Глава 69: Точка излома
Артур замер на коленях у её ног, прижимаясь лбом к её руке, и эта минутная слабость несокрушимого, опасного парня стала для Алёны последней каплей. Внутри неё словно оборвалась тугая струна, удерживавшая остатки самообладания. Адреналин, спасавший её во время погони, испарился, оставив после себя лишь выжигающую, дикую боль и липкие, удушающие воспоминания о складе, о грязных руках Марка, о его издевательском шепоте.
Она резко, с неожиданной силой вырвала свои руки из его пальцев. Ткань куртки зашуршала, обнажая окровавленные запястья.
- Не трогай меня! - её крик, сорвавшийся на ультразвук, буквально разорвал абсолютную тишину загородной ночи. Эхо ударилось о стены коттеджа и покатилось по темному саду.
Артур резко поднялся, его лицо побледнело, а в глазах застыло дикое непонимание. Он сделал шаг назад, когда Алёна, тяжело дыша и шатаясь, попятилась вглубь темного коридора дома, спиной нащупывая стену. Её трясло так сильно, что зубы стучали. Глаза, полные слез, ярости и безумного, первобытного страха, горели в полумраке, как два раскаленных угля.
- За что?! - Алёна вцепилась пальцами в собственные волосы, сползая спиной по стене. - Господи, что я сделала не так?! Почему этот мир пытается уничтожить меня? Почему каждый, кто смотрит на меня, видит только вещь? Только объект, который можно использовать?! Почему всё, черт возьми, всегда сводится к одному и тому же - раздеть меня, целовать, насильно касаться, ломать?! Мне кажется, я никогда, слышишь, никогда не отмоюсь от этого кошмара!
Она задыхалась. Воздуха критически не хватало, грудь высоко вздымалась под его огромной курткой, которая теперь казалась ей еще одной клеткой. Алёна подняла на него взгляд, в котором смешались отчаяние и ядовитый, горький упрек.
- А ты? - её голос перешел на хриплый, леденящий душу шепот. Она сделала шаг к нему, обвиняюще указывая на него своими израненными руками. - Ты стоишь здесь, такой правильный, такой благородный защитник... Но ты ведь видел меня! Видел беспомощной, избитой, полуголой... столько раз! Ты видел меня обнаженной, Артур! Скажи мне правду, почему ты играешь в эту святую доброту? Разве ты не хочешь того же самого?! Разве ты не смотришь на меня так же, как они? Ты просто ждешь! Ждешь, пока я окончательно сломаюсь, упаду к твоим ногам, чтобы взять своё!
Слова Алёны ударили Артура в грудь сильнее, чем любой кастет или пуля. Он застыл на месте, словно превратился в камень. Воздух застрял у него в горле. Его челюсть судорожно сжалась, а по телу прошлась ледяная судорога. В её безумном, измученном взгляде он увидел страшное, искаженное отражение своих собственных, глубоко запрятанных демонов - тех самых темных чувств и собственнического желания, которые он так отчаянно пытался подавить, чтобы не напугать её.
Он был в настоящем, глухом ступоре. Человек, который мог в одиночку противостоять толпе врагов, сейчас стоял перед одной хрупкой, бьющейся в истерике девушкой и не знал, как защититься от этой страшной, обнаженной правды, которую она выплеснула ему в лицо.
Алёна закрыла лицо руками и разрыдалась - громко, навзрыд, теряя последние силы и окончательно погружаясь в пучину своего личного ада. А Артур просто смотрел на неё, не в силах сделать даже вдох.