Драконы-Тамплиеры: Кошачья душа - книга 1

Туман вернулся через четыре дня.

Стихия узнала его снова по запаху — дым, древняя пыль и лёгкая паника, потому что пахло от него ещё и рыбой. Много рыбы. И эта рыба, судя по запаху, была не очень довольна своим положением.

Дракон приземлился на полянку перед сараем, пошатываясь. В зубах он держал огромную — по кошачьим меркам — рыбину. Серебристую, мокрую, с выпученными глазами и выражением лица, которое явно говорило: «Я на это не подписывалась».

Стихия вышла из сарая, потянулась, зевнула, сделала вид, что очень удивлена.

— О, рыба, — сказала она равнодушно, хотя внутри у неё всё прыгало от радости. Рыба! Настоящая! Большая! Она не ела рыбу уже… ну, никогда не ела, потому что в поле мыши, а не рыба, но это же рыба!

— Я принёс, — сказал Туман, аккуратно кладя добычу на землю. Голос у него был какой-то сдавленный, потому что лететь с рыбой в зубах — то ещё удовольствие. — Ты просила. Я принёс.

— Я не просила, — ответила Стихия, подходя ближе. — Я сказала: «Если прилетишь с рыбой — разговор будет другой». Это не просьба. Это условие.

— Какая разница! — Туман вытер морду лапой. — Я летел три часа. Рыба вырывалась. Я чуть не упал в озеро. Меня чуть не съела большая белая птица. И всё ради тебя.

— А птица была красивая? — спросила Стихия, обнюхивая рыбу.

— Какая разница, красивая? Она была большая. И злая.

— Значит, не очень красивая.

Она тронула рыбу лапой. Рыба не шевелилась. Рыба была мертва. Стихия одобрила.

— Можешь съесть, — сказал Туман. — Я не голоден. Я больше никогда не буду голоден. Я вообще есть разлюбил после этого полёта.

— Не драматизируй, — сказала Стихия и впилась зубами в рыбий бок.

Это было... странно. Рыба пахла рекой, тиной и чем-то ещё, чего Стихия не знала. Но вкус оказался хороший. Не мышь, конечно, но ничего так.

Туман сидел рядом, отвернувшись, потому что смотреть, как кошка ест рыбу, было выше его сил. Не от брезгливости — просто он вспоминал свой полёт и ему становилось плохо.

— Слушай, — сказал он, когда Стихия расправилась с половиной рыбины и довольно зажмурилась. — Я тут подумал. Про искру.

— И что ты подумал? — спросила Стихия, не переставая жевать. У неё был полный рот, слова выходили не очень членораздельно, но дракон, кажется, понял.

— Я подумал, что надо всё-таки попробовать.

— Чего попробовать?

— Дунуть. Искрой. На тебя.

Стихия перестала жевать. Посмотрела на дракона долгим, тяжёлым взглядом, который у кошек обычно означает: «Ты идиот?»

— Ты в своём уме? — спросила она, прожевав наконец. — Ты прилетел с рыбой, чтобы я согласилась на эксперименты?

— Нет, — сказал Туман. — Я прилетел с рыбой, потому что ты просила. А эксперимент — это отдельно.

— Я не просила. Я поставила условие.

— Какая разница!

— Принципиальная, — Стихия облизала лапу и провела ею за ухом. — Я кошка. У нас есть принципы.

— И какие же?

— Например, не давать дуть на себя искрам всяким проходимцам.

Туман обиженно нахохлился. Его дымчатые крылья мелко задрожали.

— Я не проходимец. Я тамплиер. Ну, кандидат в тамплиеры. Почти. Ещё учусь.

— А тамплиеры — это кто? — спросила Стихия. Ей стало интересно. Рыба уже почти закончилась, можно было и поболтать.

— Орден такой. Драконий. Мы храним порядок. И магию. Ну, пытаемся хранить, потому что магии почти не осталось. Поэтому искры так важны.

— И ты решил, что лучший способ сохранить магию — это дунуть ею на случайную кошку?

— Ты не случайная, — сказал Туман. — У тебя глаза фиолетовые.

— И что?

— Ни у кого нет фиолетовых глаз. Это... особенное. Я чувствую.

Стихия хотела сказать, что чувствовать — это одно, а дуть искрами — совсем другое, но не успела. Потому что Туман вдруг встал, расправил крылья и выдохнул. Не на неё. Просто так, в воздух.

Из его пасти вылетела маленькая золотая искра. Она повисла в воздухе на мгновение, мигнула и погасла.

— Видела? — спросил он.

— Красиво, — признала Стихия. — Но на мне так не надо.

— А если я попрошу?

— Нет.

— А если я принесу ещё рыбы?

Стихия задумалась. Это был серьёзный аргумент. Рыба — это вкусно. Мыши — это тоже вкусно, но мыши — это каждый день. А рыба — это праздник. А праздники, как известно, бывают не каждый день.

— Две рыбы, — сказала она.

— Что? — не понял Туман.

— Две рыбы. Принесёшь две рыбы — подумаю.

— Ты торгуешься?

— А что, нельзя?

Дракон посмотрел на неё. Потом на небо. Потом на сарай. Потом снова на небо, как будто искал там ответы на вопрос, как его угораздило связаться с этой наглой кошкой.

— Ладно, — сказал он. — Две рыбы. Но сначала — одна искра. Один раз. Легко. Если ничего не случится — я улечу и больше не пристану. А если случится... ну, тогда посмотрим.

— Оптимист, — фыркнула Стихия.

— Реалист.

Она доела рыбу, облизала усы, лапы, грудь — в общем, привела себя в порядок. Туман терпеливо ждал, отвернувшись из вежливости.

— Ну, — сказала она, когда чистоты достигла предела. — Давай. Но если я превращусь в жабу — я тебя съем. Несмотря на размеры.

— Кошки не едят драконов, — заметил Туман.

— А ты проверь.

Он подошёл ближе. Наклонил голову. Набрал воздуха. И дунул.

На этот раз Стихия почувствовала тепло сразу. Оно разлилось от макушки до кончика хвоста, мягкое, как шерсть матери, которую она почти не помнила. Потом что-то кольнуло между лопатками. Потом стало щекотно.

Она чихнула.

— Будь здорова, — машинально сказал Туман.

— Спасибо, — ответила Стихия. — А должно было что-то случиться? Потому что я чувствую только чих.

— Не знаю, — честно сказал дракон. — Может, надо было сильнее дуть. Или искра старая. Или не та.

— Ты хоть сам понимаешь, что делаешь?

— Не очень, — признался он. — Но это же интересно!

Стихия вздохнула. Вздох получился длинный, усталый, почти драконий.

— Ладно, — сказала она. — Лети за второй рыбой. Раз уж ты обещал. А я пока подумаю, стоит ли с тобой водиться.

Туман просиял. Он вообще умел светиться, когда был рад — крылья начинали слабо мерцать, как гнилушки в лесу.

— Значит, не жаба?

— Пока нет.

Он взлетел, чуть не задев крышей сарая, и скрылся за лесом. Стихия проводила его взглядом, потом посмотрела на свои лапы. Вроде обычные. Потом на хвост. Обычный. Потом попробовала чихнуть специально — не получилось.

— Ничего не изменилось, — сказала она вслух. — Дурак этот твой дракон. С искрами.

Но почему-то внутри, глубоко, за грудиной, что-то тёплое ещё не остыло. И это «что-то» не было похоже на рыбу. Совсем.

Стихия зевнула, почесала лапой за ухом и пошла досыпать. У неё был тяжёлый день. На неё дули искрой. Это утомляет.