Драконы-Тамплиеры: Кошачья душа - книга 1

Сарай стоял на краю леса. Давно. Очень давно. Если бы сараи умели говорить, этот сказал бы: «Я устал». Но сараи не говорят, поэтому он просто молча гнил, скрипел и потихоньку превращался в труху.

Крыша провалилась в одном месте после того, как на неё упала сосна. Сосна, кстати, тоже была старая и, видимо, решила, что падать так падать. Теперь дожди лили внутрь свободнее, чем снаружи, что было неудобно, но не смертельно. Доски почернели, мох облепил щели, а внутри пахло сеном, пылью и чем-то ещё, что можно назвать «запахом заброшенности». Смесь такая, от которой у нормальных существ щиплет в носу.

В этом сарае жила кошка.

Чёрная. Как сажа, как головешка, как вечер без луны. Усы длинные, уши с кисточками — без кисточек, обычные уши, просто чуткие. И глаза фиолетовые. Не зелёные, не жёлтые, не голубые, а именно фиолетовые. Потому что обычной быть скучно.

Эту кошку звали Стихия.

Имя она помнила смутно. Когда-то, давно, когда мир был больше и теплее, кто-то — кажется, большая пушистая кошка светлой шерсти — лизнула её в лоб и сказала: «Стихия». Мать, наверное. Или просто добрая соседка, которую потом унесли люди. Или не унесли. Или вообще не было никакой большой кошки, а имя само прилипло, как репей к хвосту. Стихия не знала. Она вообще не любила копаться в прошлом. Прошлое — оно в прошлом. А в настоящем — сено, мыши и крыша, которая течёт.

Она не помнила, как оказалась в сарае. Проснулась однажды — и всё. Вот он, сарай. Вот поле. Вот деревня на горизонте, куда лучше не соваться, потому что там собаки. Большие, лохматые, с красными языками и полным отсутствием чувства юмора.

Деревню Стихия не любила. Один раз попробовала подойти поближе — пёс выскочил такой, что земля задрожала. Она бежала так быстро, что, наверное, поставила какой-то кошачий рекорд. С тех пор деревня для неё существовала только как картинка. Красивая, тёплая, манящая и совершенно недоступная.

«Ничего, — думала Стихия. — У меня есть сарай. И мыши. Кому нужны эти люди со своими собаками».

Мыши, кстати, были отличные. Жирные, глупые и очень медлительные. Ну, некоторые медлительные. Некоторые — слишком шустрые, и тогда Стихия злилась, вылизывалась от обиды и шла спать. Голодная, зато чистая.

Вылизывалась она всегда и везде.

Это была её главная привычка. Утром — вылизывалась. После еды — вылизывалась. Перед сном — вылизывалась. Иногда просто так, от нечего делать, потому что заняться больше нечем. Лапы, живот, бока, хвост. Язык шершавый, как наждак, но приятно. Шерсть после этого блестит, как новая монетка. Жалко, что монетки тут не водятся, а если и водятся, то на них ничего не купишь.

Она не знала, что драконы так не делают. Для неё это было нормально. Как дышать, как спать, как охотиться. Норма.

Иногда, по вечерам, она забиралась на крышу. Там, где доски ещё держались, было удобно сидеть и смотреть на закат. Небо становилось оранжевым, потом розовым, потом тёмно-синим. Звёзды зажигались одна за другой, как маленькие кошачьи глаза.

В такие моменты она чувствовала себя… не то чтобы счастливой. Скорее, спокойной. Как будто всё правильно. Как будто сарай, поле, лужа за сараем — это и есть весь мир. И больше ничего не надо.

— Ничего не надо, — говорила она себе. И сама себе верила. Почти.

Однажды вечером, когда она сидела на крыше и считала звёзды (до семи, дальше сбивалась), над лесом что-то мелькнуло.

Не птица — слишком большая. Не облако — слишком быстрое. Оно сделало круг над полем, снизилось и плюхнулось прямо перед сараем.

Плюхнулось — это, конечно, громко сказано. На самом деле бесшумно. Как привидение, только с крыльями.

Дракон.

Маленький, серый, дымчатый, с крыльями, похожими на два куска тумана. Глаза — две бледные искры. Из ноздрей вьётся дымок, как от плохо потушенного костра.

Стихия зашипела.

Не потому, что испугалась. Просто так полагалось. Кошка увидела нечто большое и неизвестное — шипит. Правила выживания.

Дракон посмотрел на неё. И, кажется, усмехнулся.

— Ты, — сказал он. — Живая.

— А ты нет? — ответила Стихия. — Выглядишь вполне.

Дракон моргнул. Он, видимо, не ожидал, что кошка будет разговаривать. Или что она будет разговаривать таким тоном. В любом случае, он слегка растерялся.

— Я… живой, — сказал он. — Это я так… образно.

— А я не понимаю образно, — сказала Стихия. — Я кошка.

Она села на крыше, свесила хвост и принялась вылизывать лапу. Пусть знает, с кем имеет дело.

Дракон смотрел на этот процесс с ужасом и восхищением одновременно.

— Ты… что делаешь?

— Моюсь, — ответила Стихия. — А что, у вас не принято?

— Мы… нет, — сказал дракон. — Мы чешемся о скалы. Или в озере купаемся. Или друг друга. Но не языком.

— Зря, — сказала Стихия. — Очень удобно.

Она перевернулась на другой бок и принялась вылизывать живот. Дракон отвернулся. Ему стало неловко. Стихия этого не заметила — или сделала вид.

— Ты чья? — спросил дракон, когда пауза затянулась.

— Ничья, — ответила кошка.

— Не бывает ничьих.

— Здесь — бывает, — сказала она и добавила, чуть тише: — Кошки не спрашивают, откуда кто взялся. Это невежливо.

Дракон замолчал. Он явно не ожидал, что разговор с кошкой окажется таким сложным. Он ожидал: «мяу, испугалась, убежала». А получил философский диспут о правилах этикета.

— Странная ты, — сказал он наконец.

— Сама знаю, — ответила Стихия, долизав живот и переходя к хвосту. — У тебя глаза, кстати, тоже странные. Бледные какие-то. Не выспался, что ли?

Дракон открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Я Туман, — сказал он, видимо, решив представиться, потому что иначе разговор никуда не двигался.

— Стихия, — ответила кошка, не прерывая гигиенических процедур. — Приятно познакомиться. А теперь скажи, зачем ты прилетел? Мыши кончились? У нас тут кризис, знаешь ли.

— У вас?

— Ну, у меня.

Туман вздохнул. Глубоко, как умеют вздыхать только драконы, которые не понимают, как их занесло в эту историю.

— Я ищу кое-что, — сказал он. — Древнюю магию. Искры. Они иногда падают с неба или выходят из земли в старых пещерах. Я нашёл одну такую. Она хранится у меня. Я думал…

Он запнулся.

— Думал — чего? — спросила Стихия, навострив уши. Про магию было интересно. Не то чтобы она верила в магию — кошки вообще ни во что не верят, кроме еды, тепла и отсутствия собак. Но любопытство — это святое.

— Думал, попробую на ком-нибудь, — сказал Туман. — Искру. Дуну — и посмотрю, что будет. Просто так. Из любопытства.

— Из любопытства, — повторила Стихия. — На ком?

Он посмотрел на неё.

Она посмотрела на него.

— Нет, — сказала кошка.

— Я ещё не предложил.

— А я уже отказалась.

— Но ты даже не знаешь, что это!

— Не знаю, но звучит опасно. И глупо. Ты сам-то понял, что сказал? «Дуну — и посмотрю»? Это называется эксперимент. На мне. Без моего согласия.

— А если я попрошу разрешения? — спросил Туман.

— Попроси.

— Можно я дуну на тебя искрой?

— Нет.

Он вздохнул ещё раз.

— Ты упрямая.

— Я кошка. Это одно и то же.

Туман замолчал. Посидел, поджав хвост, посмотрел на звёзды, на лес, на сарай, снова на кошку.

— Я вернусь, — сказал он.

— Конечно, — ответила Стихия. — Все возвращаются. Вопрос — зачем.

Она спрыгнула с крыши, приземлилась на все четыре лапы, отряхнулась и пошла в сарай. На пороге обернулась.

— Если прилетишь с рыбой — разговор будет другой. А так — до свидания.

И скрылась в темноте, оставив дракона одного на улице.

Туман посидел ещё немного, почесал крылом за ухом (у него, кстати, тоже чесалось, но он стеснялся делать это языком) и взлетел.

На душе у него было странно. Непривычно. Впервые за долгое время ему было не просто любопытно. Ему было весело.

— Стихия, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Что ж, Стихия, я вернусь. И не с пустыми лапами.

Рыбы он, правда, не умел ловить, но это была уже не её проблема.