Драконы-Тамплиеры: Кошачья душа - книга 1

После испытаний Стихию поселили в нормальную пещеру. Не самую лучшую, но с сухим полом, без сквозняков и даже с маленьким окошком в потолке, через которое был виден кусочек неба.

— Это чтобы ты не жаловалась, — сказал Туман.

— А кто сказал, что я буду жаловаться? — спросила Стихия, обнюхивая подстилку из свежего мха.

— Ты всегда жалуешься.

— Это не жалобы. Это конструктивная критика.

— Три дня назад ты критиковала форму облаков.

— Они были некрасивые.

Туман вздохнул и ушёл. Ему нужно было готовиться к церемонии посвящения, которая должна была состояться через семь дней. Стихии тоже нужно было готовиться, но она не знала к чему, поэтому просто спала, ела рыбу и изредка тренировалась складывать крылья так, чтобы они не торчали в разные стороны.

Крылья слушались плохо. Одно постоянно норовило подняться выше другого, отчего Стихия ходила боком. Выглядело это нелепо, но она делала вид, что так и задумано.

— Асимметрия — это стильно, — сказала она как-то раз молодому дракону, который спросил, почему она кособочится.

Дракон ничего не ответил. Он уже понял, что спорить с ней бесполезно.

Вечером перед посвящением пришёл Туман. Он был взволнован, и это было видно даже по его дымчатым крыльям, которые дрожали, как листья на ветру.

— Завтра важный день, — сказал он.

— Ага, — ответила Стихия, доедая рыбу. — Мне дадут коготь. Или что там у вас.

— Знак клана. Это символ принадлежности. Без него ты никто.

— А с ним я кто?

— Тамплиер.

— Звучит как-то... торжественно.

— Это ответственно, — поправил Туман. — Тамплиеры защищают порядок. Следят за магией. Хранят равновесие.

— А если я не хочу следить за равновесием?

— Тогда зачем ты здесь?

Стихия задумалась. Хороший вопрос. Зачем она здесь? Её превратили без спроса. Привезли против воли. Заперли в мире, из которого нет выхода. Но почему-то она не убегала. Не потому, что некуда — куда убежишь из долины, окружённой скалами? А потому, что... интересно.

Ей было интересно.

— Ладно, — сказала она. — Буду тамплиером. А что, рыбку дают?

— Дают.

— Тогда по рукам.

Церемония проходила на той же площадке, где были испытания. Но теперь всё выглядело иначе. Драконы сидели не как попало, а рядами. В центре горел странный огонь — фиолетовый, почти не тёплый. И пахло от него не дымом, а чем-то древним, как от той искры, которая превратила Стихию.

Драконица — её, кажется, звали Вейл — встала перед огнём и сказала:

— Сегодня мы принимаем новую сестру. Она прошла испытания. Она доказала свою силу. Теперь она получит знак.

Стихия стояла в первом ряду. Рядом с ней — Туман. Он выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок.

— Ты чего? — шёпотом спросила Стихия.

— Волнуюсь, — прошептал он. — Это впервые.

— Для тебя или для меня?

— Для всех.

— Тогда не волнуйся. Со мной всё будет хорошо.

— Это я и боюсь.

Вейл подошла к Стихии. В зубах она держала небольшой камень — чёрный, гладкий, с вырезанным на нём символом. Коготь. Теневой коготь.

— Наклони голову, — сказала Вейл.

Стихия наклонила. Драконица коснулась камнем её лба. Место прикосновения обожгло — не больно, а странно, как будто там что-то отпечаталось. На чешуе остался маленький серебристый знак в виде когтя.

— Теперь ты с нами, — сказала Вейл. — Отныне и навсегда.

— А если я передумаю? — спросила Стихия.

— Поздно, — ответила драконица.

И, кажется, она не шутила.

После церемонии был пир. Драконы ели мясо, рыбу и какие-то странные коренья, которые Стихия отказалась пробовать. Она сидела в углу, свернувшись клубком (как могла), и смотрела на праздник.

Подошёл Туман.

— Ты чего не веселишься?

— А чему веселиться? Меня заклеймили. Как скотину.

— Это не клеймо. Это знак принадлежности.

— Одно и то же.

Он сел рядом.

— Ты могла отказаться.

— Могла. Но тогда меня бы выгнали. А куда мне идти? Сарай в другой вселенной. Здесь я даже не знаю, где север.

— Научишься.

— Знаешь, — Стихия посмотрела на него своими фиолетовыми глазами, — ты всё время говоришь «научишься», «привыкнешь», «всё будет хорошо». А вдруг нет? Вдруг я никогда не привыкну? Вдруг я всю жизнь буду тосковать по своему сену и мышам?

Туман молчал.

— Ты же не кошка, — сказал он наконец. — Ты дракон. У тебя теперь крылья. Ты можешь летать. Ну, когда-нибудь. И есть рыбу. Большую.

— А могу я вылизываться?

— Это... не одобряется.

— Вот видишь. Драконы даже не умеют нормально мыться. Какая же это жизнь.

Она замолчала. Туман тоже.

Потом он сказал:

— Я научу тебя летать.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— И рыбу будешь приносить?

— Буду.

— И не будешь смеяться, когда я упаду?

— Не буду.

— Врёшь, — сказала Стихия.

— Буду смеяться, — признался Туман. — Но не зло. Просто... у тебя смешно получается.

— Самооценка, — вздохнула Стихия. — Ничего, я переживу.

Она встала, отряхнулась — и случайно задела крылом чашу с водой, которая стояла рядом. Чаша упала, вода разлилась. Стихия посмотрела на лужу, потом на Тумана.

— Я не нарочно.

— Твои крылья, — сказал Туман, — как два неуправляемых ковра.

— Я тренируюсь.

— Тренируйся лучше.

Она хотела обидеться, но не смогла. Устала за день. Голова кружилась от фиолетового огня, от запаха древней магии, от новых лиц, новых правил, новой жизни.

— Туман, — сказала она. — А ты правда веришь, что я смогу стать тамплиером?

— Правда.

— Почему?

— Потому что ты упрямая, как скала. Наглая, как... ну, как ты. И не сдаёшься. Даже когда не умеешь летать.

— Это называется кошачья душа, — сказала Стихия.

— Что-что?

— Кошачья душа. Это когда ты падаешь, но всегда приземляешься на лапы.

— При чём здесь лапы?

— Долго объяснять.

Она отвернулась и пошла в свою пещеру. Не оглядываясь.

Ночью ей снился сарай. Сено, лунный свет в щели, запах мышей. И мать. Большая светлая кошка, которая лижет её в лоб и тихо мурлычет.

«Стихия», — шепчет мать. — «Ты справишься. У тебя это в крови».

Она проснулась и долго смотрела в потолок.

Впервые ей не хотелось возвращаться в сарай. Там было прошлое. А здесь — что-то новое. Страшное, непонятное, но живое.

Она почесала лапой за ухом.

Всё-таки кошачьи привычки — они навсегда.

А может, это и не привычки вовсе.

Может, это и есть она.