Драконы-тамплиеры: Чёрные глаза. - книга 2

Чума пришла не с громом и молниями. Она пришла как незваный гость, который сначала просто стоит на пороге, а потом вдруг оказывается у тебя в пещере и ест твою рыбу. Только вместо рыбы он ест твоих соседей. И выглядит при этом так, будто его месяц сушили на солнце, забыв полить.

Стихия узнала о ней утром. Обычное утро — солнце, птицы, запах свежей рыбы от костра. Туман возился с завтраком. Те́мень прилетела из Светлого Крыла, приземлилась, даже не сложив крылья нормально, и сказала:

— Там дракон. На границе. У него лапа голая. Белая кость. Когти длинные, кривые. Мясо слезло.

Стихия отложила рыбу.

— Это модно? Новый тренд? У нас теперь все будут ходить без мяса?

— Это чума, — тихо сказал Туман. — Не тренд.

Те́мень продолжила, не обращая внимания на шутку:

— Чешуя облезла местами. Глаза чёрные, зрачки красные. Он смотрел на нас, и у меня мурашки по чешуе пошли. А у меня чешуя толстая, между прочим.

— Значит, серьёзно, — сказала Стихия.

— Очень, — ответила Те́мень. — Он не похож на живого. Но он живой. Он двигался, говорил, даже пытался улыбнуться. У него не получилось. Потому что губ почти не осталось.

Стихия представила картину и решила, что рыба пока подождёт.

— И что он хотел?

— Сказал, что земля теперь его. И что мы все будем такими. Рано или поздно.

— Оптимист, — заметила Стихия. — Пришёл, пугает, уходит. Зачем?

— Затем, что чума распространяется, — сказал Туман. — Не только через укусы. Через страх тоже.

— То есть, если я испугаюсь, я превращусь в облезлого дракона с голой костью вместо лапы?

— Не сразу. Но со временем.

В пещеру вошла Вейл. Магистр Теневого Когтя. Тихая, серая, с глазами, которые видели больше, чем хотелось бы. Она посмотрела на Стихию, на Тумана, на Те́мень.

— Разведка уже вернулась? — спросила она сухо.

— Только что, — ответила Те́мень. — Заражённый на границе. Один. Но он говорил о других.

— Сколько их?

— Неизвестно.

Вейл помолчала.

— Солар считает, что нужно послать отряд.

— А вы? — спросил Туман.

— Я считаю, что нужно сначала понять, что это за болезнь. Откуда она берётся. Как передаётся. Без этого мы просто пошлём драконов на смерть.

— Умно, — сказала Стихия. — А у нас есть кто-то, кто это умеет?

— Ты, — ответила Вейл.

Стихия поперхнулась рыбой.

— Я? Я кошка. Я умею ловить мышей и вылизываться. Я не учёный.

— Ты пришла из другого мира, — сказала Вейл. — Чума тоже пришла из другого мира. Ты её чувствуешь иначе, чем мы.

— Потому что я кошка?

— Потому что ты — не совсем дракон.

Стихия хотела обидеться, но не успела. Те́мень встала рядом.

— Я с ней, — сказала Те́мень. — Я тоже другая.

— Знаю, — кивнула Вейл. — Поэтому вы обе пойдёте. Туман остаётся.

— Почему я? — возмутился Туман.

— Потому что ты умеешь готовить.

Туман закрыл рот.

Стихия посмотрела на Вейл. Та не шутила.

— Хорошо, — сказала Стихия. — Мы пойдём. Но если меня съедят, я обижусь.

— Я отмечу, — ответила Вейл.

До границы лететь было часа три. Всю дорогу Стихия пыталась не отставать. Получалось плохо. Те́мень летела легко, её нижние крылья едва заметно мерцали в утреннем свете. Стихия ковыляла сзади, иногда падала, иногда планировала.

— Догоняй! — крикнула Те́мень.

— Я не собака, чтобы догонять, — ответила Стихия. — Я кошка. Я подкрадываюсь.

— Ты плетёшься, — заметила Те́мень.

— Я экономлю силы.

Когда они приземлились на границе, там уже никого не было. Только пепел, чёрная земля и запах горелого мяса.

— Были, — сказала Те́мень, принюхиваясь. — Ушли.

— Следы? — спросила Стихия.

Те́мень осмотрелась.

— Туда. В сторону старой пещеры.

Стихия принюхалась. Кошка внутри неё подсказывала: запах опасный, чужой, мёртвый. Но не совсем мёртвый. Так пахнет что-то, что должно быть мертво, но почему-то двигается.

— Не нравится мне это, — сказала она.

— Мне тоже, — согласилась Те́мень.

Они пошли к пещере. Вход был тёмный, низкий, изнутри тянуло сыростью и чем-то ещё. Чем-то, от чего у Стихии загривок напрягся. Если бы у неё была шерсть.

— Ты первая, — сказала Те́мень.

— Почему я?

— Ты меньше боишься.

— Я боюсь.

— Но идёшь первая.

Стихия вздохнула и шагнула в темноту.

Там было темно. И сыро. И пахло так, что хотелось вылить на себя все духи мира. Она шла медленно, ощупывая путь лапами. Те́мень сзади молчала, изредка перешёптываясь сама с собой.

В конце туннеля зажёгся свет. Тусклый, красноватый.

— Там кто-то есть, — сказала Стихия.

— Заражённый? — спросила Те́мень.

— Или что-то похожее.

Она шагнула в зал.

Там стоял он. Тот самый, о котором говорила Те́мень. Крупный, облезлый, с голой костяной лапой вместо левой передней. Чешуя висела клочьями, кое-где виднелась тёмная, потрескавшаяся кожа. Глаза — чёрные, с красными зрачками. И пасть. Из пасти, когда он дышал, вылетал не пар, а какая-то серая пыль.

— Вы вернулись, — сказал он, глядя на Стихию. Голос скрипел, как несмазанная дверь.

— Я, — ответила Стихия. — А ты не ушёл.

— Мне некуда идти.

— Ошибаешься, — сказала Стихия. — Есть одно место. Очень далеко. Можешь туда отправиться прямо сейчас.

— Куда?

— За горизонт. Пешком. Через болото. Оно глубокое.

Заражённый не понял. Или понял, но не подал вида.

— Ты смешная, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Стихия. — А ты страшный. Может, разойдёмся мирно?

— Мирно не получится, — сказал он и шагнул к ней.

Те́мень встала рядом, расправив свои нижние крылья. Они слабо засветились фиолетовым.

— Не подходи, — сказала она.

— Ты тоже слабая, — прохрипел заражённый. — Я чувствую. Ваша магия почти угасла.

— Зато моя наглость — нет, — сказала Стихия, выглядывая из-за крыла Те́мень. — У нас есть рыба. Много. Хочешь?

Заражённый остановился.

— Я не ем рыбу.

— А что ты ешь?

— Память.

— Это не питательно, — сказала Стихия. — Вот рыба — это да. В ней белок, жир, витамины. А в памяти одни углеводы.

Те́мень тихо засмеялась. Заражённый повернул к ней голову.

— Ты тоже смеёшься?

— Я нервничаю, — ответила Те́мень. — Это защитная реакция.

Заражённый сделал ещё шаг. Костяная лапа стучала по камню.

— Вы умрёте, — сказал он. — Или станете как я.

— Я лучше умру, — сказала Стихия. — Но сначала поем.

Она достала из-за пазухи запасную рыбу. Честно, она её туда спрятала ещё утром. На всякий случай. Рыба была сушёная, жёсткая, но пахла вкусно.

— Последний раз предлагаю, — сказала она. — Мир, дружба, рыба. Уходишь — получаешь угощение.

Заражённый посмотрел на рыбу. Потом на Стихию. Потом снова на рыбу.

— Ты странная, — сказал он.

— Это мне уже говорили. И что?

Он отступил. Медленно, нехотя. Потом развернулся и побрёл в темноту. Костяная лапа стучала всё тише, пока звук не затих совсем.

— Он ушёл? — шёпотом спросила Те́мень.

— Похоже на то, — ответила Стихия.

— Ты уговорила его рыбой?

— Я его запутала. Сработало.

Она села, отряхнулась и съела рыбу сама.

— Ну что, домой?

— Домой, — сказала Те́мень. — Надо доложить Вейл и Солару.

— Как думаешь, они обрадуются?

— Вейл — да. Солар — нет.

— Почему?

— Потому что Солар любит планы. А у нас не было плана.

— Был план, — сказала Стихия. — Напугать его рыбой. И он сработал.

Те́мень усмехнулась.

Они вышли из пещеры. Солнце уже клонилось к закату, небо было розовым, почти красивым. Но запах горелого мяса всё ещё витал в воздухе.

— Стихия, — сказала Те́мень. — Ты правда не боишься?

— Боюсь, — ответила она. — Но если я покажу страх, он победит. А я не люблю проигрывать.

— Даже заражённым?

— Особенно заражённым.

Она расправила крылья и взлетела. Неуклюже, кособоко, но гордо.

— Полетели, — сказала она. — Вейл, наверное, уже заждалась.

Они полетели.

А за их спинами, в пещере, кто-то засмеялся. Страшно, сухо, с хрипом.

Но они уже не слышали.

Или сделали вид.