Игра тени

Песня🎵:
Tongue - Maribou State feat.Holly Walker

Pov.Tom

Я следил за ней три недели, прежде чем решил, что пора действовать. Чёрная машина. Тонированные стёкла. Номера, которые меняются каждые три дня. Она не замечала меня. Никогда. Девчонка из бедного района, которая тащит на себе младшую сестру, работает в доставке и спит на матрасе на полу. Она смотрела под ноги, а надо было смотреть по сторонам.

Сначала я думал - очередная. Придёт домой, увидит кровь на стене, сломается. Будет плакать, звать на помощь, делать то, что я скажу. А потом я убью её. Как остальных. Быстро или медленно - по настроению.

Но она не сломалась.

Она разбила мамино зеркало. Своими руками. Порезала пальцы в кровь и даже не вздрогнула. Я смотрел на это через камеру и чувствовал, как внутри что-то меняется.

Она не плакала, когда я звонил. Не умоляла. Не просила пощады. Она кричала на меня. Оскорбляла. Угрожала.

«Я вырву твои чёртовы косички и засуну тебе в глотку».

Никто никогда так не разговаривал со мной. Я должен был убить её за это. На месте. Придушить, зарезать, забить до смерти. Но я не сделал. Потому что впервые за много лет я встретил того, кто не боится. И это заставило мой пульс участиться быстрее, чем любой крик боли. Она стала моей одержимостью. Моей игрой. Моей девочкой. А её сестра - просто приманкой, чтобы держать её на крючке. Я знал, что они придут в клуб, за три дня до того, как Келвин взломал форум. Потому что я сам оставил туда ссылку.

Осторожно. Зашифрованно. Достаточно сложно, чтобы они почувствовали себя умными, но не настолько, чтобы сдаться и позвать полицию.

Бедные дети. Они думали, что охотятся. А они просто шли по тропинке, которую я для них проложил.

Келвин - умный. Я не спорю. Он нашёл форум, взломал пароли, вычислил адрес клуба. Хороший хакер. Если бы он родился в другой семье, мог бы стать проблемой. Но он родился в семье, где его научили сидеть за компьютером, а не стрелять. И это сделало его бесполезным в драке.

Он был влюблён в неё. Я видел это по его лицу, когда он смотрел на неё в машине. Как он держал её за руку. Как напрягался, когда кто-то подходил ближе, чем на метр.

Тратишь время, парень. Она не для тебя. Она для меня.

Алкоголь в коктейле? Конечно. Мой человек работал разносчиком уже полгода. Я велел ему: «Предложи девушке в чёрной майке. Скажи, что это сок. Не отходи, пока не выпьет».

Он выполнил приказ. Я проверил - камеры в зале показали, как она берёт бокал, подносит к губам, пьёт. Всё до дна.

Пей, моя принцесса. Пей. Это поможет тебе расслабиться. Ты слишком напряжена для того, что я задумал.

Я сидел на вип-диване на втором этаже.

Моё место. Моя ложа. Отсюда был виден весь зал - каждый столик, каждый диван, каждый человек, который входил через металлическую дверь.

Справа от меня прижималась девушка. Блондинка. Длинные ноги, тонкая талия, глаза, которые хотели казаться умными. Она не была умной. Она была послушной. И скучной.

Она гладила меня по плечу, наклонялась к уху, что-то шептала - я не слушал. Пальцами - длинными, с красными ногтями - она чертила узоры на моей рубашке.

Я не отталкивал её. Сегодня я был в настроении. Из-за неё. Из-за Сюзанны.

Иногда я позволял себе быть нежным - так кошка позволяет мышке поиграть с собой, прежде чем перекусить хребет. Я провёл рукой по волосам блондинки, легко сжал их у корней - она выгнулась, замурлыкала. Тупая.

- Не сегодня, - сказал я тихо. - Сегодня ты только смотришь.

Она не поняла, но кивнула.

Напротив, на таком же кожаном диване, сидел Билл.

Мой брат.

Он выглядел так, будто вышел с обложки дорогого журнала - черные волосы зачесаны назад, тёмный костюм без единой складки, рубашка расстёгнута на две пуговицы. В руке - бокал с чем-то прозрачным, дорогим. Он крутил его в пальцах и улыбался своей вечной улыбкой - мягкой, опасной, как у кота, который уже выбрал жертву.

Рядом с ним - двое. Маркус и Ларс. Шеи в татуировках, кулаки размером с мою голову. Они боялись меня. Я видел это по их глазам, когда они смотрели на меня - как собаки, которые знают, что хозяин может ударить в любой момент. Билл тоже знал, что они боятся. Ему это нравилось.

- Где же она? - спросил Билл, потягивая свой напиток. - Та самая девушка, из-за которой ты пропустил гонки.

Не спросил - протянул, как нитку, которую можно тянуть.

- Ты пропустил гонки, Том, - добавил он, когда я не ответил. - Ты никогда не пропускаешь гонки. Даже когда умирает кто-то из своих.

- Она стоит у бара, - сказал я, не оборачиваясь.

Билл проследил за моим взглядом. Его чёрные волосы блестели в свете ламп - он всегда носил их длиннее моих, распущенными, с лёгким запахом дорогого шампуня. Наши мать говорила: «Ты - огонь, Том. А Билл - лёд». Она была права.

- Ничего такая, - протянул Билл, разглядывая её. - Но я видел и получше.

- Ты ничего не смыслишь в красоте, - сказал я.

- А ты смыслишь? - он усмехнулся. - Ты берёшь их силой, а потом удивляешься, почему они не остаются.

- Я не хочу, чтобы они оставались, - я посмотрел на него. - Я хочу, чтобы они кричали.

Билл закатил глаза.

- Как же ты мне надоел со своей эстетикой страданий. Это так... примитивно.

- Примитивно - это твои игры в кошки-мышки, - парировал я. - Ты улыбаешься им, даришь цветы, а потом они пропадают. А я честен с самого начала.

- Ты путаешь честность с жестокостью, брат.

- А ты путаешь жестокость с вежливостью.

Мы посмотрели друг на друга. Враги. Всегда враги. Даже когда сидели на одном диване.

- Она идёт, - сказал Билл, кивая в сторону танцпола.

Я проследил за его взглядом.

Она.

Моя Сюзанна.

В чёрной майке, облегающей каждый изгиб. В юбке, открывающей длинные ноги. Волосы распущены, глаза горят. И рядом с ней - Келвин. Влюблённый щенок, который не понимает, что его кость уже утащили.

- Она даже не знает, кто ты, - сказал Билл. - Ты для неё - просто тень.

- Сегодня узнает, - ответил я.

Я встал.

Блондинка схватила меня за руку.

- Ты уходишь? - спросила она.

- У меня дела, - я отстранился, даже не взглянув на неё.

- Я скучаю, когда тебя нет, - капризно протянула она.

- Зато я - нет.

Я спустился в зал.

Я подошёл к ней, когда она стояла у барной стойки. Келвин заметил меня первым - его лицо напряглось, рука дёрнулась к поясу. Я усмехнулся.

Бедный мальчик. Твой пистолет не поможет.

Она повернулась. Зелёные глаза - с золотыми крапинками - расширились. Она меня не узнала. Не могла узнать. Но что-то внутри неё сработало - инстинкт, страх. Она отступила на шаг.

- Ты кто? - спросила она.

- Тот, кто заметил тебя, - я протянул руку. - Потанцуем, дорогуша?

- Нет.

- Всего один танец.

- Я сказала - нет, - её голос стал жёстче.

Я сделал шаг вперёд. Она - назад.

- Почему ты такая грубая, моя мисс? Я просто хочу быть вежливым.

- А я просто хочу, чтобы ты отвалил, - она развернулась, чтобы уйти.

Гнев ударил в голову. Горячий, быстрый, как удар тока. Я схватил её за локоть - резко, сильно - и притянул к себе.

- Я сказал - танец, - прошипел я.

И тут она ударила меня.

Пощёчина.

Громкая. Сильная.

Ладонь впечаталась в мою щёку, голова дёрнулась в сторону. Мои косички качнулись. На скуле вспыхнуло тепло.

Я замер.

Никто никогда меня не бил.

Никто.

Я медленно повернул голову, посмотрел на неё. Её глаза горели - не страхом, а яростью. Рука всё ещё была поднята. Грудь тяжело вздымалась.

- Не трогай меня, - сказала она.

И я почувствовал это.

Не гнев.

Восхищение.

Какая же ты, Сюзанна. Какая же ты.

- Ты пожалеешь об этом, - сказал я тихо.

- Отвали.

В этот момент Келвин рванул вперёд.

- Сюзи! Бежим!

Он схватил её за руку, потянул к выходу. Она не сопротивлялась - побежала с ним, перепрыгивая через людей, пиная чьи-то ноги.

Но я не двинулся с места.

Потому что знал - они никуда не уйдут.

Билл уже стоял у выхода.

Чёрные волосы, чёрная рубашка, чёрная улыбка. В руке - бейсбольная бита. Он поигрывал ей, как тростью, перекидывая из ладони в ладонь.

- Куда-то собрались, детки? - спросил он.

Келвин затормозил. Резко. Сюзанна врезалась ему в спину.

- Пусти нас, - сказал Келвин.

- Не могу, - Билл покачал головой. - Мой брат не закончил свой танец.

- Мы не танцуем с твоим братом.

- А придётся, - Билл шагнул вперёд. Бита описала дугу - медленную, почти ленивую - и врезалась Келвину в бок.

Тот согнулся пополам, хватая ртом воздух.

- Келвин! - крикнула Сюзанна.

- Не кричи, - Билл схватил Келвина за шкирку, оторвал от пола. Тот был выше его на полголовы, но Билл был сильным. Очень сильным. - Идём, мальчик. Тебя ждёт уютное местечко.

Он потащил Келвина к вип-дивану. Тот пытался сопротивляться, но удар битой сломал ему что-то внутри - он дышал тяжело, со свистом, и не мог выпрямиться.

Билл толкнул его на диван. Келвин рухнул лицом в кожаную обивку, попытался встать, но Билл уже стягивал его руки за спину - пластиковыми стяжками, которые достал из кармана.

- Не дёргайся, - сказал Билл, затягивая стяжку. - Будет больнее.

- Отпусти его! - Сюзанна рванулась вперёд.

Я схватил её за локоть - теперь она не вырвется.

- Тихо, принцесса, - сказал я. - Не надо портить вечер.

- Я тебе не принцесса, ублюдок.

- Будешь.

Я толкнул её к дивану. Она упала на колени, обернулась, попыталась ударить меня ногой - я увернулся. Она была как кошка - дикая, злая, прекрасная.

- Пусти! - крикнула она, вскакивая.

- Сядь, - сказал я.

- Пошёл ты!

Она снова попыталась вырваться. Я сжал её локоть сильнее - она взвизгнула.

- Я сказал - сядь.

Я силой усадил её на диван. Она дёрнулась, попыталась встать - я толкнул её плечом обратно.

- Будешь сопротивляться - будет хуже, - сказал я.

- Не боюсь тебя, - огрызнулась она.

- Знаю, - я усмехнулся. - Мне это нравится.

Билл подошёл к ней. В руке - пистолет. Чёрный, блестящий, с длинным глушителем. Он покрутил его в пальцах, как игрушку.

- Слушай сюда, принцесса, - сказал Билл, наклоняясь к Сюзанне. - Ты сейчас заткнёшься и будешь сидеть смирно. Иначе...

Он перевёл взгляд на Келвина.

- Иначе я пристрелю твоего бойфренда.

- Он мне не бойфренд, - сказала Сюзанна.

- Жалко, - Билл усмехнулся. - Тогда тебе будет всё равно, если я его убью?

Он наставил пистолет на Келвина. В голову.

- Билл, - сказал я. Голос - предупреждающий.

- Я не убью, - ответил он, не оборачиваясь. - Пока.

Сюзанна замерла.

Она смотрела на пистолет. На Келвина - у которого уже текла кровь из брови, разбитой при падении. На его губу - рассечённую, опухшую. Он смотрел на неё, пытаясь улыбнуться.

- Всё нормально, Сюзи, - сказал он. - Не делай глупостей.

- Уже делает, - сказал Билл и нажал на курок.

Щелчок.

Сюзанна вздрогнула.

Пули не было. Билл просто игрался.

- Испугалась? - спросил он.

- Пошёл ты, - ответила она.

- Умная девочка, - он убрал пистолет. - Сиди смирно.

Сюзанна замолчала. Села ровно, положив руки на колени. Глаза горели. Кулаки сжаты. Она дрожала - от страха или от злости, я не понял. И мне было всё равно.

Я сидел рядом с Сюзанной.

Раскинулся, положив ногу на ногу. Посмотрел на неё. На Келвина. На Билла, который отошёл к стене и прислонился к ней, скрестив руки на груди.

- Хорошо, - сказал я. - Теперь поговорим.

- О чём? - спросила Сюзанна.

- О тебе, дорогуша. О твоём маленьком расследовании. О том, как ты думала, что охотишься, а попала в ловушку.

- Я не в ловушке, - сказала она.

- Оглянись, - я развёл руками. - Твой друг связан. У моего брата пистолет. Ты сидишь на диване в моём клубе. Кругом мои люди. Ты - в ловушке, малышка.

Она сжала зубы.

- Что ты хочешь?

- Что я хочу? - я наклонился вперёд. - Сегодня - просто поболтать. Посмотреть на тебя вблизи. Понять, стоишь ли ты того времени, которое я на тебя потратил.

- Я не игрушка, - сказала она.

- О, нет, - я покачал головой. - Игрушки ломаются. А ты... ты не ломаешься. Это интригует.

- Ты больной ублюдок!

- Слышала моё имя? - я притворился удивлённым. - Или просто повезло?

- Я не знаю твоего имени, - сказала она. - Но я знаю, что ты связан с гонками. С пропавшими девочками. С Томом Каулитцем!

Я засмеялся. Билл тоже усмехнулся.

- Том Каулитц, - повторил я, растягивая имя. - Страшный человек. Опасный. Его боятся даже те, кто его не видел.

- Я не боюсь, - сказала Сюзанна.

- Зря, - я посмотрел ей в глаза. - Очень зря.

Она выдержала мой взгляд. Ни один мускул не дрогнул.

«Кремень, - подумал я. - Настоящий кремень».

- Так что ты решил? - спросила она. - Убить меня? Отпустить? Или просто поиграть, как кошка с мышкой?

- А что бы ты хотела? - спросил я.

- Я хотела бы, чтобы ты сдох, - сказала она.

Билл рассмеялся.

- Мне она нравится, - сказал он.

- Заткнись, - сказал я.

- Я молчу, - он поднял руки.

Я снова посмотрел на Сюзанну.

- Сегодня я не трону тебя, - сказал я. - Сегодня ты просто смотришь.

Я похлопал по своим коленям.

- Садись.

- Что? - она не поняла.

- Садись сюда, - я показал на свои колени. - Ко мне.

Она покраснела. То ли от злости, то ли от смущения.

- Ни за что.

- Я сказал - садись, принцесса.

- Нет.

Я вздохнул. Посмотрел на Билла.

- Билл.

Билл кивнул. Достал из-за пояса нож - длинный, тонкий, с чёрной рукояткой. Подошёл к Келвину.

- Что ты делаешь!? - крикнула Сюзанна.

- Помогаю тебе определиться, - ответил Билл.

Он схватил Келвина за ногу. Рванул штанину - джинсовая ткань треснула. И вонзил нож в бедро. Не глубоко. Но достаточно, чтобы кровь потекла по ноге, закапала на кожу дивана.

Келвин застонал.

Тихо. Сквозь зубы. Не закричал. Стерпел.

Сюзанна дёрнулась, хотела встать - я преградил ей путь рукой.

- Сидеть, - сказал я.

- Ты... - она посмотрела на меня. Глаза - мокрые, но слёзы не текли.

- Садись ко мне на колени, - сказал я. - И он останется жив.

- Ты обещаешь? - спросила она.

- Слово джентльмена, - я улыбнулся.

Она смотрела на меня долго. В её глазах боролись злость, страх, унижение. Я видел каждую эмоцию. И наслаждался.

Потом она встала.

Медленно. Нехотя.

Подошла ко мне. Остановилась.

- Садись, - сказал я.

Она опустилась на мои колени.

Тёплая. Лёгкая. Напряжённая, как струна. Её спина была прямой, руки сжаты в кулаки. Она не смотрела на меня - смотрела в стену.

- Так сложно? - спросил я.

- Убью, когда представится возможность, - ответила она.

- Буду ждать, - я усмехнулся.

Я поднял руку. Щёлкнул пальцами. Официант подбежал мгновенно - натренированный, быстрый, как пёс.

- Два пива, - сказал я. - Нет, три.

Я посмотрел на Сюзанну.

- Будешь пить?

Она покачала головой. Молча.

- Три, - повторил я.

Официант кивнул и исчез.

Я откинулся на спинку кресла.

Она сидела на моих коленях - прямая, злая, прекрасная. Я чувствовал её тепло через ткань джинсов. Её дыхание - прерывистое, частое. Её пульс - быстрый, как у птицы.

- Моя ты девочка, - сказал я тихо.

- Я не твоя, дебил - ответила она.

- Будешь, - я провёл рукой по её спине - она вздрогнула. - Всему своё время, дорогуша. Всему своё время.

Она сидела на моих коленях.

Прямая, как струна. Напряжённая, как кошка перед прыжком. Я чувствовал каждый мускул её тела - твёрдый, готовый к сопротивлению. Моя маленькая фурия. Моя дикая принцесса.

- Расслабься, - сказал я, проведя рукой по её спине.

Она дёрнулась. Как будто я обжёг её.

- Не прикасайся ко мне.

- Ты сидишь на моих коленях, дорогуша. Я уже прикасаюсь.

- Потому что ты угрожал моему другу.

- И продолжу угрожать, если ты не перестанешь рычать, - я усмехнулся. - Ты похожа на взбешённую кошку. Шипишь, царапаешься... но не кусаешь. Почему?

Она промолчала.

Я наклонился к её уху. Близко. Так, чтобы чувствовать запах её волос - дешёвый шампунь, страх и что-то цветочное.

- Потому что знаешь: если укусишь - я убью его, - я кивнул на Келвина. - И тебя. Не сразу. Но больно.

Её дыхание сбилось. Один раз. Два.

- Ты монстр, - прошептала она.

- Я тот, кто держит тебя за горло, принцесса. Разница небольшая.

Напротив нас, на диване, сидел Келвин. Связанный. С окровавленной бровью. С распухшей губой. Рядом с ним - Билл. Мой брат развалился на подушках, поигрывая битой, и улыбался своей вечной улыбкой - холодной, довольной, как у кота, который только что съел канарейку.

- Они мило смотрятся, - сказал Билл. - Как на семейном фото.

- Заткнись, Билл.

- Я молчу, - он поднял руки. - Но у неё лицо... такое кислое. Может, предложишь ей конфету?

- Предложу пулю, если не заткнёшься, - сказал я.

Билл усмехнулся, но замолчал.

Я перевёл взгляд на Сюзанну.

Она смотрела в стену. Глаза - пустые, но я видел - она думала. Просчитывала варианты. Искала выход.

Ищи, моя девочка. Ищи. Это делает игру интереснее.

- Ты знаешь, кто я? - спросил я.

Она промолчала.

- Том Каулитц, - я произнёс своё имя медленно, растягивая гласные. - Тот самый, за которым охотится полиция. Тот самый, кто забрал твою сестру.

Она дёрнулась.

Не сильно. Но я почувствовал.

- Ты... - начала она.

- Я, - перебил я. - Ты думала, что ищешь меня. А я нашёл тебя первым.

- Ты псих!

- Ты уже говорила.

- Я-я..убью тебя!

- Попробуй, - я усмехнулся. - Но сначала - задания, принцесса. Три маленьких поручения. Ты уже разбила зеркало. Молодец. Сегодня - пакет на Миртл-авеню. А третье...

Я сделал паузу.

- Третье ты узнаешь позже.

- Отпусти Лили, - сказала она. - И я сделаю всё, что ты скажешь.

- Уже делаешь, - я провёл пальцем по её щеке. - Разве нет?

Она отвернулась. Отодвинулась. Алкоголь туманил её сознание - я видел это по глазам. Она боролась с дремотой, с тяжестью в теле, с расслаблением, которое не хотела себе позволять.

Держись, моя девочка. Держись. Мне нравится, когда ты борешься.

Официант принёс пиво.

Три бокала. Высокие, стеклянные, с пеной. Поставил на столик перед нами. И исчез - быстрее, чем появился.

Я взял один бокал, протянул Сюзанне.

- Пей.

- Не хочу.

- Я сказал - пей, дорогуша.

- Не буду.

Я поставил бокал обратно. Посмотрел на неё. В моём взгляде не было угрозы - только обещание.

- Билл, - сказал я.

Билл кивнул. Переложил биту на колени, потянулся к Келвину.

В этот момент Сюзанна сорвалась.

Резко. Быстро. Как кошка, которую прижали хвостом.

Она спрыгнула с моих колен, метнулась к столу, схватила бокал - и выплеснула пиво мне в лицо.

Холодное. Мокрое. С запахом хмеля.

Я не успел увернуться.

Пиво залило глаза, потекло по щекам, по косичкам, за воротник рубашки.

А она уже крутанулась и выплеснула второй бокал в Билла.

- Ах ты...

Билл не договорил. Пиво попало ему в лицо - в глаза, в рот, на чёрную рубашку. Он закашлялся, вытирая лицо рукавом, и засмеялся. Тихо. Зло.

- Ну, сука, - сказал он.

А Сюзанна уже скрылась за диваном.

Я слышал её дыхание - частое, испуганное. Она прижалась к стене, не зная, куда бежать. Вокруг - мои люди. Выход - за моей спиной.

- Играешь в прятки, принцесса? - я вытер лицо тыльной стороной ладони. - Хорошо. Я люблю прятки.

Я встал. Отряхнул рубашку. Посмотрел на Билла - он уже поднялся с дивана, схватил биту. Его глаза горели - не от пива. От удовольствия.

- Хочешь поиграть, брат? - спросил Билл.

- Хочу, - сказал я. - Но сначала...

Я достал пистолет.

Чёрный. Тяжёлый. С глушителем, который делал выстрелы тихими - почти незаметными.

- Билл, возьми парня.

Билл кивнул. Схватил Келвина за шею - тот хромал, опираясь на здоровую ногу, но не сопротивлялся. Билл притянул его к себе, как щит.

- Не двигайся, мальчик, - сказал Билл. - Или я сломаю тебе вторую ногу.

Келвин замер.

Я медленно обошёл диван.

Она стояла у стены. Прижавшись спиной к холодному бетону. Глаза - огромные, зелёные, с золотыми крапинками. Руки - в кулаках. Дышит - часто, как загнанный зверь.

- Выходи, дорогуша, - сказал я. - Не заставляй меня искать.

Она не двинулась.

Я поднял пистолет.

Выстрел.

Пуля вонзилась в диван - в нескольких сантиметрах от её головы. Ткань порвалась, посыпался наполнитель.

Она вздрогнула. Но не закричала.

- Ой, - сказал я. - Промахнулся.

Я улыбнулся.

- Выходи, принцесса. Следующий выстрел может быть точнее.

Она не вышла.

Я выстрелил снова.

Пуля ударила в пол - у её ног. Осколки плитки разлетелись в стороны, поцарапали ей ноги.

Она вскрикнула. Тихо. И шагнула вперёд.

- Выхожу, - сказала она. - Не стреляй.

Она вышла из-за дивана. Подняла руки - медленно, как в кино. Её пальцы дрожали.

- Я невиновна, - сказала она. - Не убивайте меня.

Я опустил пистолет.

- Невиновна, говоришь?

- Да, - она кивнула. - Я просто хотела найти сестру. Я не хотела вас злить.

- Умная девочка, - я сделал шаг к ней. - Умная, но глупая. Думаешь, если сделаешь вид, что сдалась, я поверю?

Она молчала.

Её глаза смотрели на меня - широко раскрытые, невинные. Но я видел. Она ждала момента.

- Иди сюда, - я кивнул на столик. - Сядь.

Она подошла.

Села на край дивана. Руки - на коленях. Спина - прямая. Глаза - на меня.

Я потянулся к столу - за своим бокалом. Но бокала не было.

Только пиво на полу. И на моей рубашке.

В этот момент она схватила третий бокал.

Большой. Тяжёлый. Полный.

- Келвин, нагнись! - крикнула она.

И швырнула бокал в Билла.

Он увернулся. Бокал пролетел мимо, разбился о стену.

Она уже бежала.

К Келвину. Схватила его за руку, дёрнула - он застонал от боли, но побежал. Хромая, с кровоточащей ногой, но побежал.

К выходу.

- Не уйдёте, - сказал я спокойно.

Я поднял пистолет.

Прицелился.

Выстрел.

Она упала.

Не сразу - сначала дёрнулась, потом осела на пол, схватившись за плечо. Кровь потекла между пальцами - яркая, горячая.

- Сюзи! - крикнул Келвин.

Он попытался подхватить её, но силы оставили его. Он упал на колени рядом с ней.

- Беги, - прошептала она. - Без меня.

- Нет..я не могу!

- Беги, Келвин!

Люди вокруг - гонщики, их девушки, официанты - замерли. Я видел их лица. Страх. Никто не осмелился помочь.

Правильно, - подумал я. - Бойтесь. Бойтесь и живите.

Билл не спеша пошёл к ним.

Бита волочилась по полу, оставляя царапины на мраморной плитке. Он улыбался.

- Эй, парень, - сказал он, подходя к Келвину. - Ты забыл свою девушку.

- Не трогай её, - Келвин встал между Биллом и Сюзанной. Шатко. Слабо. Но встал.

Билл замахнулся битой.

Удар пришёлся в плечо - то самое, в которое я стрелял? Нет. В другое. Но Келвин всё равно упал. Защищая её.

- Келвин! - Сюзанна бросилась к нему. - Нет... нет...

Она прижалась к нему, закрывая собой. Кровь с её плеча капала на его рубашку. Смешивалась с его кровью.

- Помогите! - крикнула она в толпу. - Помогите же кто-нибудь!

Никто не двинулся.

Как в кино, - подумал я. - Только концовка будет не как в кино.

Я подошёл к ней.

Она сидела на полу, прижавшись спиной к двери выхода. Её руки были в крови. Её глаза - полны слёз, которые она не позволяла себе пролить.

- Помоги... - прошептала она.

- Кому? - я наклонился к ней. - Тебе? Ему? Твоей сестре?

- Всем...

- Нет, - я покачал головой. - Только одному из вас. Выбирай.

Она смотрела на меня. И в её глазах я увидел то, что хотел увидеть с самого начала.

Сломленность.

Не полную. Не окончательную. Но первый шаг к ней.

- Т-ты..- больной псих!- прошептала она.

- Я - тот, кто держит тебя за горло, - повторил я. - Добро пожаловать в мой мир, дорогуша.

Билл подошёл ко мне. Встал рядом. Бита - на плече.

- Что делаем с телом? - спросил он, кивая на Келвина. - И с девушкой?

Я посмотрел на Сюзанну.

Она дрожала. Схватившись за плечо, прижавшись к двери. Бледная, испуганная, прекрасная.

- Тело... - я задумался. - Убери. Живым? Мёртвым?

- Как скажешь, брат.

- Живым, - сказал я. - Пока. А девушку...

Я наклонился к ней.

- Поедем кататься, дорогуша? Я покажу тебе свой город.

Она не ответила.

Но её глаза сказали всё.

Она боялась.

И это было прекрасно.

Билл вышел первым.

Он тащил Келвина за шиворот, как мешок с мусором. Тело парня волочилось по полу, оставляя за собой кровавый след - капало из ноги, из разбитой брови, из губы. Келвин не сопротивлялся. Он был без сознания - или притворялся. Мне было всё равно.

- Погрузи его в машину, - сказал я. - И жди меня.

- А ты? - Билл обернулся. В его глазах горел холодный огонь - он получал удовольствие от этой ночи.

- Я за девушкой.

Билл усмехнулся и вышел наружу, волоча за собой обмякшее тело.

Я остался в коридоре.

Она лежала у двери. Свернувшись клубком, прижавшись спиной к холодной стене. Её плечо было в крови - моей пулей. Моей работой. Моим клеймом.

Ты теперь моя, Сюзанна. Навсегда.

Я подошёл к ней.

- Вставай, принцесса. Поехали кататься.

Она не двинулась.

- Я сказал - вставай.

Я наклонился, схватил её за локоть - грубо, сильно. Она дёрнулась, зашипела от боли, но не закричала.

- Ты слышишь меня? - я потянул её вверх. - Мы уходим.

Она сделала вид, что встаёт.

Опираясь на здоровую руку, поднялась на колени. Покачнулась. Я ослабил хватку - на секунду, на одну гребаную секунду.

И в этот момент она метнулась в сторону.

К мусорному баку.

Я не успел среагировать.

Она выхватила пустую бутылку из-под пива - тяжёлую, зелёную, с острыми краями - и швырнула её мне в голову.

Удар.

Звон.

Стекло разбилось о мой висок, осколки посыпались на пол, зазвенели, как колокольчики на похоронах. Боль вспыхнула резко - горячо, остро. По лицу потекла кровь.

Я зарычал.

Не от боли - от унижения. Эта тварь посмела ударить меня. Снова. Второй раз за ночь.

- Ты... - я схватился за голову. В глазах потемнело. Мир качнулся, но я удержался. Я не мог упасть. Не перед ней.

А она уже поднялась. Хромая, держась за простреленное плечо, с красными глазами и стиснутыми зубами.

И в её руке был мой пистолет.

Чёрный. Тяжёлый. Полный.

- Не двигайся!, - прокричала она.

- Ты не выстрелишь, - прошипел я.

- Проверь.

Она смотрела на меня - зелень глаз горела в полумраке. Я видел её руки - они дрожали. Пистолет ходил ходуном.

Она не умеет стрелять, она никогда не держала оружие в руках.

- Опусти, Сюзанна. И я не сделаю тебе больно.

- Ты уже сделал!

- Это было только начало, - я сделал шаг вперёд.

Она отступила.

- Н-не подходи!

- Или что? - ещё шаг. - Застрелишь меня?

- Я...

Она не договорила.

Потому что я бросился вперёд - быстрее, чем она ожидала. Схватил её за локоть - тот самый, больной - и рванул на себя. Она вскрикнула. Пистолет выпал из её пальцев, упал на пол, отскочил в сторону.

Я развернул её, толкнул спиной к двери.

Её голова ударилась о металл - глухо, с отвратительным стуком. Она ахнула, но не закричала. Только выдохнула - коротко, резко, как утопающий, который хватает ртом воздух.

- Ты... - прошептала она.

- Я, - я прижал её к двери своим телом. Заблокировал её руки - она не могла двинуться. Её здоровое плечо было прижато к двери, простреленное - к моей груди. Она дёргалась, царапала меня, пыталась укусить.

- Пусти, ублюдок!

- Не пущу, - я наклонился к её лицу. - Ты моя, Сюзанна. Ты всегда была моей.

Она посмотрела мне в глаза. И в её взгляде я увидел не страх. Не ненависть. А что-то другое. Расчёт.

Слишком поздно я понял.

Она ударила меня коленом.

Прямо между ног.

Боль взорвалась где-то внизу живота - острая, рвущая, тошнотворная. У меня перехватило дыхание. Я отпустил её, согнулся пополам, пытаясь устоять на ногах.

- Сука... - выдохнул я.

Она не ответила.

Я услышал, как она схватила пистолет с пола. Как зашлёпала к выходу - хромая, но быстрая.

Я выпрямился.

Кровь текла по лицу - из виска, из носа. Рубашка была в пятнах - её кровь, моя кровь, виски, пиво. Я чувствовал запах - металл, горечь, страх.

Она убегает. Моя девочка убегает.

И впервые за долгое время я не был уверен, что поймаю её.

Я вышел из клуба.

Улица. Ночь была холодной. Ветер дул в лицо - злой, октябрьский, детройтский. Где-то вдалеке выла сирена, но никто не спешил на помощь.

На парковке стояли две машины. Моя - чёрный Bugatti La Voiture Noir, блестящий под светом фонарей. И Билла - чёрный внедорожник с тонированными стёклами.

Билл сидел в своей машине. На водительском сиденье. Опустив окно, он курил сигарету и улыбался.

А Сюзанны нигде не было.

Я подошёл к Биллу.

- Где она? - спросил я.

Голос был ровным. Но внутри всё кипело.

- Кто? - Билл выпустил дым в лицо мне.

- Не играй со мной.

- А, та девчонка, - он усмехнулся. - Убежала. Прямо по дороге. Вон туда, - он махнул рукой в темноту. - Хромает, истекает кровью, но бежит. Трогательное зрелище.

- И ты не остановил её?

- А зачем? - Билл пожал плечами. - Она не моя. Она твоя. Ты и лови.

- У тебя есть пистолет. У тебя есть машина. Ты мог...

- Мог, - перебил Билл. - Не захотел.

Я почувствовал, как что-то горячее поднимается внутри. Не гнев. Не ярость. Что-то более древнее. Более опасное. Голод.

- Ты... - я схватил Билла за воротник рубашки, притянул к себе. - Ты позволил ей уйти. Нарочно.

- Отпусти, брат, - голос Билла стал холодным. - Ты же не хочешь драться со мной прямо здесь?

- Отвечай.

- А что тут отвечать? - Билл оттолкнул мою руку. - Ты слишком долго возишься с этой девкой. Она уже должна была быть мёртвой или сломленной. А она - убегает от тебя. Бьёт тебя. Унижает. И ты... ты смотришь на неё как на богиню.

- Заткнись.

- Она сделала из тебя тряпку, Том. И мне это нравится, - Билл улыбнулся. Во всю ширину. Довольно. - Я давно хотел увидеть, как ты падаешь. И она - идеальный кандидат, чтобы толкнуть тебя в пропасть.

Я сжал кулаки.

Ногти впились в ладони. Кровь - моя кровь - потекла по запястьям.

- Если она умрёт, Билл, - сказал я тихо. - Если она умрёт, потому что ты не помог мне... я убью тебя.

- Не убьёшь, - Билл затушил сигарету о дверцу машины, оставив чёрный след. - Я твой брат. Единственный, кто остался. Ты не сможешь.

- Я смогу, - я посмотрел ему в глаза. - Ты даже не представляешь, на что я способен.

- О, представляю, - Билл завёл двигатель. - Я видел тебя в деле. Я помогал тебе заметать следы. Я держал твоих девочек, пока ты игрался с ними. Я - часть тебя, Том. Ты не сможешь убить часть себя.

Он нажал на газ.

Внедорожник рванул с места, обдав меня облаком выхлопных газов.

Я остался один.

На пустой парковке. Под холодными фонарями. С кровью на лице и пустотой в груди.

Сюзанна сбежала.

Хромая, истекая кровью, вооружённая моим пистолетом - она сбежала.

Моя дикая, прекрасная, непокорная девочка. Ты думаешь, что победила. Ты думаешь, что убежала.

Я посмотрел в сторону, куда показал Билл.

Там была темнота. Пустота. И запах её крови.

- Беги, принцесса, - прошептал я. - Беги. Это делает игру только интереснее. Я всё равно найду тебя. И когда найду - ты уже не сбежишь. Никогда.

Я сел в свою машину.

Завёл двигатель.

Чёрный Bugatti La Voiture Noir рыкнул, как зверь, готовый к охоте.

Я выехал с парковки и направился в темноту.

Погоня только начиналась.

Я ехал медленно. Не потому что боялся камер - я знал каждую слепую зону в этом районе. Не потому что искал хвост - полиция спала, а мои информаторы молчали. Я ехал медленно, потому что мне нравилось предвкушение.

Тишина. Темнота. Запах осени - прелые листья, влажный асфальт, дешёвые сигареты из соседней забегаловки. В этом районе никогда не было фонарей. Люди здесь не любят свет. Свет показывает то, что они хотят спрятать.

Моя маленькая принцесса не пришла сегодня. Я знал. Она лежала сейчас где-то, истекая кровью, или пряталась у своей рыжей подруги, или дрожала в машине Келвина. Ей было не до заданий. Но пакет будет ждать её завтра. Или послезавтра. Я не торопился.

Я остановил Bugatti La Voiture Noirу тротуара. Заглушил двигатель. Тишина стала полной - только ветер шуршал по асфальту, как змея по песку.

Я надел маску.

Чёрную, тканевую, с прорезями для глаз. Не ту, что оставлял на местах преступлений - те были кровавыми, слепленными из бинтов и страха жертв. Эта была простой. Утилитарной. Она скрывала моё лицо от камер, которых здесь не было, и от случайных свидетелей, которые никогда не выходят из домов после десяти.

Выхожу из машины.

Пальцы сжимают пакет - чёрный, мусорный, завязанный узлом. Внутри - послание. Не то, которое я обещал. Не инструкция. Не улика. Подарок. Для моей девочки. Чтобы она знала: я думаю о ней. Всегда.

Я иду к мусорному баку. Запах гниющих отходов ударяет в нос, но я не морщусь. Я привык. Смерть всегда пахнет одинаково - разлагающейся плотью, страхом и чем-то сладковатым. Как дешёвые духи, которыми пользовалась та блондинка в клубе. Или та, первая, в приюте. Я уже забыл её имя, но помню звук - хруст ломающейся кости, когда я зажимал ей рот подушкой.

Останавливаюсь у бака. Кладу пакет на землю - прямо под днище, чтобы не было видно с дороги, но можно было заметить, если наклониться.

Поправляю. Чтобы лежал ровно.

Там, внутри, - флешка. На флешке - видео. Не Лили. Ещё нет. Видео другой девочки. Той, которую я держал до неё. Блондинка. Длинные ноги. Тонкая талия. Она кричала так сладко, когда я входил в неё. Сначала от боли. Потом от страха. Потом - от чего-то ещё, что она не хотела признавать даже себе. Я записывал. Я всегда записываю.

На флешке - только начало. Пять минут. Первые пять минут, когда она ещё думала, что я отпущу её, если она будет послушной.

Глупая сучка.

Я смотрю на пакет и улыбаюсь под маской. Мои губы растягиваются в предвкушении - того, как Сюзанна откроет его, как включит видео, как увидит чужую боль. И поймёт, что следующей может быть Лили.

Или она сама.

Лили.

Её сестра.

Маленькая, хрупкая, с глазами цвета летнего неба. Она не такая, как Сюзанна. Она ломается быстрее. Плачет тише. Но она тоже не сдаётся. Ударила меня. Представляешь? Ударила. Когда я пришёл к ней в подвал вчера вечером, чтобы проверить верёвки, она пнула меня. Не сильно. Детский удар, который даже синяка не оставил. Но я почувствовал.

Я почувствовал её страх.

И её злость.

Как у Сюзанны.

Сестры. Они такие похожие. И такие разные. Одна - огонь, который сжигает всё вокруг. Другая - вода, которая точит камень терпением. Я хочу сломать обеих. Но сначала - Сюзанну. А Лили - рычаг. Ключ. Приманка.

Я почти прикасался к Лили. Вчера. Когда она спала - верёвки на руках, кляп во рту. Я провёл пальцем по её щеке. Она дёрнулась во сне, застонала - сквозь тряпку, глухо, жалобно.

Я убрал руку.

Не потому что пожалел. Потому что понял: не время. Ещё слишком рано. Сюзанна должна сначала сломаться. А потом - я покажу ей, что сделал с её сестрой. Или сделаю это на её глазах.

Выбор за ней.

Я выпрямляюсь. Оглядываюсь по сторонам - пусто. Только ветер, только тени, только запах смерти, который преследует меня везде.

Снимаю перчатки - меняю на чистые, из кармана куртки. Старые бросаю в бак - пусть валяются. ДНК? Отпечатки? Я не оставляю следов. Никогда.

Поворачиваюсь к машине.

Иду медленно. Думаю о Лили. О том, как она кричала, когда я связал её. Как молила отпустить. Как шептала: «Сюзи придёт. Сюзи спасёт меня».

«Сюзи не придёт, - подумал я тогда. - Сюзи - моя. А ты - просто приманка. Еда для моей одержимости».

Но я не сказал ей этого. Я улыбнулся и погладил её по голове.

«Спи, малышка. Твоя Сюзи скоро будет здесь. Я обещаю».

Она поверила. Глупая девочка.

Сажусь в машину. Закрываю дверь. Тихо - чтобы не разбудить этот гребанный район, который никогда не спит, но делает вид, что ему всё равно.
Кладу руки на руль. Чёрный Aston Martin дрожит под пальцами - я ещё не завёл двигатель, но он чувствует меня. Мы одно целое. Скорость, смерть, контроль. Снимаю маску. Кладу её на пассажирское сиденье. Смотрю в темноту.

Я всё равно её найду, чёртову суку. Она может бежать. Может прятаться. Может стрелять в меня, бить по лицу, унижать. Но она вернёшься. Они всегда возвращаются. Или я прихожу сам.

Я завожу двигатель. Машина выезжает на пустую улицу. Я смотрю в зеркало заднего вида. Пакет остался лежать у бака - чёрный, незаметный, полный обещаний и боли. Скоро она откроет его. Увидит. Услышит.

И поймёт.

Я не просто убиваю. Я ломаю. Я беру, я делаю их своими. А те, кто не становятся моими - умирают. Долго. Больно. Без надежды на спасение. Лили ещё жива. Пока. Всё зависит от Сюзанны. И от того, насколько быстро она сломается.

Детройт остался позади - огни, сирены, мокрый асфальт. Я выехал на трассу, ведущую к окраине, где дома стояли реже, а тени были гуще. Чёрный Bugatti La Voiture Noir рвал ночь, как лезвие - швырк, и темнота расступается перед моими фарами.
Мне нужно было услышать его голос. Билла. Брата. Того, кто всегда портит мне игру, даже когда думает, что помогает. Нажимаю кнопку на руле. Громкая связь. Гудки - один, второй, третий.

- Чего тебе? - голос Билла. Сонный? Пьяный? Притворяется. Он всегда притворяется.

- Где парень? - спрашиваю я. Без приветствия. Без имени. Просто - голос, который не терпит возражений.

- Какой парень, брат? Тысячи парней в этом городе. Тысячи тел, которые ты хочешь сломать. Уточни.

- Тот, которого ты ударил битой. Друг Сюзанны. Келвин.

Билл смеётся. Этот смех - как ржавый нож по стеклу. Я сжимаю руль сильнее.

- А, этот. Он в безопасном месте.

- Что значит - в безопасном?

- В месте пыток, конечно, - Билл растягивает слова, смакуя каждую букву. - Где же ещё, брат? Ты же любишь, когда я готовлю для тебя игрушки.

- Не убивай его, - говорю я. Голос - ровный, холодный. Но внутри - что-то тлеет, разгорается. - У меня на него планы. Большие планы.

- Какие же? Расскажи дяде Биллу.

- Не твоё дело, щенок. Просто делай, что сказано.

Я не собираюсь объяснять ему. Не сейчас. Мои мысли - это лабиринт, куда я никого не пускаю. Келвин будет кричать. Долго. Сначала я вырежу из него правду - где эта сучка прячется, что она планирует, кому звонит. Потом я вырежу из него всё остальное. Медленно. С наслаждением. А когда он перестанет дышать - его тело окажется в подвале Джаспера. Милого, дурашливого Джаспера, который не умеет держать язык за зубами. Полиция найдёт труп. Найдут отпечатки. Найдут мои «подарки». И Джаспер сядет за убийство, которого не совершал. А Сюзанна будет знать - я могу добраться до любого. До всех.

- Не убивай его, - повторяю я. - Он нужен мне живым. Пока.

- О, брат, - Билл вздыхает, как будто я испортил ему вечер. - Ты такой скучный. Ладно. Он у меня дома. В гостевом подвале. Связан. Жив. Пока.

- Сиди там. Я еду.

- Жду с нетерпением, братец.

Кладу трубку.

Нажимаю на газ. Bugatti La Voiture Noir взрывается рёвом, и стрелка спидометра ползёт вверх - восемьдесят, сто двадцать, сто шестьдесят. Город остаётся позади. Огни превращаются в полосы, ветер воет за окнами, но я не слышу ничего, кроме пульса в висках и своего дыхания - тяжёлого, прерывистого.

Билл.

Вечно этот Билл.

Вечно он лезет не в своё дело, улыбается, играет в добренького, а сам - такой же монстр, как я. Только более грязный. Более скользкий. Он не убивает - он позволяет жертвам убивать себя. Это отвратительно. Это слабость. Но он - мой брат. Единственный, кто знает меня настоящего. И единственный, кого я не убил только потому, что мать просила на смертном одре: «Присмотри за ним, Том. Он слабее тебя». Слабее.

Всегда был слабее.

И сейчас будет.

Я сворачиваю на улицу, где дома похожи на склепы - тёмные, заброшенные, с заколоченными окнами. Билл любит такие места. Говорит, «атмосферно». Я говорю - «дешёво». Останавливаюсь у двухэтажного особняка с облупившейся краской и покосившимся крыльцом. Горит одно окно - на втором этаже. Кухня. Выхожу из машины. Не глушу двигатель - пусть рычит, как пёс, которого спустили с цепи. Поднимаюсь на крыльцо. Три ступеньки. Дверь - старая, дубовая, с кованой ручкой. Стучу.

Тишина.

Стучу сильнее. Кулаком. Древесина дрожит, где-то внутри отзывается эхом.

- Билл! Открывай, сука!

Ничего. Я стучу ещё. И ещё. Ритм сбивается, удары становятся чаще, злее. Я уже не контролирую себя - кулак бьёт по двери, как по лицу врага.

- Открой, мать твою!

Дверь распахивается. Билл стоит на пороге - растрёпанный, в чёрной футболке и домашних штанах. Его губы растянуты в улыбке - той самой, которую хочется стереть кулаком. Чёрные волосы падают на глаза, и он смотрит на меня сквозь них - как волк сквозь кусты.

- Ты чего ломишься, как мент на обыск? - спрашивает он.

- Пусти, - говорю я. Толкаю его плечом, прохожу внутрь.

В коридоре пахнет плесенью, старой кровью и чем-то сладковатым - может, дешёвым освежителем, которым Билл пытается перебить запах смерти. У него это плохо получается.

- Проходи, гостем будешь, - Билл закрывает дверь и идёт впереди. Его босые ноги шлёпают по паркету.

Я иду за ним. На кухне горит тусклый свет - одна лампочка под потолком, жёлтая, усталая. На столе - пустые бутылки, пепельница, полная окурков, и нож с засохшей кровью. Чьей? Не важно.

- Где он? - спрашиваю я, оглядываясь.

- Кто? - Билл открывает холодильник, достаёт пиво.

- Не играй со мной. Где Келвин?

- А, этот, - Билл делает глоток, вытирает губы тыльной стороной ладони. - Я отпустил его.

Тишина.

Я слышу, как где-то капает вода. Как гудит холодильник. Как мой пульс поднимается до небес.

- Что ты сказал? - мой голос становится тихим. Очень тихим. Это страшнее крика.

- Отпустил, - Билл пожимает плечами. - Пожалел парня. Он такой молодой, такой наивный. Смотрел на меня глазами, полными страха. Ты бы видел, брат. Как умирающий оленёнок.

- Ты... - я делаю шаг к нему. - Ты отпустил его? На хер?

- А что мне было делать? - Билл отходит к окну, опирается на подоконник. - Держать его тут? Кормить? Поить? Ты сказал не убивать, я не убил. Ты не сказал, что его нельзя отпускать.

- Ты слышал, что я сказал по телефону? - я подхожу ближе. - У меня на него планы!

- Ах, планы, - Билл усмехается. - У тебя всегда планы, Том. Планы, которые никто не понимает, кроме тебя. А этот парень... он был таким жалким. Я не смог. Сердце разрывалось.

- У тебя нет сердца, мусор, - рычу я. - Ты - пустое место, которое притворяется человеком.

- Обижаешь, брат, - Билл не меняет позы, но его улыбка становится жестче. - У меня есть сердце. Просто оно на стороне добра. В отличие от твоего чёрного куска льда.

Я подхожу вплотную. Наши лица разделяют несколько сантиметров. Я чувствую запах его дыхания - пиво, сигареты, что-то ещё. Гниль.

- Где он, Билл? - говорю я медленно. - Последний раз спрашиваю.

- Я сказал - отпустил. Можешь обыскать дом. Можешь обзвонить больницы. Можешь закопать меня в этом подвале, где ты хотел пытать его. Парня нет. Он ушёл. Хромает, истекает кровью, но ушёл. Живой.

Я срываюсь.

Хватаю Билла за воротник футболки - дёргаю на себя, швыряю к стене. Он ударяется спиной о плитку, охает, но улыбается. Всегда эта гребанная улыбка.

- Ты идиот? - кричу я. - Ты понимаешь, что ты наделал? Он пойдёт к ней! Он расскажет всё! Они спрячутся, уедут из города, и я никогда не найду их!

- А может, это и к лучшему? - Билл не сопротивляется. Его руки висят вдоль тела, но в глазах - вызов. - Может, она заслуживает лучшего, чем ты? Может, она заслуживает... меня?

Я замираю.

- Что?

- Сюзанна, - Билл произносит её имя медленно, смакуя каждый слог. - Она красивая. Дерзкая. Не ломается. Таких девушек мало, брат. Может, я составлю ей компанию, пока ты занят своими играми?

- Не смей произносить её имя, - шиплю я.

- Почему? Ты не владелец. Ты - одержимый псих, который думает, что может купить любовь за страх и боль. А я... я могу дать ей то, чего ты никогда не сможешь. Уважение. Выбор. Нежность.

- Ты - не нежный, - я прижимаю его к стене сильнее. - Ты - такой же монстр, как я. Просто более лицемерный.

- Может быть, - Билл улыбается. - Но я не похищал её сестру. И я не стрелял в неё. А ты - да. Так кто из нас монстр, брат?

Я не выдерживаю.

Рывок - и Билл летит на пол. Я падаю сверху, хватаю его за горло, прижимаю к паркету. Билл хрипит, хватает ртом воздух, но не сопротивляется.

- Ты - ничтожество, - рычу я, нависая над ним. - Ты думаешь, что можешь играть в мои игры? Ты - шестёрка, Билл. Ты - прилипала, которая кормится моими объедками. Без меня ты - никто. Ты - пустота. Ты - дерьмо на моём ботинке.

- Тогда... убей... меня, - хрипит Билл.

Я сжимаю пальцы сильнее. Его лицо краснеет, глаза вылезают из орбит.

- Ты не посмеешь, - шепчет он. - Мать... просила... присмотреть за мной...

Мать.

Я отпускаю его. Резко, как будто обжёгся. Билл кашляет, хватает ртом воздух, трогает шею - на коже уже проступают красные следы от моих пальцев.

- Ты - слабак, - говорю я, вставая. - Ты всегда был слабаком. Я сильнее. Быстрее. Умнее. И Сюзанна - моя. Запомни это, щенок. Если ты ещё раз приблизишься к ней - я убью тебя. Не смотря на мать. Не смотря ни на что.

Билл садится на полу. Улыбается - разбитыми губами, со следами крови.

- Угрожаешь, брат? Страшно.

- Не угрожаю, - я поворачиваюсь к выходу. - Обещаю.

Я иду к двери. Не оглядываюсь.
За спиной Билл смеётся - тихо, хрипло. Ярость душит меня. Планы рушатся. Сюзанна далеко. Келвин на свободе. Лили - единственное, что осталось. Но я найду их. Всех, и тогда - они пожалеют, что родились.

Я выхожу на улицу. Холодный воздух бьёт в лицо. Bugatti La Voiture Noir ждёт, рыча двигателем. Я сажусь за руль. Смотрю на дом Билла.