Глава 70: На краю бездны
Артур стоял, неподвижный, как изваяние, высеченное из гранита. Воздух в коридоре сгустился до такой степени, что дышать стало физически больно.
Алёна не просто кричала - она извергала свою боль. Она рванула молнию на его куртке и с яростным жестом сбросила её с плеч, швырнув на пол. Под ней была лишь порванная майка, открывающая вид на её израненную кожу - живая карта её страданий, подсвеченная тусклым, холодным светом лампы. Она сделала шаг к нему, подставляя себя, обнажая каждый синяк, каждый след, оставленный теми двадцатью минутами ада.
- Смотри! - её голос сорвался на звериный хрип. - Ты же мужчина, Артур! Смотри, что они со мной сделали! Вспомни те двадцать минут, что я провела там, в их руках! Те двадцать минут пытки, когда он собирался изнасиловать меня на глазах у всех! Если бы не ты, я бы уже не была собой!
Она схватила его за лацканы, впиваясь ногтями в ткань, её пальцы дрожали от спазмов.
- Ты видел всё! Как они раздевали меня, как целовали, как касались! И теперь ты здесь, строишь из себя святого. Ну давай же, чего ты ждёшь?! Я же вещь, верно? Испорченная, изломанная игрушка! Делай со мной что хочешь! Разве не за это ты меня спас?
Артур замер. Его лицо исказилось, превращаясь в маску холодной, беспощадной ярости. Глаза почернели, превратившись в два уголька. Он был в бешенстве - на неё, на себя, на весь этот проклятый мир.
- Ты хочешь этого? - прорычал он, и этот рык эхом разнесся по дому. - Ты хочешь, чтобы я стал таким же, как они?!
Он рывком притянул её к себе, впечатывая в свою грудь так, что у неё перехватило дыхание.
- Да, я хочу тебя! - выплюнул он ей в лицо, и в этом признании была такая мощь, что стены, казалось, содрогнулись. - Каждую секунду, когда я вижу тебя в этом состоянии, я веду войну с самим собой, чтобы не сойти с ума! Ты называешь меня хищником?! Если бы я был тем, кем ты меня считаешь, ты бы не стояла здесь, выкрикивая мне обвинения! Ты бы уже давно знала, что такое настоящая власть, которую ты так боишься!
Алёна не отступила. Она прижалась к нему еще теснее, так, что их губы оказались всего в паре сантиметров друг от друга. Её дыхание, прерывистое и горячее, обжигало его лицо. В её глазах, полных слёз и безумного вызова, горело что-то пугающе тёмное.
- Ну давай же, - прошептала она, и в её голосе зазвучал ледяной надлом. - Сделай то же самое. Сделай то, что они сделали со мной. Докажи, что ты ничем не лучше их. Скажи мне, Артур... кто я для тебя? Просто спасенная вещь, которую ты приберег для себя, или кто-то еще? Кто я?!
Артур замер. Его грудь ходила ходуном, а глаза, потемневшие от невыносимой боли и сдерживаемой ярости, впились в её лицо. В один миг вся его злость сменилась пугающим, ледяным спокойствием. Он медленно подошел к ней вплотную.
- Кто ты для меня? - его голос был тихим, вкрадчивым, но в нём слышалась сталь.
Он грубо подхватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои глаза.
- Ты спрашиваешь, вещь ли ты? Если бы ты была вещью, я бы давно сломал тебя под себя, как и делают эти ублюдки. Но вещь не заставляет меня желать выжечь весь этот город дотла только за то, что кто-то посмел коснуться твоей кожи.
Он резко подался вперед, сокращая последние миллиметры.
- Ты - не «спасенная вещь», - прорычал он. - Ты - моё проклятие, Алёна. Ты - единственная причина, по которой я до сих пор не спустился в ту тьму, из которой тебя вытащил. Ты - моё единственное слабое место. Ты - та, ради кого я готов утопить этот мир в крови, чтобы просто стереть воспоминания о том, как кто-то другой смел на тебя смотреть!
Он прижался лбом к её лбу, и его голос сорвался на тяжелый выдох:
- Ты не вещь, Алёна. Ты - единственное живое, что осталось в моей пустой жизни. И если ты хочешь, чтобы я доказал это, убив в себе всё человеческое... то ты глубоко ошибаешься. Я сделаю всё, чтобы спасти тебя, даже если в процессе ты возненавидишь меня до конца своих дней.
Он развернулся, чтобы уйти, но Алёна видела, как сильно дрожат его плечи. В этот момент она поняла: он ответил ей. И этот ответ был страшнее любого признания в любви.