Глава 27
Я поднимаюсь со своего стула, поправляю домашнюю одежду и с мягкой улыбкой подхожу ближе к дивану.
- Ассаламу алейкум, малышка, - ласково говорю я, глядя в её сонные круглые глаза.
Самиль на секунду замирает, внимательно всматривается в моё лицо, а потом на её губах расплывается огромная детская улыбка. Она мгновенно сбрасывает с себя тёплый мамин плед, резко подаётся вперёд и крепко, изо всех сил обнимает меня за шею своими маленькими ручками. Она утыкается носом мне в плечо, забавно сопя от остатков сна.
От такой внезапной и искренней детской нежности у меня внутри всё окончательно тает. Я аккуратно, стараясь не нарушать её объятий, приобнимаю её в ответ и тихонько глажу по кудрявым волосам.
Моя мама от такой картины тихонько ахает от умиления, а папа довольно переглядывается с Лукасом. Сам Лукас сидит за столом, держит в руках чашку с горячим чаем и смотрит на нас двоих с такой бесконечной, щемящей нежностью в глазах, что у меня перехватывает дыхание. Он видит, как его маленькая сестрёнка с первой же секунды потянулась к девушке, которую он упрямо ждал все эти долгие пять лет.
Самиль чуть отстраняется, всё ещё держась ручками за мои плечи, заглядывает мне в глаза и звонко говорит на всю комнату:
- Ты очень красивая, Лейла! Брат правду говорил! А ты научишь меня так же красиво завязывать платок?
Я слегка отстраняюсь от Самиль, мягко улыбаюсь ей, а затем оборачиваюсь к Лукасу. Мои щёки под платком мгновенно заливает тёплый румянец, а в глазах пляшут хитрые искорки.
- Да, конечно, я тебя научу, - отвечаю я малышке, но смотрю прямо на него. - Твой брат обо мне говорил? И о чём же, интересно?
Лукас от неожиданности чуть не давится чаем. Он резко опускает чашку на блюдце, и по комнате разносится громкий стук фарфора. Его щёки мгновенно вспыхивают густым румянцем, и он виновато трёт шею, отводя взгляд в сторону. Он явно не ожидал, что сестрёнка так быстро выдаст его главный секрет прямо при моих родителях.Папа довольно усмехается в усы, наблюдая за его смущением, а мама тихонько посмеивается, подкладывая Самиль ещё одно печенье..
- Ну... - Лукас неловко прочищает горло и наконец заставляет себя посмотреть мне прямо в глаза. Его взгляд становится удивительно тёплым и серьёзным.
- Я просто говорил ей, что в моей старой школе училась самая удивительная, сильная и скромная девушка. И что благодаря ей я понял, какими важными могут быть традиции и вера.Самиль радостно кивает, подтверждая его слова, и крепче прижимается ко мне. В гостиной воцаряется потрясающая, лёгкая атмосфера.
- Ну-ну, - с доброй усмешкой говорю я, шутливо качая головой.Я перевожу взгляд на Лукаса, который под моим хитрым взглядом смущается ещё сильнее и делает вид, что безумно увлечён своим чаем. Мама и папа переглядываются, и по их мягким улыбкам я вижу: они полностью одобряют этого парня.
Самиль тем временем берёт меня за руку своими крошечными пальчиками и нетерпеливо подпрыгивает на диване.
- Лейла, ну пойдём! Пойдём мерить платки! Брат сказал, что у тебя самые красивые!
- Пойдём, Самиль, - ласково говорю я и поднимаюсь на ноги, бережно держа её за крошечную тёплую ладошку. - Пойдём в мою комнату, я покажу тебе свои самые любимые платки.
Малышка радостно подпрыгивает на диване, напрочь забыв про печенье, и послушно топает за мной.Мы выходим из гостиной и направляемся по коридору в мою комнату. У самой двери я на секунду оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Лукасом. Он смотрит на нас двоих с такой открытой, искренней нежностью, что у меня внутри снова сладко замирает сердце. Как только мы заходим внутрь, я тихонько прикрываю за нами дверь, оставляя родителей и Лукаса за столом.
В моей комнате тихо и уютно. Самиль сразу с любопытством оглядывается по сторонам, а я подхожу к шкафу и открываю полку, где аккуратно, ровными рядами сложены мои платки разных цветов.
- Вау... - восхищённо шепчет девочка, подбегая ближе. - Сколько у тебя красоты!
Я присаживаюсь рядом с ней на ковёр, достаю лёгкий палантин нежно-розового цвета и аккуратно накидываю его на её кудрявую голову. Малышка замирает, боясь шелохнуться, и преданно заглядывает мне в глаза.
- Лейла... - вдруг тихо, совсем по-секрету шепчет она, пока я бережно расправляю ткань на её плечах. - А ты знаешь, почему брат так долго тебя искал? Он дома в Канаде всегда, когда грустил, доставал из ящика стола какой-то старый носовой платок и просто сидел с ним. Мама говорила, что этот платок принадлежит его самой большой любви.
Я замираю, и моё сердце начинает бешено колотиться в груди. Тот самый носовой платок, которым я пять лет назад стирала кровь с его разбитой губы у аптеки... Он хранил его всё это время.
- А, ничего, ты ещё маленькая, - мягко улыбаюсь я, уводя разговор в сторону, хотя внутри у меня всё так и трепещет от счастья. Мои пальцы слегка дрожат от волнения. Он хранил мой платок все эти пять лет!Самиль послушно кивает, даже не заметив моего смущения, и нетерпеливо поправляет ткань на голове:- Завяжи! Завяжи скорее, я хочу посмотреть в зеркало!- Хорошо-хорошо, сейчас всё сделаем, - ласково отвечаю я.
Я аккуратно и бережно собираю мягкие складки розового палантина вокруг её лица. Стараюсь делать всё очень легко, чтобы ей нигде не давило и было удобно. Малышка замирает, затаив дыхание, и преданно смотрит на меня своими круглыми глазками, пока я аккуратно закрепляю ткань.
- Ну вот и всё, готово, - говорю я, слегка приобнимая её за плечи. - Иди скорее к зеркалу, посмотри, какая ты у меня красавица.
Самиль мгновенно срывается с места и подбегает к большому зеркалу на шкафу. Она крутится из стороны в сторону, рассматривая себя со всех сторон, и её глаза буквально светятся от восторга. В этот момент из гостиной до нас доносится приглушённый, спокойный голос моего отца и негромкий, уважительный ответ Лукаса. Они всё ещё о чём-то беседуют.
- Брат, брат, смотри! - звонко кричит Самиль.Она пулей вылетает из моей комнаты. Шурша длинными концами нежно-розового палантина, она весело бежит по коридору обратно в гостиную. Я поспешно иду следом за ней, поправляя на ходу свой домашний платок и пряча счастливую улыбку.
Самиль с разбегу влетает в комнату и застывает прямо перед Лукасом, гордо вскинув голову и широко расправив руками ткань на плечах.
- Смотри, как Лейла мне завязала! Правда, я теперь как она? - восторженно лепечет малышка.
Лукас, который в этот момент как раз что-то внимательно слушал, замирает с чашкой в руке. Его взгляд падает на сестрёнку, а потом он медленно поднимает глаза на меня, стоящую в дверном проеме. В его глазах вспыхивает такое невероятное, тёплое восхищение, что у меня снова перехватывает дыхание. Он видит Самиль в мусульманском платке, видит мою заботу, и на его губах появляется самая счастливая улыбка.
- Вау, Самиль... Ты просто невероятная красавица, - искренне и очень тихо говорит он, аккуратно поправляя край палантина у неё на лбу. - Тебе безумно идет. Лейла сотворила настоящее чудо.
Папа и мама тоже смотрят на неё с добрыми улыбками. Атмосфера в доме становится настолько уютной, будто мы все - одна большая семья, которая наконец-то воссоединилась после долгих лет разлуки. Лукас осторожно опускает чашку на стол, не сводя с меня своего преданного взгляда, в котором читается немой вопрос: «Мы ведь теперь больше никогда не потеряемся, правда?»
Прошел еще один месяц, наполненный нашими короткими, но такими важными встречами и телефонными разговорами. И вот наступил тот самый день, которого мы оба ждали целых пять лет.
В дверь нашей квартиры раздается решительный, но вежливый звонок. Я стою в своей комнате, прижав руки к груди, и слышу, как папа идет открывать. На этот раз Лукас пришел не просто в гости. Сегодня он пришел со своей мамой и маленькой Самиль просить моей руки по всем нашим канонам.
Я заглядываю в гостиную через приоткрытую дверь. Лукас выглядит невероятно серьезным, в строгом красивом костюме, с букетом моих любимых цветов. Он уверенно проходит вперед, приветствует моего отца, и они садятся за стол для серьезного мужского разговора. Я безумно волнуюсь, но когда Лукас на секунду ловит мой взгляд в дверном проеме, он незаметно и так тепло улыбается мне, что весь мой страх мгновенно испаряется.
Разговор мужчин длится долго, но папа, который еще пять лет назад на выпускном вальсе оценил благородство этого парня, дает свое окончательное благословение.
И вот, спустя всего неделю, в нашей центральной мечети наступает самый священный момент — наш Никях.Вокруг только самые близкие: мои родители, его мама и сияющая Самиль в своем розовом платке. Я сижу на женской половине, на мне роскошное, закрытое белое платье и белоснежный хиджаб. Лукас сидит напротив имама. В мечети царит торжественная, звенящая тишина, нарушаемая только тихим чтением Корана.
Когда имам трижды задает мне и Лукасу самый главный вопрос, мое сердце замирает.
— Да, я согласна, — тихо, но твердо отвечаю я.
— Да, я согласен, — звучит уверенный, глубокий голос Лукаса.
Имам объявляет нас мужем и женой перед Всевышним и людьми. Моя мама тихо плачет от счастья, а папа подходит к Лукасу и крепко, по-отцовски обнимает его, принимая в нашу семью.Мы выходим на крыльцо мечети. Майское солнце заливает всё вокруг золотым светом, точно так же, как в день нашего Последнего звонка. Лукас поворачивается ко мне. На его руке поблескивает простое кольцо, а на губах играет самая счастливая улыбка в мире. Он медленно протягивает мне руку — и на этот раз между нашими ладонями больше нет того невидимого расстояния. Он аккуратно и крепко берет меня за запястье, а затем переплетает свои пальцы с моими. Наш бесконтактный вальс длиною в пять лет наконец-то закончился, уступив место настоящему, благословенному счастью.