ты нам мешаешь— сказал Хо по слогам, глядя прямо на неё, и его голос прозвучал резко, без всякой попытки смягчить слова.

Джису вздрогнула, словно её ударили.
— Я... я не буду мешать... — поспешно ответила она, делая шаг назад, но всё ещё не уходя.
На что Минхо скривился. Её голос, её неуверенность, её попытка остаться — всё это только усиливало внутри него это неприятное ощущение.

— Ты уже мешаешь — добавил Ли, чуть громче, и в его тоне появилась раздражённая жёсткость, которую он даже не пытался скрыть.
Союн хмыкнула, явно поддерживая его.

— Серьёзно, Плюшка, иди отсюда, — сказала лениво старшая Чхве, словно это было чем-то само собой разумеющимся. Хотя на самом деле было. Ей уже было не впервой прогонять сестру.

Но Джису всё ещё стояла. И тогда что-то внутри Минхо словно щёлкнуло. Хо резко поднялся с пола, где до этого сидел, и подошёл к ней ближе, останавливаясь почти вплотную, и теперь смотрел на неё сверху вниз, с тем самым выражением, которое обычно появляется у детей, когда они чувствуют свою силу.

— Ты вообще себя видела? — сказал он, и его голос стал холоднее и жёстче. Джису замерла — Ты... — Минхо сделал паузу, будто подбирая слова, но на самом деле уже знал, что скажет, — Ты просто уродливая и жирная. Похоже на свинью !

Эти слова прозвучали резко, как самый сильный удар. Су широко раскрыла глаза, и в них мгновенно появилась боль, почти паническая.

— Ты реально думаешь, что с тобой кто-то захочет играть? — продолжил Ли, не отводя взгляда от младшей Чхве, и теперь в его голосе звучало не просто раздражение, а какое-то жестокое, детское наслаждение от того, что он может сказать это вслух. Союн тихо засмеялась за его спиной, и это стало последней точкой — Ты уродливая, — добавил Минхо, уже почти с отвращением, — и... противная.

Он скривился, словно действительно почувствовал что-то неприятное.

— Меня от тебя... — Хо сделал паузу и резко выдохнул, — тошнит.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, липкие, как что-то, от чего невозможно просто так отмахнуться. Джису не двигалась.
Её лицо медленно теряло цвет, губы дрогнули, но она ничего не сказала.

— И не только меня, — продолжил Минхо, словно добивая, — все так думают. Это уже была не просто фраза, это был приговор — Ты всегда будешь такой, — добавил он тише, но ещё жёстче, — и всем будет от тебя противно. Потому что ты...уродливая жиробасина.

Тишина, которая наступила после этих слов, была почти звенящей. Союн старалась не смеяться вслух. В комнате повисла атмосфера холода, грань была перейдена.
Глаза Джису наполнились слезами, и одна из них медленно скатилась по щеке, оставляя за собой тонкую, почти незаметную дорожку.
Младшая Чхве не закричала, не возразила, не попыталась защититься. Су просто развернулась и тихо, почти бесшумно вышла.
Ни сестра, ни Минхо не пошли за маленькой Джису. Обоим было плевать, что девочка чувствовала на данный момент, так цель — избавиться от мусора была выполнена. С тех самых для Союн и Минхо стало нормой оскорблять младшую Чхве. А для Су этот день стал одним из тех, которые как не пытайся, но никогда не сможешь стереть из своей памяти.

•{Настоящее время}•

Самое первое, что делал Минхо каждое утро, это пошёл кормить своих любимых котов, которые были для него как родные детки. Ли было в радость ласкать эти мурлыкающие меховые комочки, кормить их, вычесывать шерсть и даже прибирать за ними лотки.

— Ешьте, мои сладенькие — начал сюсюкаться с кошками Минхо, и когда его питомцы начали хрустеть кормом, парень подошел к окну подышать свежим утренним воздухом и заодно собраться с мыслями.

Минхо ещё какое-то время стоял у окна, лениво наблюдая за тем, как улица постепенно наполняется движением, звуками и людьми, каждый из которых, казалось, уже знал, куда идёт и зачем, в то время как сам он всё ещё находился в этом вязком состоянии между сном и реальностью, где мысли текут медленно, а тело отказывается подчиняться необходимости начинать новый день.
Но стоило ему вспомнить о том, что именно сегодня ему придётся провести немало времени рядом с Джису, как это ленивое оцепенение мгновенно сменилось раздражением, которое, в свою очередь, подтолкнуло его к действию, потому что, как бы сильно ему ни было неприятно само осознание этой ситуации, одно он знал точно — выглядеть плохо он себе позволить не мог. Не сегодня. И уж точно не перед какой-то там толстухой.
Минхо оторвался от окна, бросив последний взгляд на улицу, и, проведя рукой по волосам, направился в ванную комнату, по пути привычно потягиваясь, разминая плечи, будто стряхивая с себя остатки сна и слабости, которые он терпеть не мог.
Дверь в ванную мягко закрылась за его спиной, и пространство тут же наполнилось тихим эхом его шагов, шелестом ткани одежды и лёгким звуком открывающегося крана.
Ли не спешил. Он никогда не спешил, когда дело касалось его внешнего вида.
Парень включил воду, сначала проверяя температуру кончиками пальцев, чуть морщась, когда поток оказался слишком холодным, затем добавляя горячей, пока не добился того самого, идеально комфортного баланса, при котором кожа не вздрагивает, а наоборот расслабляется.
Хо снял футболку, небрежно бросив её на край раковины, затем избавился от остальной одежды и, на секунду задержав взгляд на своём отражении в зеркале, слегка прищурился.
Минхо всегда уделял внимание своему телу.
Не потому что это было навязано кем-то извне, а потому что он сам не терпел небрежности, слабости и лишнего во всём, включая себя.
Он провёл рукой по плечу, будто проверяя, в порядке ли всё, и только после этого шагнул под струи воды. Горячий поток тут же окутал его, смывая остатки сна, излишние мысли и раздражение, и Минхо на секунду прикрыл глаза, позволяя себе короткое, почти незаметное расслабление, но лишь на секунду, потому что даже здесь он не позволял себе полностью «отпустить» контроль.
Парень взял шампунь, выдавил немного средства на ладонь и, тщательно распределяя его по волосам, начал медленно, почти методично массировать кожу головы, следя за каждым движением, словно это был не просто утренний ритуал, а часть чего-то большего, важного.
Пена постепенно покрывала его волосы, лёгкий аромат наполнял пространство, и Минхо, не торопясь, промывал каждую прядь, словно заранее представляя, как они будут выглядеть после укладки. Ему было важно. Всегда.
Затем он переключился на гель для душа, проводя ладонями по плечам, груди, рукам, смывая всё лишнее, и в этих движениях чувствовалась не просто привычка, а почти выработанный годами контроль над собой, над своим телом, над тем, как он будет выглядеть для других.
И где-то в глубине, как бы он ни пытался это игнорировать, мелькала мысль:
— «Она ведь всё равно посмотрит».
И это раздражало его больше всего. Не потому что он хотел этого, а потому что наоборот не хотел.
Минхо резко выдохнул, словно пытаясь выбросить эту мысль из головы, и сильнее включил воду, смывая с себя пену, пока кожа не начала слегка покалывать от температуры.
Когда Хо вышел из душа, на его плечах остались мелкие капли воды, которые медленно стекали вниз, и он, взяв полотенце, начал тщательно вытираться, не оставляя ни одного влажного участка, потому что даже такие мелочи его раздражали. Затем Ли снова посмотрел в зеркало. На этот раз дольше и внимательнее.
Минхо провёл рукой по влажным волосам, убирая их назад, затем слегка наклонил голову, оценивая, как лучше уложить их сегодня.
Он не делал это «просто так». Каждое утро для него было как подготовка к выходу на сцену, где он должен выглядеть безупречно.
Парень взял фен, включил его, и тёплый поток воздуха наполнил комнату мягким шумом, пока он аккуратно, прядь за прядью, высушивал волосы, направляя их в нужную сторону, придавая форму, объём, контролируя даже такие, казалось бы, незначительные детали.
После этого Минхо взял стайлинг, растёр небольшое количество в ладонях и начал укладывать волосы, создавая тот самый вид, чуть небрежный, но на самом деле выверенный до мелочей.
Он отступил на шаг назад, снова посмотрел на себя. Кивнул и подошел ближе. Ли поправил  одну прядь, затем снова отступил. Только когда результат полностью его устроил, Минхо перешёл к следующему этапу.
Уход за кожей.
Он открыл один из многочисленных флаконов, аккуратно нанося средство, распределяя его равномерно, не торопясь, словно выполняя чётко отработанный ритуал, где нет места случайности. Тонер, сыворотка и крем. Каждое движение было точным, уверенным, без какой-либо лишней спешки. Он знал, что делает.
И знал, зачем. Потому что внешний вид — это контроль, а контроль — это всё.

Когда с уходом было закончено, Минхо направился в комнату, открывая шкаф, где аккуратно висели вещи, подобранные не просто по принципу «что удобно», а по принципу «что работает». Он скользнул взглядом по ряду рубашек, затем по футболкам, курткам, задержался на одной из них, достал, приложил к себе, оценивая. Нет. Вернул. Взял другую. Лучше. Он не выбирал долго. Он выбирал точно.
Наконец, определившись, Минхо начал одеваться, поправляя каждую деталь, следя за тем, как ткань ложится на тело, как сидит ворот, как смотрится силуэт. Ли подошёл к зеркалу в полный рост. Повернулся влево. Вправо. Провёл рукой по волосам. Чуть поправил рукав. И только после этого позволил себе короткую, едва заметную улыбку.

— Нормально, — тихо пробормотал Минхо, но в глубине его мыслей всё равно оставалась одна очень раздражающая деталь. Сегодня. Три дня. С ней. Ни с кем попало, а именно с ней. Ли скривился, словно от неприятного вкуса — Пусть только попробует... — пробормотал он себе под нос, но не договорил, потому что, как бы он ни пытался отрицать, он уже сделал всё, чтобы выглядеть так, чтобы на него обращали внимание. И это было фактом, который он не мог игнорировать.
Поэтому, ещё раз сделав глубокий, парень взял свою школьную сумку и, выйдя из дом, направился в гости к Союн. Действовать он решил незамедлительно. Быстрее начнет, быстрее закончит. А Ли хотелось покончить с этим уже сейчас, ещё даже не начиная.

***

Это утро началось одинаково. Никаких изменений Чхве Джису уж точно не заметила. Выйдя из душа, толстушка снова оделась в пижаму, чтобы случайно сестра не зашла и не увидела её в таком виде, а то точно будет контент для её фотографий, которые та потом покажет всей школе, из-за чего девушке снова придется прятаться по углам и несколько недель точно не высовываться из своей комнаты.
Вернувшись в комнату, Су закрыла за собой дверь и провернула замочек, чтобы уж точно никто не ворвался к ней без предупреждения. Оказавшись на середине комнаты, Чхве повернула голову вправо и её взгляд встретился с зеркалом. Подойдя поближе, как это обычно бывало и раньше, Джису с наступающими слезами и ненавистью со сжатыми кулаками смотрела на девушку, которая больше всего её раздражала. Иногда, чтобы хоть как-то поднять себе настроение, толстушка закрывала глаза и представляла, что из зеркала на неё смотрит совершенно не она. В своих мыслях и снах Джису видела себя совершенно другой, где у неё нормальный вес, характеризующийся хрупкой фигурой, тоненькими как спички руки и ноги, компактная маленькая грудь и острые скулы на лице. Такая версия Су точно бы понравилась всем вокруг и ее жизнь точно сложилась бы по-другому. Никто бы не буллил её в классе, родители бы гордились, какие их две любимые дочери — богини красоты, а самое главное, Минхо бы точно обратил на неё внимание и предложил бы стать ей его девушкой и, возможно она бы в таком случае позволила бы ему лишить ее девственности.
Су улыбнулась, обнажая свои белые зубы. Когда Чхве так улыбалась, Йеджи частенько называла её хомячком, так как щечки Джису принимали такое положение, как хомяк, который жевал свой перекус.
Но стоило толстушке открыть глаза, как её фантазии разлетелись на осколки, словно зеркало, которое упало и разбилось вдребезги, возвращая девушку в жестокую реальность, из которой Джису так мечтала убежать и никогда не возвращаться. Снова она видит это жирное тело в зеркальной поверхности, которое никто ненавидит, и которое служит только объектом для приколов и насмешек. Пухлые щечки, второй подбородок и слегка округлый живот просто выводили Джису из себя. Какие бы диеты Чхве не искала в интернете, как бы не пыталась выполнять хотя бы минимальные физические нагрузки, вес либо уходил очень медленно или не уходил вообще, из-за чего Джису постоянно психовала и напрочь забивала на диеты, заедая свою грусть и никчемность огромным количеством еды, которые только добавляли лишние килограммы, делая тело Су ещё более шарообразным.

— Я ещё похудею. Я похудею, я докажу, что могу и меня будут любить. Я.......— не успела закончить фразу Чхве, как раздался агрессивный стук в дверь и раздраженный голос Союн.

— Эй, жирная, мы все ждем только тебя !

— Я сейчас оденусь и спущусь. Подожди немного.

В ответ Джису услышала только злобный рык старшей сестры, сопровождаемый громким топоньем, которое отдалялось от её двери. Облегченно выдохнув, Су постаралась побыстрее натянуть на себя форму, что ей удалось без проблем. Повесив рюкзак себе на плечи и взяв несколько папок с домашкой Союн и остальных, младшая Чхве вышла уже готовая к новой порции оскорблений.

***

Компания старшей Чхве как обычно непринужденно болтала на повседневные темы и слухи. Как только послышались тяжелые шаги Джису по лестнице, ребята театрально напряглись, еле сдерживая смешки. Самая театральщина началась, как только в гостиную зашла не выспавшаяся, бледная, с черными кругами под глазами и красными от слез глазами толстушка Чхве Джису.

— Ааа ! Господи ! Огромная свинья-мутант ! — вскрикнула Суджин, затем посмеялась, положив руку на плечо смеющейся Сакуре, которая вот-вот была на грани обморока от смеха.

— Суджин, ты чего. Это всего лишь моя сестра Жируха Чхве. — с сарказмом ответила Союн, поддерживая нападки в сторону Су.

— Я иногда путаюсь это или человек или огромная мутированная свинья. — окончательно отрезала Сакура, заметив в глазах Джису подступающее скопление соленой жидкости.

Минхо же, на удивление, не выдвигал новую порцию оскорблений в сторону толстушки. Вместо этого парень вышел на середину комнаты, закрывая собой Джису, типо так новый словнстный понос не долетит до девушки.

— Девки, вы походу не с той ноги встали. Ну чего вы на неё накинулись ? Она, наверняка всю ночь не спала. — неожиданно для всех и, в первую очередь, для себя выступил Ли не с унижениями по поводу веса Джису, а с теми самыми словами, которые Чхве так мечтала от него услышать, когда у девушки впервые вспыхнули чувства к Минхо. Для закрепления эффекта парень подошел к толстушке и приобнял ее за плечи — Поэтому, отстаньте от бедняжки.

— Тоже мне рыцарь. — закатила глаза старшая Чхве и вплотную подошла к сестре — Домашка готова ?

— Д...да — испуганно и немного смущенно ответила Джису все ещё находясь в объятиях парня её мечты.
Дрожащими руками девушка протянула сестре папки. Но не успела старшая даже протянуть руку, как её опередил Минхо, взяв подготовленные материалы.

— Джису, спасибо за твои труды — неожиданно выдал Хо и поцеловал Су в руку — Мы уже опаздываем. Надо идти. Ещё увидимся, Су. — Минхо подмигнул девушке напоследок, после чего компания покинула дом семьи Чхве.

Джису все ещё стояла смотря сначала на дверь, куда буквально несколько минут назад вышли Союн и её друзья, и потом переводя взгляд на свою руку, на которой Минхо оставил нежный поцелуй. Щечки младшей Чхве вспыхнули огнем, а в животе неожиданно стало щекотно, словно миллионы бабочек расправили свои крылья и запорхали в танце. Перед глазами Су все ещё стояло лицо Ли Минхо. Его острые, даже идеальные черты лица, его глубокие чёрные глаза, темные волосы, которые одновременно были в легком беспорядке и были идеальны. А пухлые в форме сердечка губы Хо так и просили, чтобы их поцеловали. Крепкие руки, которыми Ли обнимал Джису буквально несколько секунд, все ещё оставили свой отпечаток и запах, с которым Чхве не хотела ни под каким предлогом расставаться.
С одной стороны, было непривычно, что сегодня Минхо был таким добрым по отношению к ней, но с другой, Джису так давно об этом мечтала, что те ужасные поступки, которые летели от парня в девушку, полностью вычеркнулись из её сознания, оставив в её памяти и глазах тот образ милого ангелочка, который будет любить её любой и всегда будет защищать. Но, к сожалению, это был лишь образ, который она придумала в своей голове. И эта фантазия была не совместима с тем, что творилось в реальном мире.
Джису бы простояла так на кухне весь день, если бы не вибрация телефона в кармане её пиджака. Достав гаджет и разблокировав её, Су прочитала сообщение от Хана.

— «Я уже около твоего дома. Пойдем вместе в школу ?»

Толстушка радостно усмехнулась и написала:
— «Выхожу)»

Убрав телефон в карман, счастливая толстушка вышла из дома на крыльях любви. Её маленькая мечта начала сбываться. В её жизни начались изменения. Значит шанс на счастье у неё ещё есть. Маленький, но есть.