6 часть
В домике Иви, где ещё недавно витало напряжение от признаний Мэл, теперь царила более спокойная, но и не совсем привычная, атмосфера. Большинство, уставшие после насыщенного дня, уже разошлись по своим комнатам и дремали, но Мэл, Ума и Аид сидели за столом на кухне. На тарелке между ними стоял почти нетронутый торт, который был предназначен на день рождение Джейн.
— Ну, — Мэл первой нарушила молчание, отодвигая свою уже пустую тарелку. — Кто-нибудь хочет ещё? Или просто смотреть на него?
Ума хмыкнула, откусив кусок.
— Я не против. На Острове торты — редкость.
Аид взял вилку и задумчиво поковырял свой кусок.
— Вы, кстати, неплохо поладили вместе. — признал Аид, взглянув на дочь.
— Мы просто не хотим, чтобы мир рухнул из-за того, что некоторые не могут никак договориться.
— Я бы сказала, что ты вполне сносно себя вела, — парировала Мэл, взглянув на Уму с едва заметной улыбкой. — В конце концов, тебе даже удалось заставить меня признаться во всём.
— Я всегда добиваюсь своего. Тем более, когда знаю, что кто-то упрямится. А ты, Мэл, то ещё упрямство.
Ума бросила быстрый взгляд на Аида, который лишь невозмутимо ел торт.
— Ну да, — легко подхватила Мэл, хотя в её голосе проскользнула едва заметная грусть. — Я знаю.
— Упрямство — это семейное. И полезное, когда нужно выживать. — Аид вздохнул.
— Я бы сказала, что это раздражает. Особенно когда нужно работать вместе. Как сейчас.
— Погоди, ты действительно хочешь, чтобы мы работали вместе? — Мэл подняла бровь.
— У нас есть выбор? — Ума указала вилкой в сторону спящих друзей. — Либо мы это остановим, либо проклятие Мойр настигнет всех. И тогда никакого Острова, никакого Аурадона. Просто вечное заточение. Мне это не нравится.
Мэл задумчиво кивнула.
— И мне. Мне нужно научиться контролировать твою магию, пап. Пророчество... оно меня пугает.
Аид отложил вилку и посмотрел на дочь.
— Мы продолжим тренировки после того, как все вместе подумаем о плане победы над Одри. Ты справишься. У тебя есть сила, о которой многие и не мечтают. Главное — поверить в себя. И не бояться её.
В этот момент, их разговор прервался. За окном что-то скрипнуло. Дом Иви внезапно окутал леденящий холод, и из углов потянулись зловещий, розовый дым. Слабый свет начал меркнуть. По стенам побежали трещины, похожие на морозные узоры.
— Что это?! — воскликнула Мэл, подскочив.
Ума вскочила следом, её глаза сузились.
— Это Одри. Она знает, что мы здесь, — ответила Ума, и в её ладонях замерцал бирюзовый свет, но он был слабым, подавленным.
Аид поднялся, его взгляд стал серьёзным.
— Заклинание. Она пытается запечатать нас здесь. Её магия растёт.
Дом задрожал. Спящие друзья начали ворочаться, их лица исказились от кошмаров, вызванных нахлынувшей магией Одри.
— Моя магия почти не работает. — прошипела Мэл.
— Моя тоже! Она подавляет всё! — Ума стиснула зубы. — Ну что ж, принцесска, может поработаем вместе?
Мэл кивнула. Несмотря на страх, в её глазах появилась решимость.
— Твоя магия огня, моя — воды, — сказала Ума, глядя прямо на Мэл. — Она пытается нас заморозить и задушить.
Мэл закрыла глаза, сосредоточившись на своём внутреннем огне, на той части себя, которая была связана с Аидом, на его силе, что текла в её венах. Она чувствовала, как потоки синего пламени, которые раньше были непослушными, теперь отзываются на её волю, хоть и с трудом.
— Готова? — снова спросила Ума.
— Готова, — ответила Мэл.
Девушки протянули руки. Мэл выпустила поток синего пламени, а Ума — струю бирюзовой воды. Два обычно враждебные элемента, слились воедино. Пламя шипело и испарялось, но вода не гасила его, а лишь усиливала, заставляя его светиться ещё ярче.
Вихрь рос, медленно, но верно, начиная пробивать мрачную дымку, окутавшую дом. Шёпоты в стенах усилились, Мэл и Ума не отступали. Чувствовали, как их силы истощаются, но каждая из них черпала решимость из другой.
Аид, стоявший за ними, поднял руку, и из его пальцев потянулись тонкие нити синего дыма, которые вливались в вихрь, подпитывая его и придавая ему дополнительную стабильность. Это была лишь небольшая помощь, но она была решающей, позволяя девушкам не сломаться под давлением заклятия Одри.
Наконец, с оглушительным треском, дымка начала рассеиваться. Холод отступил. Огонь в камине вспыхнул с новой силой. Дом Иви был спасён, как и все внутри.
Мэл и Ума тяжело дышали, их руки опустились. Они посмотрели друг на друга, и в их глазах читалось нечто большее, чем просто усталость. Это было взаимное уважение.
— Ненавижу признавать, — прохрипела Ума, — но ты не так уж безнадёжна, принцесска.
— И ты, креветка, — усмехнулась Мэл, — не такая уж и стерва.
Аид подошёл к ним, его лицо было серьёзным.
— Это было лишь начало, — сказал он. — Одри не сдастся. Но вы доказали, что вместе вы сильнее.
Мэл и Ума кивнули. Битва только начиналась, но они уже сделали первый шаг к настоящему союзу.
***
Утро. Тишина в гостиной была оглушительной, но теперь она отличалась от той, что была раньше. Это была тишина осмысления, а не шока.
— Мы знаем, что она в домике фей, но её силы растут. Она уже оживила доспехи и имела шанс всех нас здесь запечатать. Что дальше? — начала Фредди.
— Она будет пытаться нас разделить, — задумчиво произнесла Мэл. — И использовать наши страхи против нас.
— А что насчёт посоха? — спросил Гарри. — Он же источник её сил.
— Да, — подтвердил Аид. — Если мы сможем отделить её от скипетра, это даст нам преимущество.
— Я должна рассказать вам кое-что о посохе, — спокойно произнесла Мэл. — Посох Малефисенты, которым пользуется Одри не просто источник магии. В нём заключено древнее проклятие. Если как минимум притронуться к нему, то заснёшь на тысячу лет. Я уже молчу про то, чтобы кто-то воспользовался ним в своих целях.
— Ты уверена? — напряглась Сиджей.
— Абсолютно. Мы с Иви, Джеем и Карлосом уже сталкивались с ним. Когда мы нашли его, он попытался проклясть Иви. — Мэл посмотрела на подругу, — но я встала между вами и приняла проклятье на себя. И вместо сна я увидела видение. Видение, где моя мать проклинает Аврору. Это было как будто я там была и стояла с ней бок о бок.
— Значит, битва неизбежна, — сделала вывод Ума, скрестив руки на груди.
***
Пока ребята обсуждали план победы над Одри, она следила за ними вместе с Чедом в домике фей за ними с явной злобой.
— Значит, они хотят отнять у меня силу? — холодно произнесла она. — Жалкие.
Чед нервно отодвинулся подальше от неё.
— Они правда сильны, Одри. Может нам стоит просто сбежать?
— Сбежать? — глаза девушки вспыхнули гневом. — Я — королева. Они хотят заставить меня уснуть?! Нет! Я заставлю их страдать!
Она направила посох на террариум, где в ящеричной форме уже давно лежала Малефисента. Слабое зелёное сияние охватило существо и в тот же миг тело начало искажаться.
Перед Одри предстала человеческая фигура — ослабленная, бледная, но с горящими глазами.
— Ну здравствуй, Малефисента.
Малефисента резко вскинула взгляд, и её глаза сузились, узнав ту, чью мать она когда-то прокляла. Одри наблюдала за ней с восхищением и опаской. Чед инстинктивно отступил к двери и выбежал на помощь.
— Ты — дочь Авроры, — её голос зашипел как яд. — Смелая, но глупая.
— Мы можем объединиться, — проговорила Одри, — у нас общая цель. Мэл.
Малефисента медленно подняла голову, её губы изогнулись в холодной усмешке.
— Я помогу тебе. Но не ради тебя. Ради себя и ради того, чтобы преподать всем урок.
Одри кивнула, довольная.
— Вперёд. Уничтожим её вместе.
***
В комнате царила полутень, друзья обсуждали стратегию и возможные пути к посоху Одри. Все напряжены. Но вдруг Мэл прижала руку к плечу, едва заметно вздрогнув.
— Всё в порядке? — обеспокоенно спросила Иви.
— Просто какое-то покалывание, — тихо ответила Мэл. — Лёгкая боль. Знакомая, но неприятная.
Она встала, отошла к зеркалу и стянула с плеча верхнюю ткань. В солнечном свете на коже появилась татуировка в виде огнедышащего дракона.
Мэл замерла. Её сердце дрогнуло.
— Чёрт,— прошептала она.
— Что это? — насторожилась Фредди, подойдя ближе.
— Эта татуировка... Она появилась, когда я приняла проклятие посоха на себя, спасая Иви. Когда Малефисента была обращена в ящерицу — она исчезла.
— Ты хочешь сказать... — Карлос напрягся.
— Да, — перебила его Мэл. — Малефисента вернулась в свою истинную форму. Я чувствую её магию. Это не Одри. Это она.
Аид нахмурился, на его лице впервые проступила тревога.
— Значит, начинается война.