5 часть
Как только Мэл, Аид и Фредди ступили на порог домика Иви, Ума подняла руку и преградила Мэл путь.
— Нам с тобой нужно поговорить наедине, — коротко бросила она, не отрывая взгляда от фиолетововолосой девушки. Голос был напряжённым, почти дрожащим от сдерживаемых эмоций.
Аид и Фредди, на секунду задержавшись, обменялись взглядами с Мэл. В её глазах читались немые слова «Всё хорошо. Я справлюсь». Они молча кивнули и скрылись за дверью, оставив девушек наедине.
Между двумя заклятыми соперницами повисла гнетущая тишина.
— Что ж, Ума, — первой нарушила молчание Мэл, скрестив руки на груди. — Не думала, что ты вдруг захочешь вести светские беседы. Или тебе просто скучно стало?
— О, поверь, — Ума чуть склонила голову, на губах играла усмешка. — Я бы с удовольствием продолжала тебя ненавидеть молча. Но, увы, ты снова вляпалась во что-то, что касается всех нас.
Ума сделала шаг ближе.
— И, как всегда, решила не делиться. Ни с кем. Даже с теми, кто всегда стоит рядом с тобой.
Мэл стиснула зубы.
— Я никому не обязана отчитываться. Особенно тебе.
— Не обязана? — Ума фыркнула. — Знаешь, я бы поверила, если бы ты была тем человеком, кем пытаешься казаться. Сильной, независимой, героической. А на деле ты просто боишься. Боишься, что если скажешь правду — все отвернутся.
Она наклонилась ближе.
— Но знаешь, что хуже всего? Ты уже почти всё потеряла — только потому, что упрямо молчишь и скрываешь всё.
Мэл дернулась, как будто по ней ударили.
— Ты не знаешь, через что я прошла. Не знаешь, с чем мне приходиться иметь дело. Всё на мне. Я хочу лишь защитить их.
— А на деле просто предаёшь их доверие, — холодно сказала Ума. — Как раньше. Когда отвернулась от меня. Когда выбрала играть в роли примерной маминой дочери, вместо того, чтобы быть собой.
Она отступила на шаг и на миг опустила глаза.
— Я не прощаю тебя, Мэл. И не говорю, что верю. Но одно скажу точно — лучше сейчас всё рассказать, чем потом стоять у чьей-то могилы и жалеть, что промолчала.
Мэл будто окаменела. Эти слова — они попали точно в ту точку где болело больше всего, которую она так долго глушила.
— Ты правда считаешь, что я виновата во всём? — её голос дрогнул. — Даже в том, чего сама не желала?
— Я считаю, что ты должна наконец перестать прятаться за чужими решениями, — сказала Ума мягче, чем раньше. — Если ты действительно хочешь что-то изменить начни с правды. Лучше сейчас, чем никогда.
На мгновение они просто смотрели друг на друга. Без злости. Без ярости. Просто — две девушки, которых жизнь заставила носить броню.
— Ненавижу когда ты права, — прошептала Мэл.
Ума кивнула, разворачиваясь и направляясь к двери.
— Давай, принцеска, — бросила она через плечо. — Время показать им, кто ты на самом деле.
Мэл осталась стоять одна. Сердце колотилось в груди. Слова Умы эхом отдавались в голове: «Ты должна перестать прятаться»... «Лучше сейчас, чем никогда». Она чувствовала, как страх смешивается с решимостью. Всё, что она скрывала — пора рассказать.
Время пришло.
***
Мэл шагнула в гостиную, где все уже сидели, оживленно переговариваясь. Разговор тут же стих, как только она появилась. Все взгляды обратились к ней.
— Мне нужно кое-что рассказать, — голос Мэл прозвучал неожиданно твёрдо, несмотря на колотящееся сердце. — Всем вам.
Бен и Джейн, сидевшие рядом, тоже напряглись.
— Я вам не всё рассказывала и утаивала, — продолжила Мэл, её взгляд остановился на Аиде, который сидел в стороне, наблюдая за ней с едва заметной поддержкой. — По поводу Аида. Всё было не совсем так, как вы думали... — Мэл глубоко вдохнула. — Он мой отец.
По комнате прокатился шёпот. Джей и Карлос уставились на Аида, их глаза расширились от удивления. Силия выглядела смущенной, видимо, чувствуя себя виноватой за то, что сохранила секрет.
— Что?! — воскликнул Джей. — Твой отец?!
— Да, — подтвердила Мэл, чувствуя, как с плеч падает часть тяжести. — И сделка, о которой я говорила. Она была не о его свободе. Он пошёл с нами, чтобы помочь спасти Аурадон, но взамен не на его свободу, а для того, чтобы мы смогли хоть какое то время провести вместе и он смог обучить меня контролировать магию.
Карлос покачал головой, всё ещё пытаясь переварить информацию.
— Это ещё не всё, — продолжила Мэл, теперь уже обращаясь к Иви, которая смотрела на неё с болью в глазах. — Программа привезения детей с Острова и то, что барьер решили закрыть навечно... Это решение было принято мною под давлением королевской семьи. — Берта перевела взгляд на Бена — Они считают, что слишком рискованно продолжать эту программу. Я действительно пыталась что-то изменить, но пока не в силах это изменить.
В комнате стало тихо. Ума внимательно слушала, её лицо оставалось непроницаемым.
— И последнее, — Мэл снова посмотрела на Аида, который теперь кивнул ей, давая безмолвное разрешение. — Отец рассказал мне о пророчестве. Остров Потерянных... Грядут испытания. Если мы не докажем, что не все злодеи таковы как их называют, то все дети и сами злодеи останутся на Острове навечно, и шанса на снятие барьера больше не будет. И... — её голос дрогнул, — у меня были... странные сны. Или скорее, видения. Про неминуемый бой с Одри. В них очень много потерь. Особенно из всех, кто здесь находиться.
Мэл замолчала, тяжело дыша. Она выложила всё. Вся правда, какой бы горькой она ни была. Теперь все знали. И она была готова к любой их реакции.
Повисла абсолютная тишина. Напряжение в комнате было ощутимым. Джей и Карлос, казалось, онемели. Гарри и Гил обменялись изумленными взглядами. Единственным, кто сохранял спокойствие, был Аид, но даже в его обычно непроницаемом выражении читалась скрытая тревога за дочь, но и в тот же момент гордость за то, что она смогла всё рассказать.
Первым тишину нарушил Джей, срываясь с места.
— Почему ты не сказала нам раньше?! Мы же семья!
Карлос подошел к Мэл, его обычно мягкие черты лица исказились от растерянности.
— Почему ты держала это в секрете? И сделка... значит, ты врала?
— Я... я хотела, — сбивчиво начала Мэл, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Просто... было слишком много всего. Я боялась, что вы не поймете. Или что это всё только усложнит.
Аид медленно поднялся, его взгляд остановился на Мэл, затем он обвел им всех присутствующих.
— Это было её решение, — его голос был глубок и спокоен, но при этом властен. — Я предложил ей сделку, потому что знал: Одри не остановить без настоящей силы. И свою силу она унаследована от меня. Я бы не позволил ей рисковать в одиночку, да и зачем, когда я могу научить ее управлять тем, что течет в ее крови? Она не врала вам, она просто не была готова к этой правде.
Иви наконец нашла силы чтобы заговорить, в голосе звучала боль.
— Но пророчество... и эти видения... Мэл, почему ты ничего не говорила? Мы могли бы помочь!
— Я боялась, — призналась Мэл, опустив взгляд. — Боялась напугать вас еще больше. Боялась, что вы подумаете, что я снова вернулась к своей "злодейской" сущности. Эти видения... Они такие реальные.
Фредди подошла к Мэл и обняла её.
— Мэл, мы знаем тебя! Ты — это ты, несмотря на родителей! А видения, в плюс это пророчество. Значит, нужно быть готовыми. Мы справимся вместе.
Мэл глубоко вдохнула, её взгляд задержался на Уме, затем она вновь повернулась к друзьям.
— Раз я уже начала раскрывать правду, то есть ещё кое-что... То, что я давно хотела вам рассказать, но никак не решалась и считала лишним. Это касается нашей дружбы. Особенно с тобой, Ума.
Ума слегка вздрогнула, её непроницаемое до сих пор выражение лица дрогнуло.
— Я помню всё, Ума. И рыбу. И "креветку". И то, как я тебя не взяла в команду. И так далее. Не спорю — это было подло и жестоко в твою сторону. Но это было не моё решение. Мать хотела, чтобы я была одна. Без друзей. Без любви. Без слабостей. Она сделала всё, чтобы я стала такой.
Мэл сделала паузу, её глаза наполнились болью воспоминаний.
— И это касалось не только Умы. Иви, моя лучшая подруга... Мама всегда настраивала меня против тебя, заставляла меня думать, что ты мне не нужна. Она даже хотела, чтобы ты прикоснулась до её посоха и заснула на тысячу лет, однако я вовремя одумалась и взяла это проклятье на себя.
Карлос моментально напрягся ещё больше чем до этого.
— Карлос, помнишь, как я вела себя с тобой? Как будто ты был просто прислугой, а я была "лучше"? Это тоже было из-за неё. Она постоянно твердила, что доброта — это слабость. А твои признания в любви тем всё больше поливали тогда масла в огонь. И знаешь... Твои чувства были взаимны.
Лицо Умы смягчилось, в её глазах мелькнуло понимание. Она вспомнила свою собственную мать, Урсулу, и то, как сильно она давила на неё, заставляя быть жесткой и безжалостной.
— Я не оправдываю своих поступков, — продолжила Мэл, — но я хочу, чтобы вы знали, что это было не по моей воле. Я была марионеткой и я это прекрасно понимаю. Я очень сожалею о том, что творила, чтобы получить её одобрение. И я всегда ценила каждого из вас, даже когда вела себя как последняя тварь.
Ума медленно подошла к Мэл, её взгляд был полон уже не злости, а чего-то, похожего на сочувствие.
— Креветка, значит. — тихо произнесла она, и уголок её губ дрогнул в едва заметной улыбке. — Я всегда подозревала, что ты не совсем такая, какой пыталась казаться. Ну что ж, Мэл. Теперь, когда ты рассказала всё... Может быть, мы наконец сможем начать с чистого листа?
— Попробовать стоит. — Мэл слабо улыбнулась.
Аид кивнул, лицо его стало серьёзным.
— А теперь — хватит прошлого. Настоящее требует действий. Одри не будет ждать. Пророчество сбывается. И если мы не будем едины... то потеряем всё.
Он посмотрел на Мэл, и она поняла, что теперь, когда правда открыта, их тренировки и подготовка будут идти совершенно по-другому. Возможно, теперь она сможет принять свою силу, не боясь её, и научиться ею управлять по-настоящему.