Глава 73: Разбитые зеркала
Алёна затаила дыхание. Его слова - тяжёлые, властные, полные собственнической ярости - ударили в самое сердце, но не напугали, как раньше. Напротив, в этой «любви-одержимости» она наконец-то почувствовала то, чего ей не хватало всё это время: твердую почву под ногами.
Она чувствовала, как его ладони, всё ещё испачканные её кровью, сжимают её спину, не позволяя отстраниться ни на дюйм.
- Мне не нужен рай, Артур, - прошептала она, прикрыв глаза и вдыхая его запах - терпкий, мужской, с нотками металла и той самой горькой ярости, которая теперь стала частью их истории. - Мне просто нужно, чтобы ты был рядом. Хватит пытаться меня защитить от самой себя... Просто будь со мной.
Артур резко вскинул голову. Его взгляд, всё ещё полыхающий тёмным огнем, стал пристальным, изучающим. Он словно сканировал её лицо, пытаясь найти хоть каплю лжи или страха перед тем, что он только что пообещал. Но Алёна не отвела взгляда. Она выдержала этот натиск, демонстрируя ему, что теперь она - не жертва, не фарфоровая кукла, которую можно разбить. Она - его отражение.
- Ты не представляешь, о чем просишь, - хрипло произнес он, и его рука, бережно и одновременно требовательно, заправила выбившуюся прядь волос ей за ухо. - Если я останусь, я заберу всё. Я не оставлю тебе пространства для сомнений. Ты будешь видеть только меня, дышать только мной. Ты готова к тому, что я выжгу из тебя даже малейшую память о том, что значит быть одной?
- Выжигай, - ответила она, и в её голосе прозвучало не смирение, а вызов.
Артур издал звук, похожий на стон, и в одно мгновение преодолел последнее расстояние между ними. Его губы накрыли её - не с той грубостью, что была раньше, а с обжигающей, жадной интенсивностью, в которой сплелись признание, страх, гнев и невыносимая потребность друг в друге. Это был поцелуй-клятва. Поцелуй-плен.
В этом тесном пространстве кухни, среди осколков разбитой чашки, они наконец перестали сражаться с прошлым и начали сражаться за своё настоящее. Артур отстранился лишь на долю секунды, чтобы перехватить сбивчивое дыхание, и прижался лбом к её губам.
- Больше никаких слёз из-за других, - прорычал он. - Если ты плачешь, то только из-за меня. И если тебе больно, то только от того, как сильно я не могу тебя отпустить.
Артур подхватил её на руки, не обращая внимания на осколки под ногами, и направился к выходу из кухни. Но, сделав всего несколько шагов, он остановился, когда Алёна, словно очнувшись от дурмана, тихо спросила:
- Артур... а какое число сегодня?
Артур замер, его шаги стали тише. Он взглянул на неё, и в его глазах мелькнуло замешательство.
- Двадцатое июня. Почему ты спрашиваешь?
Алёна замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Мир вокруг на мгновение перестал существовать. 20 июня... Внутри неё что-то оборвалось. Весь этот ад, эти недели унижений и боли заставили её забыть обо всём. Три дня назад ей исполнилось семнадцать. Семнадцать лет - возраст, который она встретила, запертая в кошмаре, с душой, израненной настолько, что она даже забыла о собственном рождении. Она впала в ступор, не в силах осознать реальность.
Артур почувствовал, как она внезапно обмякла в его руках, а её взгляд стал стеклянным. Он резко остановился в коридоре.
- Алёна? Что с тобой?
Она молчала, глядя в пустоту.
- Семнадцать... - прошептала она едва слышно. - Мне должно было исполниться семнадцать...
Он прижал её к себе крепче, понимая, какую рану ей нанесло это осознание.
- Алёна, - его голос стал низким и властным. - Ты не должна была встречать этот день так. Но ты выжила. И это - единственный подарок, который имеет значение.
Он не повёл её в спальню. Он решительно пошёл в гостиную и усадил её на диван.
- Забудь о том, что было три дня назад. Сегодня я сделаю так, что ты впервые за долгое время почувствуешь себя живой. Ты не просто выжила - ты победила. И сегодня мы будем отмечать твою победу, даже если для этого мне придётся перевернуть весь мир. Мы закончим эту ночь по-другому.